Солилоквий

***

Яркое, почти размытое пятно в сознании, оставленное лишь одним человеком. Воспоминание, таящие в себе все и страсть, и горечь, и обиду, и веселье. С каждым днем, с каждым месяцем оно исчезает, словно и не было никаких "мы". Особенно после ссоры, после которого та, что создала воспоминание, не извинилась и... Просто ушла из команды. Да, тогда еще команды. Сейчас же все изменилось. Они теперь группа, у которой скоро даже клип будет... И у них новая участница. Уже как пару месяцев. Хорошая... Нет, прекрасная Алена. И поет, и танцует, что еще лучше? Теперь еще и Санбанни есть... Что может быть идеальнее? Наверно так думаю многие, но... Что же касается самих участниц? Горе хоть и выглядела как обычно, но в душе. В душе было все наоборот. После разбитого сердца было так... Отвратительно... Так плохо. Она думала, что больше никогда не полюбит, останется раненной в душе. И... Наверно это был бы отличный путь. Не любить кого-то, не страдать. Хорошее решение проблемы, не так ли? Однако... Почему-то душа так тянется к любви и именно к другому человеку, который, казалось, что всегда был рядом. Прям под носом, под боком. В зоне достижения взгляда. Вместо голубоглазой, светловолосой красавицы, что была так близка к Горе, пришла иная... Та, что была всегда с приходом Лизы в команду. Оказалось, что ее сердце все еще способно любить. Способно принять нового человека и биться для него. И нет, влюбилась она в нее не как в подругу, а как... В нечто большее. Как и в бывшую участницу. Вот и загорелись карие глаза Горе, засияли тем огнем, что сиял тогда, сиял в те хорошие времена и... Теперь сейчас. Все было бы хорошо, если бы у той, с кем хочется делиться каждым моментом и кусочком сердца, не было... Пубертата. Тася лезла абсолютно ко всем, даже к Горе, правда получала "убийственный" Взгляд и улыбку того самого подсолнуха на обоях у Лизы. -- <<Понял, ухожу.>> -- говорила она, виновато улыбаясь и уходя, а то втащит еще... А ведь, Горе никого не бьет. На стриме Тася ответила лишь: -- <<Ты готовишься, я знаю>> Но разве можно бить людей? Нет, если они сильно раздражают то да, но... Человека в которого влюбился - вряд ли. Горе и просто так не бьет, никогда не била и не будет. Ох уж эти шутки, но... От них и больно? Она сама не понимает чувства, вроде бы и больно, а вроде и смешно. И вот из-за этих тупых выдумок Тася к ней просто так не подходит... -- <<А ведь... Хочется чтоб она прикосн-...>> -- подумала Горе, а после резко прервала мысль, распахнула глаза, нахмурилась, да в пол посмотрела. -- <<Ты о чем блять думаешь?! Пиздец, похоже я заражаюсь пубертатом Таси...>> И днем за днем Горе наблюдает лишь один момент: как Тася то Женю, то Сашу за грудь хватает. Что еще ожидать от... Восемнадцатилетней? Уж точно не это... Наверно. До Алены тоже можкт доебаться, но не прям часто. Вот у Жени реакции похлеще будут... Может, именно это забавляет Тасю? Кто знает, что в мозгу у нее. А потом еще и шутки ее слушать по разнвм причинам, и подколы тоже... Особенно в сторону Горе. Сама она не знает, почему именно она, но... Это даже ей нравилось. Уж что, а подстебать кого-то в ответ она любила. ну или дело в Тасе и...слышать что-то от нее было усладой для Горе. Кажется, Лиза зависима? Нет, вовсе нет. Её привязанность к Тасе это не океан ревности. Она не вешает фотографии на стены, потому что это ей просто не нужно... Она хранит все в памяти, каждый прожитый вместе день. Ей не нужно делить Тасю с миром, потому что её мир уже целиком помещается в улыбке подруги. Не нужно что-то более... Хотя иногда чувства бывают противоречивыми. Что насчет самой Таси? Она все знала. Уж слишком часто ловит на себе взгляд подруги и... В этом было что-то определенное. Что-то, что нельзя просто бросить и не обращать внимание. Даже остальные участницы, Женя и Саша, заметили это... Казалось бы, тщательно скрываемое чувство в глазах Горы было для них очевидным. Они всё ещё помнили тот