Дар милосердия

Северянин очень красив. Это первое, что бросается в глаза, когда новая знакомая — Фрост — приводит Скарлет в лагерь. Скарлет улыбается, почти искренне. Она намерена использовать магов воды, северян, для помощи в освобождении сородичей. Если что-то пойдет не так, она всегда может сбежать и попытаться снова. Рейко одобрил бы этот план. Давно прошли те дни, когда упоминание об учителе вызывало злые слезы. У нее было достаточно времени для осознания потери. Теперь слезы давно высохли. Осталось лишь желание мести. Народ Огня заплатит за все, что сотворили его солдаты. Они отняли у нее товарищей, человека, которого она любила, семью. Скарлет была сиротой, однако племя взрастило ее, воспитало, сделало такой, какая она есть. Сильной, независимой, свободной. Она смеется и улыбается, но кровь в ее жилах стынет, когда она встречается взглядом с третьим попутчиком. Золотисто-карие глаза сверкают, как сталь, — жесткие, беспощадные, подозрительные. Маг огня. Эти… дураки таскают с собой в отряде мага огня? Она едва не вскипает от злости. Но держит маску. Ей необходимо их доверие. Их ресурсы. Все в мире строится на взаимной пользе. Либо ты используешь, либо тебя. Северянин встает, загораживая мага огня. Как мило, усмехается про себя Скарлет. Она вполне неплохо раскрывает суть других людей, с первого же взгляда на них. Этот парень наивен и доверчив, с широко распахнутыми глазами; он не ожидает ничего плохого от мира. Он верит в честь других, в добро и смелость. Она легко распознает это. Он совершенно безопасен для нее. Но жест забавен. Все равно что щенок взялся защищать волка. Его расположить к себе будет несложно. Как и девчонку, что в глубине души желает быть признанной. Маг огня отводит в сторону Куай Ляна — так зовут нового знакомого и, по совместительству, жениха Фрост, — и они о чем-то шепчутся. Скарлет отвлекает внимание Фрост беззаботной болтовней, не отводя взгляда от этой странной пары. Представитель вражеского народа в группе — как заноза под ногтями, однако можно использовать и это. Ханзо — полукровка, так они говорят. Скарлет делает вид, что верит этой неуклюжей лжи. Она в отряде, а значит, это маленькая победа. Настроение ее впервые за долгие дни бесплодных скитаний по стране Огня поднимается. — С ними весело. Правда, весело. Скарлет интересно наблюдать за их динамикой. Они неуклюже рассказывают историю о знакомстве с Ханзо. Северяне не умеют лгать. Совершенно. Фрост сбивается с мысли, раздраженно скрещивает руки на груди, Куай Лян отводит взгляд, краснеет, когда Скарлет спрашивает, о чем был их первый разговор с магом огня. Лишь Ханзо молчит, но с ним Скарлет разговаривать не желает. Ханзо вызывает у нее подозрения. Его военная выправка, жесткий взгляд, навыки — боевые и выживания — слишком отточены, хороши. Знают ли северяне, что, скорее всего, по доброте душевной пригрели офицера вражеской армии? Скарлет приходит к однозначному выводу, что нет. Фрост ненавидит страну Огня, но Ханзо воспринимает как своего. Куай Лян же… О, он открыто называет мага огня своим другом. Как больно, должно быть, ему будет, когда он узнает правду. Скарлет готова даже утешить — как она думает с долей иронии. Куай Лян ей нравится. Действительно нравится. С ним… весело. Он не похож на Рейко — слишком наивен; не похож на мужчин ее народа — не стремится вызвать благоприятное впечатление, показать силу, завоевать. Он как будто вообще не знает о существовании флирта. Смущается легко, но трогательно, смеется искренне, восхищается ее приемами. Это кажется детским, но отчего-то завораживает. Скарлет любуется его красотой. Он сам не осознает, насколько привлекателен. Это даже забавляет. Стыдится своего шрама, раздраженно ворчит на отросшие волосы, но не состригает их, потому что Ханзо с ними возится. Скарлет с презрительной усмешкой думает о том, что офицерчик, кажется, и вправду привязался к магу воды. Следит за каждым его движением, всегда наготове, если нужна помощь, заботится. Как мило. Как будто змеи умеют любить. Это шутка, конечно. Любовь — такая же выдумка одиноких людей, как и честь. Самообман так сладок — для слабых духом. Движения северянина плавны и гладки. Скарлет учит его приемам своего народа и одновременно перенимает его. Он изобретателен, использует уязвимости. В бою он опасен. Его увороты, создание ледяных двойников, заморозка — все это дезориентирует, лишает времени подумать. Ее интерес к северянину растет. Быть может, она оказалась бы не против того, чтобы его соблазнить, хотя в планы заводить связи у нее не входило. Они избегают деревень, но заходят в города. Ищут зацепки. Скарлет с милой улыбкой представляется девушкой северянина в торговой лавке, беря его под локоток, и какое же удовольствие наблюдать за реакцией всего отряда! Куай Лян предсказуем: не отрицает, хоть и смущается, улыбается и говорит какую-то романтическую чушь, чтобы поддержать легенду. Фрост фыркает, закатывает глаза и с ехидной усмешкой представляется его сестрой. А Ханзо… о, это интересно. Его реакция — сплошное удовольствие. Взгляд становится опасным, губы поджаты, поза закрыта. Он хмурится еще сильнее. Будто… ревнует. Скарлет нравится то, что, кажется, она ненароком нащупала больной нерв у офицерчика. Приятный сюрприз. Его глаз слегка дергается, когда Скарлет с обворожительной улыбкой кладет голову на плечо северянину. Тот едва заметно вздрагивает, но аккуратно приобнимает за плечи. Тело его явно напряжено. Смущение? Или отторжение? Скарлет ставит на первое. Она видела его реакцию на прикосновения Фрост — там было чистейшее раздражение. А здесь… просто замешательство. Стремление поддержать легенду для него важнее. Дни путешествия проходят гораздо веселее в такой экзотичной компании. Они идут по дорогам и полям, тренируются вечерами, болтают о безопасных мелочах. Куай Лян очарователен в своих откровениях. Он вырвался из строгой среды и наслаждается вкусом свободы. А Фрост, его милая невеста-подросток, раздражена этим. Скарлет выслушивает ее негодование с искренним интересом и мягко подталкивает девушку к тому, что она тоже может найти свое веселье. Ей больше не нужно притворяться покладистой. Скарлет сближается с северянином. Знание о том, что он обручен, не останавливает ее. Эту помолвку всерьез не воспринимает никто, как кажется южанке. Фрост кривится, когда Скарлет называет Куай Ляна ее женихом, а сам жених смотрит куда угодно, но только не на Фрост. Вызвать симпатию у северянина легко. Ему не хватало веселья, спонтанности, свободы. Где бы он мог ее получить? На своем ригидном Севере? У невесты, что злится всякий раз, когда Куай Лян действует не по ее плану? Скарлет смеется при этих мыслях. Или у мага огня? Сплошное ха. Тот ходит с такой прямой спиной, будто палку проглотил, да и выражение лица ничем не лучше. Скарлет ловит каждый ревностный взгляд Ханзо с таким же удовольствием, с каким восхищенный взгляд голубых глаз северянина. Его легко впечатлить. Он смеется, соглашается на ее игры и приемы, не возражает против физического контакта, когда она подправляет его движения. И при этом он совершенно не замечает, как болезненна каждая его улыбка Скарлет для мага огня, которого он высоко ценит. Как тот опускает взгляд, отворачивается, но всегда возвращается. Интенсивный, тяжёлый взгляд. Как замыкается в себе. Скарлет интересно, насколько долго он сможет продержаться. Ее устраивает любой вариант. И молчаливая хмурость, отдаление от мага воды. И вспышка ревности, что напугает северянина, и тот увидит, что его милый друг далеко не так безобиден и лишен когтей, как он думает. Куай Лян протягивает руки, чтобы обнять Ханзо, но тот отстраняется почти мгновенно и уходит. Кажется, маг воды расстроен. Скарлет улыбается. — Часто происходит такое? — спрашивает она у Фрост. Та морщит нос. — Обычно их друг от друга не оторвать. С твоим присутствием они по крайней мере реже держатся за руки и обнимаются, стесняются, а вот при мне — вообще никакого стыда, — она закатывает глаза. — Я без понятия, какой смысл в этих нежностях, особенно с магом огня. Куай Лян никогда так себя не вел. Но он говорит, что у них такие отношения, и все. Наверное, в стране Огня так проявляют дружбу. В любом случае, кто я такая, чтобы спорить, — всего лишь голос разума, который никто не слушает. — Интересно, — протягивает Скарлет. — Очень интересно. Она с любопытством наблюдает, как