Может, мне написать за вас любовное письмо? (Перевод новеллы)

«Этот парень, скорее всего, шпион императора», — сказал Арджен. Эллиот вздрогнул от удивления. «Неужели… у вас с его величеством императором есть какая-то тайная аллергия на розы?» — спросил он. «Странно звучит. И нет, у меня нет аллергии на розы», — ответил Арджен, но с серьёзным видом добавил: — «Однако мой отец умер от укола отравленным шипом розы». «…Э-э… Хм», — Эллиот замялся и опустил взгляд. «Что тут скажешь? Как человек может умереть от укола розы? И почему жизнь этого человека так полна несчастий?» — подумал он. Словно прочитав его мысли, Арджен слегка улыбнулся. «Говорят, он выбирал розы в подарок моей матери и укололся отравленным шипом. Но я никогда не видел отца, так что не стоит делать такое лицо. Мне не нужна жалость», — сказал он. «Это тоже подстроил император?» — неожиданно спросил Эллиот. Его лицо, которое, казалось, вот-вот выдаст что-то вроде «Сочувствую, господин герцог!» с притворной скорбью, было на удивление серьёзным и спокойным. «…Предположительно. Но точно не известно», — ответил Арджен. Эллиот примерно знал прошлое Аржена — это было описано в оригинальной истории. Отец Арджена, Айд Лантар, был одним из немногих мастеров меча в империи и единственным наследным принцем. Его брак с принцессой Салвией Терон был настолько гармоничным, что их репутация гремела как внутри дворца, так и за его пределами. Все были уверены, что с воцарением Айда империя Лантар станет ещё сильнее и процветающей. Но однажды Айд был загадочно отравлен. После его смерти Салвия обнаружила, что беременна. Она заключила с Иллиусом, тогда ещё принцем, сделку: её ребёнок никогда не претендует на трон. Получив титул герцогини, она сбежала из дворца. Но вскоре после родов Салвия умерла от тяжёлой послеродовой лихорадки. Иллиус, став сначала наследным принцем, а затем императором, не проявлял интереса к ребёнку Салвии. Но когда он заметил, что этот ребёнок унаследовал лицо Айда — и, соответственно, частично его собственное — и обладает множеством талантов, он отправил его на поле боя. И этот ребёнок вернулся героем войны. Куда бы его ни посылали, он возвращался — сильнее, ярче, блистательнее. Он стал незаменимой фигурой в империи Лантар, угрожая затмить самого Иллиуса. Этим ребёнком был Арджен Терон — человек, сидящий сейчас перед Эллиотом. Да, Эллиот знал эту историю. Прошлое Арджена было подробно раскрыто в романе. Но слушать, как человек, переживший всё это, говорит об этом так буднично, сидя напротив, — совсем другое дело. «Неужели, потеряв родителей, так и не увидев их, можно не грустить? Неужели жалость к себе — это не нужно? Неужели жалость для него — что-то постыдное и оскорбительное?» — думал Эллиот. «Господин герцог, вы не жалеете себя», — сказал он. «Мне это не нужно. В мире полно сирот без родителей. Напротив, я унаследовал титул герцога и вырос в достатке, так что мне повезло», — ответил Арджен. «Да, сирот в мире много. Я тоже сирота. Но я жалею себя», — сказал Эллиот. «И правда… Эллиот Браун, ты слишком слаб. Это даже вызывает беспокойство», — заметил Арджен, оглядывая его с видом строгого инструктора, готового назначить физические упражнения. «Моя мать умерла рано, отец бросил меня и сбежал. С пятнадцати лет я жил, убегая от кредиторов. И у меня не было друзей, которые бы понимали мои обстоятельства. Если бы я тогда не жалел себя, я бы просто не выжил», — спокойно признался Эллиот. Лицо Арджена слегка напряглось. «Я не буду жалеть вас, господин герцог. Но…» — Эллиот замялся, но продолжил: — «Я бы хотел, чтобы вы хоть раз пожалели себя». «…» «Не слишком много. Хотя бы раз». Арджен молча допил чай. Напиток остыл, и приторно-сладкий вкус заполнил рот. Это была сладость, которую он не пробовал уже очень давно. --- Вернувшись в свою комнату в поместье, Эллиот сел за стол и начал писать письмо, словно одержимый. Уважаемому герцогу Аржену Терону Господин герцог, если я способен понять ваши колкости, разве это не говорит о достаточном уровне интеллекта? Простите, но я тоже дворянин из семьи графа, который учился до изнеможения. Приму ваше беспокойство как комплимент и поблагодарю.  