взгляд... Знакомый до боли, с того самого момента, как они поняли: между Лизой и бывшей участницей... Что-то есть. Но сейчас в её взгляде что-то изменилось. В столь родных карих глазах поселился страх. Страх быть отвергнутой и снова остаться одинокой. Страх показаться слабой или быть неправильно понятой. У многих, наверное, бывают такие же тревоги, но Лиза в своих первых отношениях... Не думала об этом? Не думала о страхах, что были запрятаны так глубоко, что сами забыли о себе, а теперь... внезапно прорвались наружу? Неудивительно, особенно после таких отношений. Отношений, неизбежно пришедших к расставанию. Даже жаль... И чувства, вопреки всем её ожиданиям, оказались взаимны. Тася влюбилась, и, как бы она ни пыталась убедить себя в глупости этого, тело выдавало её с головой. То самое трепетное сердце, готовое выпрыгнуть из груди, стоило Лизе лишь приблизиться намного ближе, чем надо. -- <<Держи себя в руках, дура>>, -- строго говорила она себе, в то время как губы сами растягивались в улыбке. Она ловила на себе лучистые глаза Лизы и тонула в них. Влюбленность была похожа на головокружение - приятное, но опасное, ведь можно было потерять равновесие и упасть в омут с головой, без возможности вернуться. Хотелось многое, даже самое запретное, то, при мысль о чем Тася хоть и краснела, но при этом материлась в мыслях, проклиная их на все лады. Ладно, видимо все из-за... "Нескончаемого пубертата"... -- Тась, ты чего зависла? -- помахав рукой перед лицом излишне мечтательной макнэ группы, спросила Женя, щурясь, да смотря чуть ли не в душу Таси своими выразительными зелеными глазками. Девушка моргнула, помотала головой, а после обратила внимание на лидера, поднимая одну бровь, да вопросительно смотря на Женю. Поняв, что кажется пропустила что-то важное, зависая в своих думах, Тася глупо улвбнулась, да глазками похлопала, сжавшись. -- Ты... Что-то сказала, Жень? Я прослушала... Немного. -- Опять. -- буркнула Горе, тщательно пытаясь не поднимать взгляда на Тасю. Именно поэтому после своих слов она отвернула голову вбок, смотря то на Сашу, то на Алену, сидящих рядом, то вообще на Женю взгляд поднимая. Она то ходила туда-сюда, что-то важное бормотала. -- Я тут перед вами выступаю, а ты не слушаешь? Ты че, мать. -- профырчала Женя, слегка ткнув носком кроссовка в коленку Таси, из-за чего она опустила взгляд и начала бубнить, но так, что было слышно. -- Я просто задумалась... Можешь еще раз сказать, что говорила? Женя со вздохом закатила глаза, да ответила пересказала все то, что Тася не услышала или... Просто не захотела слышать. Женя говорила долго, но сжато могло бы быть и дольше, вздумай она вдаваться в детали. После всей этой нервотрёпки с клипом, финансами и прочим, Элевейт ещё какое-то время оставался в своем подвале. Здесь они репетировали, отдыхали, а потом снова брались за работу. К концу дня силы были на исходе, и компания потихоньку начала расходиться. И вот, будто по воле судьбы, в зале остались только Горе и Тася. Первая - потому что копалась в своих вещах, вторая - потому что просто не могла заставить себя двинуться с места от усталости. Воздух, густой от тишины и накопившихся невысказанных слов, висел между ними. Тася, притворяясь, что ищет что-то в рюкзаке, украдкой наблюдала за Лизой. Та складывала штаны, хмуро смотря в сумку. -- <<Сосредоточена>> -- подумала Тася, зевнув и потянувшись. По Лизе было видно, что так оно и есть: её спина была напряжена, а каждое движение резкое и немного задумчивое. Казалось, она всеми силами старалась создать невидимую стену, сквозь которую не могла бы просочиться даже самая робкая попытка заговорить. Хотя... Самой хотелось и это желание было сильнее с каждоц секундой. Хороший шанс. Даже, можно сказать, отличный. Они одни, никто не помешает им. Может, стоит признаться пока не поздно. Сказать о всех чувствах, а не молчать попусту. Кто знает, насколько затянется вся эта игра, не сделав Горе первый шаг. Но... Что