освещается лицо мага воды, когда он говорит о дружбе с Ханзо. Он действительно верит в дружбу. А Ханзо… О, его реакция бесценна. Вспышка чего-то нечитаемого при слове «друг», но тут же возвращение к спокойной сдержанности. --- Они устраивают вылазку в военный форт, где хранятся важные документы. О, как же рада Скарлет своей удаче. Эти трое — просто подарок судьбы. С ними освободить сородичей будет намного легче. Каждый — как маленькая армия. Их боевые навыки остры подобно лезвию хорошего ножа, скрытность — тоже на высоте. Северяне оттачивали свои умения на бесчисленных охотах и в битвах с народом Огня. Ханзо же… он чистейший профессионал. По правде говоря, именно он и дал координаты форта, по смутным слухам восстановив картину. Он знает слабые места, он помог ускользнуть от охраны, он догадался, где хранятся карты и донесения. У них хватило времени только узнать о расположении тюрьмы. Ибо один из стражей уже направлялся в архив. Не было необходимости вступать в драку или выдавать свое присутствие. Скарлет использовала свой коронный маленький трюк: заставила крысу опрокинуть миску с водой при помощи магии крови. Пока охранник разбирался с крысой, они ушли незамеченными. Легко было сослаться на то, что она опрокинула чашку при помощи магии воды, а крыса подвернулась удачно сама. Магия крови являлась самой секретной техникой Южного племени Воды. Не все были посвящены в нее. Скарлет не собиралась выдавать новым знакомым все свои козыри. После успешного проникновения в форт ее положение в группе возросло. Ее советы принимали на равных, ей стали больше доверять. Кроме Ханзо, конечно же, но тот просто молчал о своих подозрениях. Ханзо оказался полезен. Его феноменальная память позволила воссоздать примерное расположение тюрьмы, то, что он успел увидеть и запомнить. Он провел анализ возможных слабых мест, рассказал о технологиях, что используют в стране Огня, и предупредил, что им придется иметь дело с тем, что помещение будет жарким, вдобавок, скорее всего, и с ловушками, вытягивающими влагу из воздуха, чтобы маги воды не могли использовать покорение воды для побега. Интересно, кто же ты такой. Он знал явно больше, чем должен знать любой офицер. Шпион магов огня? Высокопоставленный военный? Однозначно, ей хотелось разгадать эту загадку. Учитывая то, что сейчас этот человек, явно привыкший командовать, теперь во всем подчинялся северянину. Добровольно. — Надеюсь, Би-Хан будет там, — вздохнула Фрост. — Мне бы не хотелось, чтобы мы опять облажались, как на корабле Скорпиона. — Скорпиона? — вскинулась Скарлет. Кровь вскипела в жилах. Она была наслышана об этом мерзком захватчике. — Вы штурмовали корабль самого Скорпиона? И он вас не убил? — Куай Лян штурмовал, — Фрост с раздражением отвернулась. — Он вообще тогда устроил невесть что. Но его брата забрал другой командующий, он не успел совсем чуть-чуть. Скарлет и не знает, насколько еще может быть интереснее этот северянин. — Скорпион забрал Би-Хана, — Фрост опустила голову. — Но Ханзо нам помогает. Без него было бы намного хуже. Я рада, что он с нами. Ханзо их диалог явно не радует. Но он, как всегда, молчит. Молчи дальше, злорадно усмехается про себя Скарлет. — Народ Огня со своими завоеваниями приносит только боль и страдания, — Скарлет говорит со злостью. — Этот Скорпион нанес немало ущерба Югу, а сейчас и ваша семья из-за него пострадала. Ханзо едва заметно вздрагивает и уходит за дровами. Неприятна правда о своем народе? То-то же. Как легко разрушить чужую связь. Ханзо избегает Куай Ляна, а маг воды ничего не понимает, но тянется к Скарлет, что всегда готова предложить что-то интересное, поболтать, отвлечь. Маг огня печальнее с каждым днем, скрывает это хорошо, но Скарлет чувствует все. Полнолуние близко, и ей легко ощущать чужие эмоции. Его сердце бьется чаще, когда маг воды улыбается ему. Самое забавное, пожалуй, то, что и сердечный ритм северянина учащается всякий раз, когда Ханзо оказывается рядом. Мило, с сарказмом думает Скарлет. Вот поэтому я не верю в любовь, в связи. Притяжение взаимно, но один ничего не понимает, а другой сам разрушает все из ревности, предпочитая молчаливые страдания. Тем хуже для него. Ты боишься, что больше не особенный, офицеришка. Я исполню твои страхи в реальность, превращу их в пророчество, которое ты сам выковал себе. Потому что нет незаменимых людей. И каждый грустный взгляд Куай Ляна, превращающийся в улыбку рядом с ней, подтверждает это. В один из дней Скарлет спрашивает у Фрост, согласна ли та на то, что на одну ночь она попытается соблазнить Куай Ляна. Северянка секунду смотрит на нее с сильнейшим недоумением, но затем тут же разражается смехом. — Удачи, — она вытирает слезу с уголка глаза. — Она тебе понадобится. — Почему? — Скарлет осторожна. Она не хочет разрушать отношения с Фрост, зная, что другая девушка ей искренне симпатизирует. Если появится хоть намек на ревность или недовольство, она отступит. Однако Фрост лишь пренебрежительно машет рукой и снова смеется. — Да потому что он недотрога. Вздрагивает всякий раз, когда к нему кто-то прикасается, ну, кроме Ханзо, но к этим странностям я уже привыкла. Ни разу ни с кем не целовался, не говоря уж о чем-то большем. Не то, чтобы я лучше, — внезапно смущается она. — Но я-то младше его на десять лет, и мне нельзя, да и тоже не хочется. А он не получил бы осуждения, и все равно никогда не проявлял ни к кому такого интереса. — Вот как, — Скарлет берет информацию на заметку. Неопытный, неуверенный в себе. Возможно, соблазнить его будет проще простого, учитывая, что многие с легкостью поддавались ее чарам. — Я все равно бы попробовала, если ты не против как его невеста. — Попробуй, — глаза Фрост загораются. Ей интересна чужая авантюра. — Может, он хоть так перестанет быть занудой. Ну, или я получу свое веселье, когда он заморозит тебя от страха. Учти, если это случится, то Ханзо твой единственный шанс не остаться навеки ледяной статуей. Ты готова рискнуть? — Я не боюсь препятствий, — хохочет Скарлет. — Да и твой Ханзо оказался бы последним, кто помог бы мне в таком случае. — Ну, если только Куай Лян бы попросил… — Фрост ехидно улыбается. — Обязательно расскажи, как он отреагирует на все. Хочу об этом узнать. — Непременно, — подмигивает Скарлет. Само соблазнение происходит… странно. Сначала все предсказуемо — Куай Лян краснеет, смущается, отнекивается, говорит милую романтичную чушь о том, что не может без любви, однако позже… О, настоящая драма разворачивается позже, когда Скарлет целует его, а Ханзо застает их вместе. Южанка ощущает опьянение триумфа. Она победила. Она намеренно поворачивается медленно, не торопясь, зная, что теперь его будет мучить это видение, даже если у нее с Куай Ляном ничего и не получится. Знание того, что любимый человек выбрал не тебя, что ты совсем не особенный. Скарлет пытается не думать, что сама когда-то страдала из-за этого, и ее сердце разрывалось в клочья всякий раз, когда она видела любимого с другой. Это неважно. Если офицерик так глуп, что предпочитает верить в любовь, несмотря на явный обширный военный опыт, это его проблемы. А Скарлет тогда была незрела. Но она стала сильнее. Ханзо в отчаянии. О, в каком же он отчаянии. В его взгляде столько боли. На какой-то момент что-то в груди Скарлет странно екает. Но нет, сочувствия к чужим страданиям она не допустит. Особенно к магу огня. Чего он еще ожидал, что Куай Лян выберет врага, принадлежащего народу захватчиков, обманывающего его, судя по всему? Конечно же, он не настолько наивен. Не должен быть. Он должен был понимать, что люди тянутся именно к своим. Поговорка о притяжении противоположностей лишь глупая шутка. Потому она давит в себе ростки странного, неестественного сожаления и напряженности, и продолжает игру. Насмешки как окончательный способ добить, закрепить свою позицию. О, Ханзо хотел уйти сразу, не выдать своего присутствия, но ноги приросли к месту, когда он застал их целующимися. А сейчас получает лишь унижение и не может вымолвить ни слова, только смотрит мрачным прожигающим взглядом и сжимает кулаки. Скарлет насладится этим. Обязательно. Она улыбается, когда маг огня разворачивается и уходит куда-то в лес. Может быть, он порыдает из-за разбитого сердца, думает она с неизменной иронией, а может, в ярости что-то разрушит. Это неважно. Ее улыбка как оскал, оружие, что она носит