Кстати, господин герцог, сегодня, гуляя по саду, я увидел ворона с раненым крылом. Не тот ли это чёрный ворон, которого я видел в вашем поместье? Тот, что случайно взмахнул крыльями.  Мне стало так жалко этого ворона, что я даже немного всплакнул. Он не знал, что крыло ранено, и всё пытался взлететь, бился изо всех сил. А ведь в такие моменты нужно остановиться и восстановиться.  Не подскажете ли хорошего ветеринара?  С уважением, умный Лорен Федетт Эллиот надеялся, что Аржен поймёт намёк в истории о вороне. Хотелось, чтобы он хотя бы попытался почувствовать жалость и сострадание. Он всё ещё злился на Арджена. Но мысль о том, что тот привёл его в кафе, которое Эллиот назвал любимым, спрашивал о его вкусах и при этом не умел жалеть себя, вызывала боль в сердце. «Это всё из-за проклятой способности к эмпатии», — подумал Эллиот. Он взял другой лист бумаги и начал писать: [Арджен — идиот] Казалось, это довольно милое ругательство. Он написал ещё: [Арджен — раздражающий гад] Теперь стало полегче. Но, перечитав, он решил, что это слишком грубо, и переписал: [Арджен — раздражающий благородный гад] «Так лучше», — кивнул Эллиот, отложил перо и сложил высохшее письмо. Придёт ли ответ от Арджена? Хочет ли он этого? Эллиот не мог понять даже собственные чувства. --- «Что за заботы?» — голос Луэра прервал размышления Арджена. Тот, сидя в кабинете за бумагами, посмотрел на Луэра так, будто с ним заговорил цветочный горшок. Луэр, смутившись, начал гадать, что сделал не так, но Арджен мрачно ответил: «Я выгляжу озабоченным?» «Что на это ответить?» — подумал Луэр. Если сказать, что Арджен выглядит обеспокоенным, тот, скорее всего, спросит: «Ты что, думаешь, я устал?» — и обрушит на него свой гнев. Пока Луэр лихорадочно искал подходящий ответ, Арджен вздохнул и отложил перо. «Вообще-то да, есть забота». «Из-за того Дарлина? Мы активно его ищем…» «Нет, не в этом дело», — Арджен слегка нахмурился и склонил голову, как делал, когда его чувства обострялись. Луэр, заметив это, быстро закрыл рот. «Луэр, если бы ты обидел… кого-то, как бы ты это исправил?» «Простите… не расслышал?» «Я спросил, если бы ты обидел близкого человека, как бы ты это исправил?» Луэр даже не подумал, что Арджен говорит о себе. Решив, что это просто проверка, он задумался о своём поведении. «Дал бы пару раз в морду», — сказал он. «Что?» «Пару раз в морду, потом по-мужски пожал бы руку и угостил выпивкой». «Луэр». «Да!» «Пошёл вон». Если следовать совету Луэра, такой хрупкий, как Эллиот, разлетелся бы в пыль ещё до первого удара. Арджен с презрением посмотрел на него и велел позвать Хендерсона. Уж тот, приверженный этикету и мудрости, должен дать лучший совет. «Я бы написал стихи. Нет языка прекраснее, чем поэзия», — сказал Хендерсон. «Хорошо. Тогда напиши стихотворение». «…Простите?» «Прямо сейчас напиши красивое стихотворение, Хендерсон. Это приказ». «Но, ваша светлость, у меня сегодня много дел…» «Не заставляй повторять». «Да, ваша светлость», — вздохнул Хендерсон. «Один способ есть», — подумал Арджен. Хендерсон напишет стихи, а он выразительно их прочтёт. Может, Эллиот даже заснёт под его чтение. Довольный этой мыслью, Арджен вызвал следующего слугу. В итоге он собрал немало идей для извинений. Миссис Меган посоветовала подарить что-то, что нравится человеку. Горничная с веснушками сказала, что искренняя улыбка может всё исправить. Были и другие предложения: помочь с тяжёлой работой, побыть рядом, пока человек спит, или написать письмо. Арджен решил попробовать всё. А Эллиот, не подозревая о своей грядущей судьбе, тем временем доедал поздний обед на кухне.