с гордостью, отполированное и не дающее сбоев. На какой-то миг она думает, что, возможно, совершила ошибку — вряд ли Куай Лян одобрит ее насмешки. Он слишком добрый. Здесь стоило бы сделать упор на стыдливость и уязвимость, а Ханзо выставить нарушителем чужих границ, однако она чересчур увлеклась: столь сладка была победа, как пьянящее вино на дне летнего солнцестояния. Она думает, что пора насладиться другим призом, не считая, что его мягкий отказ серьезен. Не все же получать удовольствие от противостояния с магом огня. Есть и другие вещи. Свидание с симпатичным ей человеком, например. Но происходит что-то совершенно неожиданное. То, что должно было превратиться в высший момент ее превосходства, оборачивается моментом ее тотального проигрыша. — Ханзо, пожалуйста, подожди! Постой! Маг воды напрочь забывает про нее и бежит вслед за своим огненным дружком. Скарлет машинально смеется и выдает что-то язвительное ему вдогонку, но ощущает себя максимально глупо, не уверенная в том, что тот ее вообще услышал. Она хлопает ресницами, не в силах избавиться от когнитивного диссонанса. Он… ее отверг? Ради мага огня. Что? Как это вообще возможно? Неужели дурацкая влюбленность повлияла? Разве она вообще что-то значит? Это же всего лишь инстинкты, страх одиночества... Она вспоминает парней, что с легкостью забывали о любовных клятвах ради ночи с ней. Чьи сердца бились быстрее ради другого человека, но желание удовольствия преодолевало чувство влюбленности. Проводит рукой по губам, думая о том, что Куай Лян не ответил на ее поцелуй, а застыл сначала, напряженный, и позже мягко отстранил. Она понимает, что его дрожь не была связана с желанием. Только со смущением. И отторжением. А если бы Рейко поступил так же, не соглашался бы на свидания и ночи с другими, раз уж у них были особые и близкие отношения? Раз уж она его любила? Она давит в себе дурацкую мысль. Рейко не наивный Куай Лян. Конечно же, нет. Он пользовался всеми возможностями, что ему предоставляла жизнь. А этот… идеалистичный дурак еще не раз пожалеет о своем отказе. Она подправляет локон и направляется к лагерю. Посмотрим, будет ли так лояльна Фрост, когда узнает, насколько глубоко ее жених увяз в чувствах к врагу. Когда она возвращается, то пропускает вперед хмурого Ханзо. Тот выглядит странно, потерянно. Он подкидывает дров в костер. Скарлет ощущает аромат готовящейся рыбы. Интересно, о чем они оба говорили с северянином? Счастливыми влюбленными они не выглядят. Скорее, несчастными. Оба. Куай Лян отворачивается, а Ханзо решил побить рекорды по мрачности. Ах да, вспоминает Скарлет, помолвка, которую никто не воспринимает всерьез. Только Фрост весела, еще не осознавая возникшего напряжения, расспрашивает о прошедшем свидании. Скарлет намерена это использовать. Она подхватывает разговор, провоцирует, надеясь, что маг огня взорвется. Она смешивает правду с ложью, говоря о том, как северянин дрожал и смущался, краснел от ее поцелуя, зная, что каждое слово для него как колючка в ботинке. Однако Ханзо просто игнорирует ее, словно ее не существует, демонстративно отворачивается, и его раздражение выдает лишь вспыхнувшее ярче, чем нужно, пламя костра. Фрост смеется, шутит, для нее это еще одна игра. Ей нравится дразнить Куай Ляна, привлекать его внимание, вызывать любую реакцию, даже негативную. Она как шебутная кото-сова, что кусает того, кто ей нравится. Скарлет поддерживает ее игру, думая о том, насколько скоро взорвется офицерчик. Но тот упорно молчит. Вместо него взрывается Куай Лян. Скарлет удивительно видеть, как спокойный маг воды явно на грани. Он сжимает кулаки, его злит каждое слово, в глазах странный лихорадочный блеск. — Может, хватит уже? Меня бесит, что вы обсуждаете меня прямо при мне. Фрост, конечно, хватается за возможность позлить жениха. Но тот явно не в настроении для ее язвительных ремарок. Все заканчивается самым банальным скандалом. В глазах Фрост обида. Она все-таки ревновала. Она не ожидала, что Куай Лян действительно будет отвечать на поцелуй Скарлет, по крайней мере, в той версии, которую рассказала ей южанка. Скарлет наблюдает за ними с интересом, но отчего-то не чувствует больше ни триумфа, ни веселья. Ханзо упорно молчит и вмешивается лишь тогда, когда Фрост бросает в угол пещеры обручальное ожерелье. Ее слова злы, она хочет причинить боль. Скарлет задумчиво осматривает украшение в пальцах мага огня. Тот подобрал его и теперь сжимает так, будто хочет не то раздавить, не то сохранить и спрятать от мира. Украшение не такое плохое, почему-то думает Скарлет. Она бы носила. Не такое и уродливое, как сказала Фрост. Мысль странная. Особенно забавно, что за честь украшения вступается Ханзо, говоря о том, что Куай Лян старался ради Фрост, что это был жест заботы, и не стоило оскорблять его. В ответ, что предсказуемо, получает заслуженную словесную пощечину. Скарлет усмехается, ее настроение повышается, когда столь невозмутимый маг огня краснеет от ядовитой насмешки Фрост о том, что он всегда может попросить Куай Ляна сделать себе такое же ожерелье, даже в цветах Огня для большего уродства, если уж ему так нравится эта поделка. Скарлет мысленно аплодирует северянке. Самое смешное здесь то, что Ханзо действительно бы этого хотел. Но он не может вынести того, что его чувства теперь на всеобщем обозрении, и его попытка примирить всех и заступиться за Куай Ляна сделала все только хуже. Он чувствует себя униженным. В очередной раз за этот день. Вот и пришла пора раскрыть их тайну. Это самый подходящий момент. Скарлет наслаждается тем, как учащается пульс Куай Ляна, как он бледнеет, когда она раскрывает его секрет. О влюбленности в Ханзо. Ханзо, конечно же, пытается его выгородить, говоря о том, что он во всем виноват, и его чувства безответны, однако Скарлет намерена вытащить все на свет. Они все растеряны. Фрост, не ожидавшая, что авантюра с соблазнением приведет к раскрытию правды; Куай Лян, растерянный и несчастный, не могущий солгать на прямой вопрос; Ханзо, ощущающий вину. Фрост вне себя от ужаса. Бедная, она надеется на то, что это какая-то жестокая шутка. Она не ожидала, что авантюра Скарлет закончится так. Каждый из них в сильнейшем стрессе. Даже сама Скарлет. Отчего-то ей совсем не весело. Больше нет. Куай Лян убегает, и Скарлет рассеянно думает о том, что, возможно, не стоило бы оставлять его одного в таком состоянии. Но она последний человек, которого он сейчас хотел бы видеть, Ханзо он отверг, а Фрост одновременно и в ярости, и в страхе за его жизнь. Она обижена и не пойдет за ним, хоть и беспокоится. Северянка отбирает обручальное ожерелье у мага огня обратно и долго смотрит на украшение. Скарлет замечает крохотную, едва заметную трещину в серебристом металле. Какой-то из изящных изгибов-символов согнут не так, как было изначально. Ханзо не рассчитал силы. Фрост задумчиво откладывает ожерелье в сторону, без аппетита съедает подгоревшую рыбу. Ханзо через какое-то время выходит из пещеры — молча, спокойно. Скарлет догадывается, куда он пошел. Фрост хмурится и первой нарушает тяжелую тишину между ними. — Зачем ты так? — в ее светло-голубых глазах чистейшая боль, разочарование. Несмотря на ершистость, она верит тем, кто ей нравится, не ищет подвоха в словах и все еще юношески наивна в свои почти семнадцать. Такой была сама Скарлет в ее возрасте. — Я считала тебя своей подругой, союзницей, а ты специально манипулировала всеми нами. Комок встает в горле. Скарлет чувствует себя странно. Ей нравилось восхищение младшей девушки, ее искренний интерес, желание поболтать обо всем, пошутить и повеселиться вместе над различными глупостями. Сейчас в глазах Фрост невыраженная обида. Скарлет знает, что могла бы сказать. Что ожидания Фрост — ее проблемы. Что мир жесток, и нельзя доверять, кому попало. Запомни это, девочка. И будь благодарна за урок. Однако она молчит. Слова эти ее язык не поворачивается сказать. Она опускает взгляд, пожимает плечами. — Твой жених влюбился в мага огня без моего участия. Я только раскрыла правду. Рано или поздно все сокрытое всплыло бы на поверхность, — она говорит спокойно, испытывая какое-то странное сожаление. Все опьянение прошло, оставив лишь горечь эмоционального похмелья. — Я так и знала, что его нежности с магом огня приведут к катастрофе! Я же его предупреждала! А он не послушал. Не только привык к его прикосновениям, но и влюбился вдобавок, черт возьми! Дурак, какой же ты дурак, Куай Лян! Вечно лезешь в какие-то авантюры! — она пинает камешек, лежащий у нее под ногами. Тот ударяется о стену пещеры с глухим стуком. — Проклятье. Если Би-Хан узнает, вот это будет настоящая катастрофа... — А ему-то что? Ханзо же все равно из колоний, а Куай Лян помолвку ради него не расторг, — интересуется Скарлет. Лицо Фрост на мгновение вспыхивает сложными эмоциями, но она берет себя в руки. — Ты же знаешь, его похитили маги огня, они с Куай Ляном воевали против них, естественно, ему будет до этого большое дело, пусть Ханзо и… полукровка, а не… командир Скорпион, чистокровный маг огня, хах, — она внезапно закашливается, поперхнувшись. Скарлет осторожно хлопает ее по спине. — Но он не узнает. Когда мы освободим его и твоих сородичей, Скарлет, Ханзо все равно уйдет. Нам надо будет вернуться домой, в Северное племя Воды. Я ничего ему не скажу, и ты ничего ему не скажешь, поскольку это совершенно не твое дело, — в ее голосе отчетливая угроза. Скарлет так странно это видеть. Она ожидала, что ее поцелуй навсегда разъединит Ханзо и Куай Ляна. Вместо этого, кажется, они сблизились, думает она с презрением. Она считала, что правда о влюбленности жениха во врага заставит Фрост ненавидеть Куай Ляна, но та напротив защищает его. А группа в итоге единогласно пылает не самыми лучшими эмоциями по отношению к Скарлет, а не друг к другу. Где-то она просчиталась, но где? Следующие дни проходят в вязкой, напряженной тишине. Они тренируются вчетвером. Оттачивают навыки до идеальной боевой синхронности, будто один слаженный организм. Но их боевая совместимость не соответствует эмоциональной. Куай Лян не говорит ни с кем из них просто так, только из необходимости, зато проводит почти все свое время с Ханзо. Они собирают травы, варят эликсиры вдвоем, обсуждают детали предстоящего штурма, охотятся. Скарлет с легкой иронией думает о том, кого они вообще пытаются обмануть. Куай Лян с серьезным видом говорит Фрост о том, что Ханзо все еще задет его отказом, и общаются они только по делам предстоящей миссии. Офицерчик изображает холодную сдержанность, но Скарлет видит, чувствует его радость, его волнение. Счастье и тоска одновременно — те эмоции, что испытывают безнадежные влюбленные обычно. Вам же будет хуже, думает Скарлет. Любви не существует, а ваша… связь... лишь аномалия, которая быстро разрушится обстоятельствами. Она с удовольствием посмотрит на этот крах. Фрост хмурится, отрабатывает боевые приемы с невиданным прежде ожесточением. Она носит ожерелье Куай Ляна, измененное рукой Ханзо, с какой-то мученической гордостью. Скарлет этого не понимает. — Ты и вправду веришь, что между ними ничего нет? — она не выдерживает, не понимая ложного спокойствия Фрост. — Что все эти их отлучки чисто стратегические? — Куай Лян говорит, что они общаются только по делам, а Ханзо не простил ему отвержения его чувств, поэтому они не дружат теперь, как раньше, — Фрост пожимает плечами. Скарлет видит, что северянка не верит даже себе. — И ты так просто это оставишь? Не попытаешься настоять на своем присутствии в их совместных делах или проследить, чтобы вывести их на чистую воду? — отчего-то Скарлет даже обидно за невесту. Это странно, но, видимо, она нарушила главное правило Рейко — при игре с чужими эмоциями не увлекайся сама. Ей стоило насторожиться уже тогда, когда она с излишним и чрезвычайно подозрительным интересом втянулась в динамику группы. — А зачем? — Фрост меланхолично сжимает и разжимает ледяной восьмигранник в кулаке. — Какой в этом смысл вообще? Скарлет видит то, что те двое пытаются скрыть. Пойманные украдкой взгляды друг друга, волнение, бурлящее в крови, горечь в чужих сердцах. Тоску и раздражение Фрост, усиливающиеся с каждым днем. Скарлет замечает, как бдительно следит взглядом Ханзо за Куай Ляном, как тут же оказывается рядом, если тому что-то нужно. Она с нечитаемым выражением лица наблюдает в один вечер, как Ханзо случайно ловит Куай Ляна, когда тот спотыкается о камень в пещере, и как слегка задерживаются его руки на чужой талии, а губы дергаются в тени улыбки. Маг воды же прикрывает глаза, касаясь бережно чужой ладони на секунду, прежде чем отстраниться. Они никогда не смотрят и не говорят друг с другом в пещере, но Скарлет сомневается, что они молчат наедине. Их отношения явно стали ближе, несмотря на тот скандал. — Испортишь им все веселье, — усмехается Скарлет. — Чего это ты одна должна страдать? — Так ты оправдываешь свои действия? — Фрост ехидно прищуривается. — Не хочешь страдать одна? Скарлет ощущает раздражение. Вот и желай помочь после этого. Она скрещивает руки на груди и отворачивается. — Я говорю о тебе, — она поджимает губы. — Ясно, — Фрост создает ледяной кинжал и бросает его в импровизированную мишень, начерченную известью на стене пещеры. — Я не собираюсь вмешиваться. Я умываю руки. Если Куай Лян этого хочет, то пусть немного побудет счастлив. Хотя бы кто-то из нас двоих, раз уж выдалась такая возможность. Я не знаю и не знала любви, но, может, в этом и вправду что-то есть. В любом случае, Би-Хан не позволит ему продолжать близкую связь с магом огня. Проблема разрешится сама по себе, я так думаю. Скарлет едва не фыркает. Она сильно в этом сомневается. Впрочем, в одном Фрост права. Эта неестественная связь рано или поздно обязательно прекратится. — Она знала. Она всегда знала, что с магом огня не так совершенно все. Но чтобы прямо настолько… Скарлет с потрясением смотрит на одну из листовок, где изображено очень знакомое лицо. Конечно, сейчас его подбородок покрывает щетина, пусть он и по-прежнему периодически бреется кинжалом северянина, а глаза более усталые и менее решительные, однако это он. Черт возьми, гадюка в отряде оказалась самым настоящим драконом! Скарлет нервно озирается вокруг. Возбуждение и гнев хлещутся в ее крови. Она еще не знает, как использовать эту информацию, но намерена сохранить все доказательства. Проклятье, северянине таскают с собой командира Скорпиона и совершенно не в курсе об этом! Скарлет прячет сорванную листовку в карман плаща. Фрост подходит к ней; в ее дорожной суме овощи, что она выторговала у фермера за пару настоек, сделанных Куай Ляном. Интересно, северянин, думает она, насколько быстро твоя влюбленность сменится ненавистью, когда ты узнаешь, что обнимаешь того, кто взял в плен твоего брата? Впервые за долгие недели после скандала ее настроение поднимается. В любом случае, зрелище обещает быть интересным. Она не оставит так просто этот обман. Она отомстит. За всех. --- Листовка в кармане ее одежды жжет своим существованием. Но в любом деле важно терпение. Скарлет не торопится с разоблачением, понимая, что все необходимо провернуть грамотно. Скорпион опасный противник. Умный, бдительный, сильный. Если она просчитается, то ее труп в итоге останется где-то в землях страны Огня, а это совсем не входит в ее планы. У нее есть неожиданный козырь — магия крови, но, хотя она хорошо чувствует кровь в обычные дни, управлять ею по-настоящему она способна только в дни накануне полнолуния или в саму полную луну. Чужую кровь невероятно сложно покорить. Особенно — кровь человека, а не животных. Однако Скорпион заслужил свое представление. Скарлет не намерена его убивать. Она же все-таки не чудовище. Как он и подобные ему. Она будет действовать тоньше. Он получит свою боль, свои пытки. На один вечер. Даже если он скажет об этом всем остальным, это не имеет значения — после его разоблачения группа отвергнет его. Скорпион в последние годы сражался на Севере. Естественно, что он уже успел стать главным врагом для северян. Скарлет причинит магу огня боль иначе. Нет хуже боли отвержения. Тем более, что Скорпион стал забывать, кто он такой, притворяется прирученным хищником, добрым другом и союзником, а самое забавное, пожалуй, то, что он сам в это верит. Думает, будто его влюбленность в северянина искупит все его грехи. Как абсурдно. И непростительно наивно. Любой преступник должен получить свое наказание. А после пытки магии кровью он уйдет. Должен уйти. Скарлет милосердна. Она сохранит ему жизнь и даже даст возможность сохранить лицо перед остальными. Потому что выбор его невелик. Либо он уйдет сам, либо она скажет всем о том, кто он такой. Пусть выбирает, что для него больнее — просто разлука или ненависть в глазах любимого человека. Скарлет даже хочется, чтобы он поупрямился. Тогда она разведет руками и скажет, что у него был выбор — избежать больших страданий, однако он сам им не воспользовался. Рейко будет доволен, думает она. Конечно, его убил не Скорпион, а Шанг Цунг. Но все они одинаковы, эти огненные змеи. До Шанг Цунга она еще доберется, это непременно. --- Полная луна висит в небе. Скарлет чувствует каждую каплю влаги в воздухе, каждое биение крови в венах. Фрост беспокойна. Тревога грызет ее, но девчонка даже не понимает, отчего ощущает ее. Только чувствует, что должно произойти что-то неладное. Скарлет видит, как она нервно расчесывает свои длинные серебристые волосы, ругаясь злобно сквозь зубы. — Ну кто так делает? — Скарлет почти растрогана. Она отбирает гребень у северянки и начинает зачесывать ее локоны сама. — Разве можно так относиться к собственным волосам? Ты же немалый клок содрала уже. — Дурацкие длинные волосы! — рычит Фрост. — Почему девушкам надо носить длинные волосы? Ненавижу возиться с этими косами! Просто зла не хватает, вечно запутываются. — Нужно расчесывать аккуратно, — Скарлет бережна, не торопится, осторожно распутывая каждую прядь. Стремится не сделать больно северянке. Ей она не хочет причинять боль, даже такой малой. А вот магу огня… Она мрачно усмехается, но возвращается к расчесыванию локонов девушки, почти любовно заплетая косы в стиле Южного племени Воды. — Тебе стоит нежнее относиться к себе. А насчет длинных волос. В нашем племени есть девушки, что носили короткие прически. Я могла бы подстричь тебя, если ты захочешь, — Скарлет ощущает странную теплоту, почти нежность к другой девушке. Это особенно остро чувствуется на контрасте с ее решимостью влить боль в каждую клеточку мага огня. Ханзо. Командир Хасаши. Скорпион. И чем нежнее она сейчас, тем беспощаднее и безжалостнее будет спустя пару часов. — Правда? — Фрост, на удивление, тоже спрятала на время свои иголки. — Хотела бы я носить короткие волосы. Но не могу. Мои волосы — зависть всего племени. Если я их постригу, то надо мной будут смеяться и считать меня странной. Как считали Куай Ляна за его поступки или слова. Я его невеста, и хоть кто-то из нас должен быть здравомыслящим, чтобы не превратиться окончательно в изгоев. Куай Ляну прощают его поведение, потому что остальные в нашей семье следуют нормам и уважаемы в племени. Когда я буду его женой, никто не посмеет больше смеяться над ним, — ее речь пламенная, однако Скарлет чувствует ложь. Она сейчас особенно тонко все чувствует. Сердце северянки противится браку. Она не верит больше в помолвку. Ни капли. Она хочет другой судьбы, свободы, хоть и пытается убедить себя, что последует своему долгу. Скарлет в любой другой день могла бы это использовать, но отчего-то ей не хочется портить Фрост настроение. В конце концов, она и так испортит его всем, когда они выяснят истинную личность Ханзо. Скарлет уходит под предлогом тренировки, оставляя Фрост одну в пещере. Она идет тихо. Листовка жжет карман. Ее шаги почти неслышны. Она замечает Куай Ляна, наблюдающего за луной, улыбающегося почти мечтательно, и улыбается тоже. Недолго влюбленным быть вместе. Война и боль важнее и реальнее всех сказок. А они с магом огня забыли обо всем, погрузились с головой в иллюзии. Но иллюзии опасны. Самообман губителен, Скарлет. Так любил повторять Рейко. И Скарлет сжимает пальцы, готовясь к решающему бою. Ей важно дать понять Ханзо о том, что она знает, кто он такой. Не напасть со спины. А поговорить. И в то же время выжить. Сердце в ее груди колотится слишком отчаянно. Ей хочется выплеснуть всю горечь и обиду от несправедливости этого мира. Война отняла у нее все. Племя, друзей, любимого человека и наставника одновременно. Она до сих пор помнит, как была раздавлена, когда увидела Шанг Цунга, его молнию, взрыв и падение самого важного человека в ее жизни. Рейко исчез в океане. Огонь убил его. Огонь и вода. Самые несовместимые вещи в жизни. Скарлет плакала долго. Но ее слезы не имели значения. Солдаты Огня возвращались вновь и вновь. Сначала похитили Таню. Потом Рейна, ее хорошего друга и неплохого любовника в прошлом. Потом Милину. Китану. Южных магов воды забирали в рейдах. Не помогало ничего. Они отбивались изо всех сил, пока это не стало напрасным. Пока не осталась только она одна. — Ты должна спрятаться, — Лин, девушка, с которой они танцевали на празднике зимнего солнцестояния и чей первый поцелуй украла Скарлет, встревожена. — Они ищут покорителей. Зачем-то им это нужно. Ты последняя, Скарлет. Пожалуйста, уходи. Если магов воды не останется, они больше не найдут причин приходить в нашу деревню. А ты не пострадаешь. Иди в Царство Земли. Остров Киоши нейтрален, оттуда ты сможешь сесть на любой торговый корабль. Начни новую жизнь. Говорят, в Омашу безопасно. Я даже завидую тебе, у меня-то здесь семья, не пустят, иначе бы ушла с тобой, — она нервно смеется, и Скарлет понимает, что та лжет. Лин не хочет, чтобы Скарлет погибла. Поэтому пытается свести все в шутку, оттолкнуть. Но Скарлет понимает, что подруга права. Ей нужно уходить из деревни. Сражаясь в лоб с солдатами Шанг Цунга, она ничего не решит. Здесь необходимы хитрость и творчество. — Ты права, — Скарлет ослепительно улыбается. — Всегда мечтала путешествовать. Так и поступлю. На лице Лин облегчение. И печаль от неизбежной разлуки. Скарлет отплывает в полнолуние. Она смотрит на созвездие Компаса и Южного Кита, ее руки сосредоточены на штурвале. Парус раздувается бодро. Лин пожертвовала своей рыбацкой лодкой. Еще одним сокровищем. Ибо ее семья небогата. — Я обязательно вас найду, — думает Скарлет. — Верну вас всех домой. Она знает, что сейчас ей важно выжить. И не затеряться в большом мире. Она отплывает, когда ей исполняется двадцать один год. И долгие три года она скитается по миру. В какие-то моменты приходится воровать, в какие-то — убегать от недобрых людей. Но она умеет постоять за себя. Она не торопится. Необходимо сделать все качественно. Они уже пытались освобождать сородичей. Но ничего не вышло. Никто из спасителей не вернулся живым. В страну Огня попасть сложно из-за блокады. Ей удается соблазнить одного офицера, который готов отвезти ее в свой город и жениться на ней, впечатленный ее необычной красотой и обаянием. Она изображает преданную и влюбленную дурочку, без сожалений сбегая от него, когда достигает вражеских земель. Долгий путь изменил ее. В стране Огня ей приходится нелегко. Слухи ложны. А страна Огня так огромна. Она прячется в лесах, избегая людских поселений. Она умеет выживать. Она собирает слухи, но все они не о том. Она с некоторым интересом слушает легенду о синеглазом Ледяном Демоне, потому что люди Огня утверждают, что он северянин. Зло, пришедшее с Северного Полюса. Прекрасный покоритель воды, соблазнивший Скорпиона, чья кожа бела, как снег, а глаза подобны океанским глубинам. Она едва не смеется от абсурда особенно на фоне того, что некоторые солдаты утверждают, будто видели Ледяного Демона собственными глазами, и он действительно свел с ума их командира. Северянин? Дух? Как мило. Пропаганда страны Огня специально распространяет эти слухи, чтобы демонизировать магов воды. И снизить бдительность врагов, ведь если Скорпион перестает быть угрозой, то они могут расслабиться. Как бы не так, считает Скарлет. Быть может, сам Скорпион и задумал все это, чтобы теперь уже стать невидимкой, шпионом. Она бы совсем не удивилась. Этот Скорпион уже весь Север прошерстил. Он не купится на обольстительные речи и красивые глазки. Это матерый волк. Да и слухи обрываются тем, что у Скорпиона была какая-то трагичная история, невеста, чей портрет он всегда носил с собой. Скарлет тоже в это не верит. Скорпион — и романтик? Он безжалостный военный стратег. Народный герой в своей стране и горе для других. Мирный договор между вождем Северного племени Воды и лордом Огня рухнул. Теперь огненным позарез понадобилось завоевать Север. Скарлет смотрит на это с точки зрения простой прагматики. Пока народ Огня воюет на Севере, к Югу стекается меньше войск. Ибо невозможно воевать со всем миром сразу. Хотя страна Огня как-то умудряется. Но ее главные цели — крупные стратегические точки. Царство Земли и Север, обладающий рядом больших городов. Южный Полюс в этом плане более разрознен. Деревеньки и огромные мили тундр и тишины. Но ей даже интересно, действительно ли существует Ледяной Демон. Может, они бы нашли, о чем потолковать. Только с новыми попутчиками она действительно приближается к осуществлению своей цели. Быть может, она за три года изголодалась по людскому обществу, но она чувствует привязанность. Она давно ни с кем не проводила время, не странствовала так долго. Это опасно. Если она проявит сентиментальность, она не вернет настоящую семью. Поэтому все ее сомнения растворяются, когда она выходит на поляну и видит стоящего там Ханзо. Сегодня все решится. Она не будет жертвой. Она отомстит. В глазах Скорпиона на какой-то момент мелькает дикая надежда. Он ждал не ее, понимает она. А другого мага воды. Того самого, кто не придет. Потому что Ханзо больше его не увидит. И виноват в этом будет только он один. Их диалог напоминает танец слепого с глухим. Скарлет слышит лишь то, что Ханзо несет полнейшую чушь. Что-то об искуплении, о том, что Куай Лян спас его и тем самым изменил. Хочешь поиграть в раскаявшегося грешника, думает она. Ну-ну. Я не Куай Лян. Ты выступаешь не перед той аудиторией, маг огня. Я тебя вижу насквозь. И знаю, кто ты. Ты такой же, как и я. Ты не идеалист. Ты человек войны. Твои глаза не верят в чудо. И я знаю все, что ты сотворил. — Ты считаешь, что сможешь забыться в объятиях того, у кого сам же и отнял брата? Сколько зла ты и подобные тебе причинили моему народу, его народу! Очнись! Ты можешь верить в свое искупление, он и его девчонка тоже, но не я. Я знаю. Я все знаю о тебе. Ханзо насторожен. Он ждет атаки. Но все же он не торопится нападать. Его взгляд тяжел и задумчив. Он пытается оправдаться опять, говоря абсурдный бред о том, что Куай Лян в курсе, кто он такой на самом деле, в курсе о том, что Ханзо — Скорпион, в курсе о пленении брата, и что Ханзо хочет искупить свою вину перед Куай Ляном, сделав все для освобождения Би-Хана, ведь Куай Лян поверил в него, спас от казни. И Скарлет понимает, что этот фарс давно пора заканчивать. Этот маг огня ее за дуру, что ли, держит? Невозможно простить такое. Не вел бы себя Куай Лян с ним так тепло, если знал бы всю правду. Поэтому нормального диалога не выйдет. Она не уверена до конца в том, что правильно поступает. Но она знает, что должна. Скорпион враг. Ему не место в отряде. Она защитит Куай Ляна и Фрост от лжи, от шпиона в их рядах, от циничного обманщика, который не гнушается пользоваться добротой тех людей, чьего близкого он же и отнял. Они наивны, да, но они заслуживают лучшего. Скарлет это знает. То, что происходило последний месяц, за гранью добра и зла для нее. Она не собирается больше это терпеть. Ложная дружба, ложное смирение, ложная любовь. Впрочем, любви не существует, в который раз уже убеждается она. Любовь Скорпиона — это больная привязанность палача, позабывшего о том, кто он такой. Что же, она с радостью напомнит. Ненависть хлещет в ней, когда она вспоминает Рейко. И ее руки сами вздымаются вверх. — Искупление? Ты его не заслуживаешь. Ты его не получишь, Скорпион. Ты заслуживаешь лишь наказания за все содеянное. И кровь, его кровь, кровь захватчика, бившаяся от восторга совсем недавно, теперь наполнена агонией. Скарлет долго училась этому. Впервые она управляет кровью без наставления Рейко. Она делает все аккуратно. Не навредить. Только заставить страдать. Власть опьяняет. Она управляла кровью других в учебных целях. А сейчас это ее личная вендетта. Шанг Цунг, Скорпион, Хозяин Огня… как много тех, чьи решения приносили боль и оставляли выжженные пустоши войны. Но сегодня она принесет боль им. Сегодня пытать будет она. Ханзо кричит. Внутри. Его крик не может вырваться вербально. Ибо это могло бы принести облегчение. Но глаза налились кровью, лицо искажено мукой. Он никогда такого не знал. Милый мой, ты и не представляешь, на что способны маги воды, когда их лишили всего, когда загнали их в угол. Контроль у нее. И она не желает отпускать. Чувство, когда другой человек в ее полной власти, когда по одному лишь щелчку пальцев она может оборвать его жизненную нить, когда его дыхание и пульс принадлежат ей, опьяняюще, кружит голову. Странное безумное удовлетворение поднимается в ней. Она управляла чужими эмоциями. А сейчас током чужой жизни. Теперь она понимает наслаждение в глазах Рейко, когда тот мучил ее. Как же можно было отказаться от такой власти? От ощущения того, что другой человек полностью принадлежит тебе? И она хочет это сделать. Хочет причинить боль. Сильнее. Глубже. Острее. Чтобы не осталось ничего, кроме боли. Чтобы он забыл обо всем. Обо всем, кроме ее власти над его телом. На какой-то миг она вспоминает о Куай Ляне. О том, как готова была поделиться своим секретом. Научить его магии крови, в самый пик интимности. Он одаренный маг воды. Он бы смог. Но он оказался слаб. Отверг ее, отверг ее силу. А теперь она держит на ниточках того, ради кого он ее отверг, мага огня, воплощение опасности, врага. Она доказала, что лучше. Достойнее. Однозначно, он еще не раз пожалеет. Если узнает. С мрачной усмешкой она смотрит на луну. Ханзо уйдет. Не имеет смысла пытать его долго. Если он сойдет с ума от боли, то наказание будет бессмысленным. Он должен оставаться в ясной памяти. Чтобы помнить о всех своих преступлениях. Ей не нужен безумец и мученик. Скорпион кто угодно, но только не жертва. Она судья, а не садист. Нужно отпустить. Но... еще немного… еще немного она продолжит. Она настолько поглощена узами чужой крови, что не слышит шагов Куай Ляна, пока тот не окликает их. Он выглядит взволнованным и ничего не понимающим. Он спрашивает, что происходит с Ханзо, что здесь творится. И Скарлет отвечает. Она хочет разбить его проклятую наивность вдребезги. Уничтожить его доброту, сводящую с ума. Чтобы он остался для нее тенью, тем, кого она сможет оставить позади без сожалений, без тоски по чему-то утраченному. Поэтому она говорит правду. Не пытается соврать, что маг огня напал на нее. Она знает, что Куай Лян в любом случае потребует объяснений. Она не рассчитывала на его вмешательство. Она не продумывала ничего до конца, хотя намеревалась. И все же все происходящее было чистейшей воды импульсом. И она чувствует, как кровь в его жилах холодеет, как расширяются от ужаса зрачки. Он не может поверить своим глазам. На его лице шок. Будто она говорит безумные вещи, а не вершит правосудие. — Не волнуйся, — отчего-то ей хочется его успокоить. — Я не убью его. Лишь подарю боль. Мучения. Это представление только на один вечер. Я уверена, что он пытал намного больше по времени. Она знает, что это должно заставить Куай Ляна понять ее. Би-Хан был пленником Скорпиона. Его ненависть и боль, его месть за брата должны взять верх над его милосердием. Но этого не происходит. — Прекрати! — в его голосе слышится мука. — Ханзо никогда не применял пытки! Он не такой, как другие офицеры! Скарлет ощущает раздражение. Оно вгрызается под кожу, зудит, и ей отчаянно хочется его вырвать. — Это он так тебе сказал? — усмехается она. — И ты просто взял и поверил ему на слово? Это просто абсурд. Непростительная наивность. Она этого совершенно не понимает. И ей хочется это уничтожить. Стереть с лица земли. — Я верю ему больше, чем себе. И он атакует. Скарлет не была готова к такому повороту событий. Но ее мозг работает быстро. Она знает, что нужно сделать. Тело Ханзо двигается под аккомпанемент ее рук, полностью послушное ее воле. Если Куай Лян сам ранит или даже убьет мага огня, она не будет возражать. Ей все равно. Но и Куай Лян думает стремительно. С нечеловеческой скоростью он отправляет другой кинжал, чтобы отвести траекторию первого. Слишком поздно. Осколок льда вонзается в руку Ханзо, и кровь стекает по его запястью. Скарлет ощущает мрачное торжество. — Нет, Ханзо, прости… — его шепот слишком разбит, слишком печален. В голосе тоска и сожаление. Скарлет отчего-то больно это слышать. Поэтому она смотрит ему прямо в глаза. — Знаешь… хуже моей пытки для него будет только если он причинит боль тебе, обожжет тебя. Но… в этом мы с ним схожи. Я не хочу навредить тебе или твоей девчонке. Все должно было остаться только нашей тайной, если бы ты не вмешался. — Хватит! — закричал он, и это было отчаянием, капитуляцией. Он видел, что не может ничего ей противопоставить. — Отпусти его! Иначе я убью тебя! — Ты не сможешь, — она это знает. — Потому что каждый твой удар будет по нему. Впрочем, ты можешь убить его. Я не собираюсь заставлять его защищаться. — Ты… Что ты с ним сделала? Неужели ты не понимаешь, что месть ему не вернет того, что ты потеряла. Он такая же жертва, как и мы, потому что всю жизнь его учили лжи! Его слова бьют подобно кинжалу под ребро. Он думает, она этого не понимает? Он считает, она не осознает, что шансы всего на миллион найти сородичей живыми спустя столько времени? А Рейко и вовсе никогда не вернётся… Но что с того, если она заставит заплатить за это того, кто по-настоящему виновен? Разве может она позволить ему чувствовать себя чистым? Забыть о том, кем он был? Когда она чувствовала каждое биение его сердца, каждый счастливый вздох, когда он находился рядом с ней. Почему он должен быть счастлив? Почему он должен верить в удобную сказку, где он искупился? Хотя люди никогда не меняются… Уж ей ли этого не знать... — Ты бы знал, Куай Лян… Если бы осмелился переступить границы, — если бы не отверг мой дар, меня, стал бы мне близким человеком. Я могла бы быть твоей наставницей. Провести тебя за пределы дозволенного. Ты ведь уже это понимаешь. Мы с тобой оба были одинокими. Ты остался без брата, был изгоем среди своих. Я лишилась своего учителя и возлюбленного. Мы могли бы держаться вместе. Но ты занял сторону своего мучителя. Она с неприятной ясностью понимает, что ее интерес к Куай Ляну не был поверхностным, как она себя убеждала. — Но это неважно, — давно неважно. — Он преступник. Он получает наказание, — все зашло слишком далеко. Им не вернуться к началу. Ей остаётся только дойти до конца. — Так и быть, я разрешу ему крик. И это явно оказывается последней каплей, как позже думает Скарлет. Потому что когда сдавленный, болезненный, мучительный крик другого человека раздается, она внезапно ощущает ошеломление. Было легко чувствовать опьянение, когда Ханзо молчал. А сейчас… Что-то в животе сжимается холодным комом, будто клубок склизких, могильных червей извивается у нее внутри. Она чувствует, как смех застывает у нее на губах. Глаза Куай Ляна вспыхивают чистой ненавистью и безнадежностью. — Я заставлю тебя страдать. Если ты сейчас же не отпустишь его. Что-то в его тоне окончательное, будто он принял для себя какое-то решение, пересек безвозвратно границу. Но Скарлет уже все равно. Она не боится его. Только не его, мягкого и наивного целителя. Он не сможет ее остановить. Лишь она сама решит, когда безумию прекратиться. — Как? — смеется она, вспоминая его же собственные рассказы о прошлом, когда он еще считал ее другом и доверял ей. — Если ты слаб? Ты всегда был слаб, Куай Лян. И Ханзо лишь усилил твою слабость. Она чувствует мрачное истерическое веселье. Как он сможет ее остановить? Она запросто могла бы свернуть шею его обожаемому Скорпиону, и он бы ничего не смог бы сделать, никак не смог бы помешать. Вот и сейчас маг воды застыл, глаза его стали невидящими. Ему придётся смириться со своим бессилием. Придется осознать, что его методы не работают. Сегодня его наивность падет. Доброта не спасет от смерти. Слепая вера без доказательств опасна так же, как прыжок в пропасть. И она ощущает этот предел, этот лихорадочный триумф. Ханзо в ее руках не человек, а марионетка, сломанная болью. Она же — кукловод. И ей больше не нужно ничего, раз любви не существует, раз ее сородичи исчезли, а тот, на чье понимание она надеялась, оказался лишь сломленным, несчастным человеком, чьи идеалы не выдержали столкновения с реальностью. Вспышка восторга белым шумом выжигает образы. А затем приходит боль. Сначала она не верит сама себе, не верит самой реальности. Как?.. Этого не может быть... Ее руки отпустили контроль. Ее тело больше не принадлежит ей. Снова, как тогда, когда Рейко учил ее магии крови. — Невозможно… — хрипит она. — Невозможно… ты не можешь… я сама смогла только через полгода… Но это не имеет значения. Боль вливается в ее жилы. И ей становится страшно. Впервые в жизни. Она видит его глаза. Он ужасает ее. Он — прекрасен. Лед в зрачках, руки, с точностью целителя управляющие кровью в ее теле. В его глазах нет садистского восторга, как у Рейко. Только неотвратимость. Стихия. Контроль. Боль впивается в каждую клеточку ее тела. Она извивается и кричит, но он неумолим. Словно Ледяной Демон. Словно дух из легенд. Луна освещает его силуэт, серебрит волосы, и Скарлет цепляется за его образ, чтобы не сойти окончательно с ума от сильнейшей боли, когда все внутренности разрывает на части и не остается ничего, кроме агонии. Она вся кажется себе сгустком крови, смертельной раной, болезнью, что выжигает здоровые клетки тела. Она видит его движения, отвратительно-завораживающие, его отрешенный взгляд, интерес в его глазах. Она любуется им, чтобы не потеряться в боли, чтобы помнить о том, кто она такая, кто он такой. Неразрывная связь заставляет ее лить слезы. Это никогда не было так, как у Рейко. Так потусторонне, необъяснимо, жестоко. Его контроль прорывается безжалостно, исследующе, а лицо кажется сосредоточенным, каким порой бывало, когда он вслушивался в ее объяснения стиля боя южной магии воды и стремился усовершенствовать существующее. Любопытство. Чистое любопытство — как сделать прием лучше, отточеннее, сильнее, нестандартнее. Она с ужасом осознает, что его лицо последнее, что она увидит в жизни. Он станет ее погибелью. И нечеловеческая красота, которой не должно быть, которая пугает намного больше, чем все, что она чувствует сейчас, заставляет ее умолять неразомкнутыми губами. Пощади. Пощади. Не убивай меня. Я не хотела ничего дурного. Я признаю твою силу. Не трогай меня. Я всегда восхищалась тобой. Я так хотела твоего абсолютного внимания. Но теперь оставь меня в покое. Молю. Однако этот дух глух к ее молитвам. Она не чувствует, что выживет. Но даже это больше не имеет значения. Потому что она ошиблась. Первое впечатление оказалось совершенно обманчивым. Это он был самым опасным, самым смертоносным, приносящим гибель. Это он… не Ханзо… просто он выбирал не быть жестоким, но теперь, когда она перешла черту, когда она сделала все, чтобы довести до этой черты его, он не собирается останавливаться. И она знает, что даже если бы она могла управлять своим телом, даже если бы ее губы сложили слова, умоляющие о прощении, это было бы бесполезно. Все равно что просить бурю остановиться, не бушевать. Она потеряла контроль. Ее победил более сильный. И теперь ей остается только умереть. — Куай Лян, хватит, остановись, ты же убьёшь ее! — девичий голос, смутно знакомый, врывается смутным эхом, когда она уже совсем обессилела. Она чувствует, что ее сознание ускользает. И это опасно. Ведь Рейко говорил, что пока ты полностью сосредоточен на боли, ты не сойдешь с ума. Но когда уйдешь в себя… так глубоко… то ты не сможешь вернуться обратно. Она знает, что чужие мольбы наивны. Разве способен остановиться тот, кто познал полный контроль, власть над другим, абсолютную и неотвратимую? Она ведь не смогла, хотя изначально не планировала пытать так долго. Она не могла винить Куай Ляна. И она знает, что перешла грань с Ханзо. Тот вполне мог потерять разум от боли, пусть она и не хотела этого. Совсем не хотела. И все же боль отступает так же внезапно, как и вторглась до этого. И это оказывается почти что шоком. Ее тело обмякает на земле. Она не чувствует в себе сил встать. Если в случае с Рейко она упрямо ползла вперед, с вызовом глядела ему в глаза, то сейчас она просто лежит и не может сдвинуться с места, испытывая глубокую усталость. Она не знает, сколько находится в таком состоянии, ибо после пыток время перестает быть прежним. Минуты превращаются в вечность. Все ее тело болит. Мышцы ослаблены, ломят. Поэтому когда она слышит быстрые резкие шаги, она не способна пошевелиться, ожидая новой боли. Она знает, что Куай Лян ее не простит. Но тело ее совершенно не подчиняется ей, даже не пытается дернуться или отползти в инстинкте самосохранения, хотя и помнит, что этот человек смертельно опасен. Она просто ощущает себя сломленной и не в силах сопротивляться. Она настолько ожидает удара, того, что он сейчас добьет ее, что его последующие действия становятся для нее шоком. Вода. Вода скользит по ее телу, прощупывает, проверяет, успокаивает. Прохладная, нежная, исцеляющая вода светится голубым. Скарлет застывает на месте, не в силах осознать реальность. Он… проверяет ее состояние? Он не хочет ее убить? Ком в горле становится абсолютным, по лицу струятся тихие слезы. Однако Куай Лян не смотрит ей в глаза, не вглядывается в ее эмоции. Только проверяет состояние ее тела. И, удовлетворившись, отходит в сторону. — Ты сильнее, чем я думала… — шепчет она ему вслед. Но она сомневается, что он ее услышит. Она приподнимается на локтях. Луна уже скрылась за облаками. Фрост стоит в отдалении, испуганная, растерянная. Она робко подходит к Скарлет, протягивает руку. Южанка принимает ее. — Что ты натворила, дура? — голос Фрост звучит разбито, горько. — Что ты только натворила? В ее тоне нет прежней резкости или осуждения, только страх. Она боится, внезапно осознает Скарлет. Потому что ее мир тоже перевернулся. Но, несмотря на все желание утешить подругу, успокоить ее, она не может ничего сказать, у нее нет слов, нет сил. Она молчит и смотрит отрешенно на мир, ставший чужим. Куай Лян обнимает Ханзо, а бывший командир, сам Скорпион, льнет к нему как дитя к матери, цепляется отчаянно, ищет успокоения. Скарлет отворачивается. И, опираясь на бок Фрост, уходит в лагерь. Она знает, что Куай Лян идет за ними, ведя Ханзо за руку, словно поводырь слепого. Скарлет дрожит, не в силах совладать с собой. Фрост и Куай Лян разводят костер, кипятят воду. Раньше было достаточно попросить об этом Ханзо. Но бывший командир сейчас дрожит тоже, съежившись в углу пещеры, и не отрывает взгляда от Куай Ляна, который стремится оказаться ближе. В его глазах глубокое беспокойство. Скарлет ощущает, как ей холодно. Чувство вины грызет изнутри. Если бы только она остановилась… если бы только поговорила с Куай Ляном, прежде чем предпринимать скоропалительные решения. Ей хочется разрыдаться от сожаления, от ужаса. Но она держится. Она чувствует, что разрушила все. И боится, что одиночество, которое останется после их ухода, окончательно сломает ее. Она впервые чувствует себя маленькой девочкой, как тогда, когда ее родители погибли на море, в шторме. Стихия оказалась сильнее утлой рыбацкой лодчонки и двух людей, один из которых и не был магом воды. Она помнит то ощущение холода и потерянности. Мир огромен. А она одна. Такая беззащитная. Такая сломленная. Она чувствует на себе внимательный взгляд Ханзо. В его глазах нет ненависти или безумия, только глубокая печаль. Скарлет не в силах его вынести. Она разрушила все. Она испортила все шансы на дружбу. Она причинила боль тем, кого хотела бы называть союзниками, кого хотела бы защищать. Куай Лян снова подходит к ней, протягивает чашку. И Скарлет понимает, что это травяной отвар. Глоток горячего напитка наполняет тело каким-то облегчением. Холод отступает. Рейко никогда так не делал. Внезапное осознание слишком болезненное. Она любила своего учителя, боготворила его. Но он никогда не проверял ее состояние. Он просто уходил, когда заканчивал урок. Он был уверен в себе, зная, что не причинил Скарлет физического вреда. А боль истерзанных нервов его не волновала. Она не угрожала жизни. Он никогда не оглядывался. Он приходил к ней только когда она была здорова и сильна. В периоды хрупкости, после его магии крови она не волновала его. Скарлет не понимает, почему Куай Лян заботится о ней, о Скарлет? Он же должен ненавидеть ее. Он же должен злиться. И он злится, она это чувствует. Его глаза горят гневом. Но все же он сдерживается. — Почему ты делаешь все это? — если даже Рейко никогда не проверял. — Почему? — Потому что я целитель. Это то, что я должен делать, — его слова спокойны и холодны. Он снова не смотрит на нее. Ее исповедь о Рейко, которую она никому не раскрывала, проскользнула мимо его сердца. Все, что его сейчас волнует, это Ханзо. Но Скарлет все равно ощущает надежду. Быть может, она могла бы остаться. Об изгнании еще никто не говорил. А она сможет быть полезной. Она допивает чай и собирается с духом, чтобы поговорить. Она подходит, едва шатаясь. Куай Лян обнимает Ханзо с невыразимой нежностью, гладит по волосам. Скарлет знает, что он никогда не посмотрит так на нее. Но это не имеет значения. Она чувствует стыд и вину, когда просит прощения. Смотрит на Куай Ляна, ожидая своего приговора. Однако тот просто отвечает: — Ты не у меня должна просить прощения. Его слова жгут холодом. И Скарлет понимает, что он прав. Она говорит с Ханзо, и тот лишь тихо отвечает, что она была не так уж и неправа в своих обвинениях. Война меняет нас всех. Это слишком ясное, слишком печальное осознание. Она не та девушка, что смеялась и танцевала с подругами. Он больше не тот солдат, что верил в свою страну, кто пошел на войну с патриотическим огнем в сердце. — Я понимаю, — конечно, она все понимает. Они остаются союзниками, но Скарлет не испытывает триумфа. Впервые в жизни она стремится остаться с другими людьми не из выгоды, не из инстинкта выживания, а потому что хочет быть частью их связи. Это желание слишком сильно. Она понимает, что сделает все, чтобы вернуть утраченное доверие, зная, что не заслуживает дарованного шанса, но намеренная ухватиться за него как за спасательный круг. Она отходит от них, но оборачивается снова. Еще несколько часов назад она бы посмеялась над Ханзо, увидев его таким; она бы посмеялась над тем, насколько он жалок, что ищет защиты в чужих руках, цепляется отчаянно за того, кто изначально был слабее его. Но ей не хочется больше смеяться. Она и сама хотела бы, чтобы ее кто-то обнял. Чтобы гладил по волосам и шептал, что все будет хорошо. Найти защиты у доброго и сильного, у милосердного и любящего человека. Знать, что чужие руки не причинят боли. Никогда не причинят боли. Как причинял Рейко. Она чувствует себя умирающей от жажды в то время, как рядом другой человек получает то, чего она так сильно хотела. Всю свою жизнь. Хотя отрицала. Но ни Рейко, ни другие ее любовники никогда не делали такого. Не проявляли нежности к ней. А она никогда не была уязвима с теми, кто был влюблен в нее. И сейчас она видит, как живительную воду любви дарят другому. И зависть особенно остра. Но она больше не чувствует ненависти. Только щемящую грусть. И желание сохранить это знание. Защитить это хрупкое чувство. — Любовь все-таки существует, — она смотрит прямо на них. На Ханзо, нашедшего свое искупление. Свой смысл. На Куай Ляна, доброго и нежного, воина и целителя, безжалостного и милосердного. Его двойственность сводит с ума. Он гладит по волосам любимого человека так нежно, так бережно, и при этом угрожает ей пугающе холодным голосом, говоря, что они союзники лишь на время, пока их цели остаются общими. Но это все он. Тот, кто силен достаточно, чтобы быть жестоким. Но тот, кто выше и чище того, чтобы погрузиться с головой в право сильного. Кто лучше многих. Кто светит так ослепительно, что изменил Ханзо. И изменил ее. Она больше не разделяет философии Рейко. Потому что понимает, что есть нечто большее, чем взаимовыгода, использование, манипуляции. Это глубже и ярче. И она хочет однажды найти свое место. — Хорошо было об этом узнать. Она не дожидается ответа, смотрит на них обоих напоследок. Ханзо простил ее. Куай Лян — нет. Но она сделает все от себя зависящее, чтобы освободить сородичей и брата Куай Ляна. Даже пожертвует своей жизнью, если это понадобится. В ее груди загорается что-то незнакомое, но светлое. Любовь существует. Милосердие кажется чудом, незаслуженным даром, но северянин выше всех правил. Он меняет своим светом других. И она уже ощущает это. Она отступает к своему месту, ложится на спальный мешок. Закрывает глаза, впервые чувствуя странное спокойствие. Возможно, однажды она найдет того, кто примет ее любой. И хрупкой, и слабой. Не только яркой и страстной. Кто будет любить ее так же сильно, как Куай Лян любит Ханзо. И она больше не будет чувствовать отвержения. Ей не придётся носить маску цинизма и стойкости. Но сейчас она знает, что урок, извлеченный сегодня, не пропадет даром. Она будет бороться за других. Она сделает все, чтобы война прекратилась. Чтобы как можно меньше людей черствели сердцем. Чтобы в мире было как можно больше любви. И впервые она засыпает со спокойной душой. И это благословение. Она потеряла себя прежнюю. Но обрести новое гораздо ценнее. Иногда, чтобы кость срослась правильно, необходимо сломать ее снова. Она была сломлена дважды. Но второй раз ее не разрушил, а исцелил. Она дышит глубокой грудью. Все ее знания будут истрачены на благо. Она клянется в этом сама себе и улыбается, впервые за долгое время по-настоящему, искренне.