если чувства не взаимны? Ведь если ошибиться, можно потерять всё: их взаимные улыбки друг другу, это хрупкое доверие, саму возможность стоять рядом и дышать с ней одним воздухом. Легче сто раз промолчать, чем один раз сказать и увидеть в её глазах недоумение, а то и хуже того - жалость. Каждый пришедший в мысли страх заставлял пятится от идеи подальше, но ведь... Но ведь и молчание было своей формой поражения. Медленным самоубийством, по капле выпивающим всю смелость. Сердце, упрямо стучавшее в такт её невидимым шагам в душе, кричало, что шанс даётся только раз. И этот раз - сейчас, в тишине пустого зала, где слышно каждое предательское биение собственного сердца. И она сделала шаг. -- Тась?... -- окликнула подругу Горе, немного повернувшись в сторону, где должна была стоять девушка, вот только... Никто не отозвался. Лиза резко выпрчмилась и огляделась. Никого. В зале пусто. Тихий вздох сорвался с ее уст. Горе быстро положила все вещи в сумку, подцепила ее и вышла из зала, предварительно выключив свет. Не успела. Слишком сильно ушла в мысли, даже не заметила её ухода. Упустила шанс. Шанс, такой хрупкий и мимолётный, был безвозвратно упущен. Груз сожаления навалился всей своей тяжестью, заставляя её опустить голову. Всё, что осталось, - это призрачное воспоминание о её присутствии и гулкая, упрекающая тишина. Чтоб еë. Горе шла по тротуару. Ночь была настолько мучительной после этого всего, что хотелось даже придушить все это. И нерешительность, и весь этот день. Конечно... После всего самого счастливого всегда будет то, от чего ты будешь волосы рвать. Как же она устала... Тоскливая осень создавала лишь еще большую грусть. Слякоть, лужи, дождик, падающие листочки, голые деревья, ветер. Все это казалось сейчас мелочью. Непонятной, ненудной мелочью в общей картине. Спустя время Горе пришла к нужному месту и заказала такси. Ехало оно... Будто на зло медленно. Да чего там судить водителя? Оставалось лишь тяжело вздохнуть, да сесть в него, надевая наушники и слушая песни бтс. Хоть что-то остается незименнвм в этом мире... Хотя нет... Вкусы тоже меняются. Звучный голос Юнги и его партия казалась лишь пустым звуком в голове. Лиза просто сидела молча, прислонившись к стеклу такси, да наблбдая, как мелкие капельки от дождя скатывались вниз. Как она могла так сглупить на ровном месте. -- <<Дура. Ебанутая на голову дура. А ведь, такой шанс был>>. -- подумала девушка, а после скривилась, тихо фыркнув, дабы водитель не обратил внимание. Лишние глаза уж точно не нужны. -- <<Нельзя больше ждать и терпеть, мучиться каждый день от неозвученных чувств. Признаюсь... Скоро. Очень скоро>>. Вот только... Как понять, в какой момент слова будут уместны, а в какой нет? Сложно... Слишком сложно. Голова уже кругом идет от этого всего. И как ее угораздило повторно влюбиться? Снова переживать все те чувства, что были до, но... В разы больнее. А что.. Что если откажет? Как она будет смотреть ей в глаза? -- <<Мгх...соберись Лиза, ты же уже не маленький ребенок, чтоб так неуверенно себя чувствовать и вообще...>> Но ведь... Каждый имеет право себя чувствовать неуверенно, верно? Каждый вправе совершить ошибку, почувствовать разные чувства, даже если они столь... Не уместны... Это ведь вся суть человеческая. Значит и Горе может. Так почему же она корит себя за это? Опят сложности. Лучше просто спокойно послушать песни, чем копаться во всем этом. А Лиза так и поступила... Тася же уже была дома. Она даже не поняла, как тут оказалась. Разум кажется, даже перестал работать под натиском усталости. Все эти докучавшие еë мысли утомили настолько, что все казалось в тумане. Абсолютно все. Она быстро скинула с себя куртку, кроссовки, а потом прошла в комнату и без слов плюхнулась на кровать. Сил на покушать и все такое не было. Вообще. Хотелось просто спать. Забыться в сновидениях и не вспоминать о всем этом. Тася перевернулась на бок и посмотрела в окно, за которым мерцали огни фонарей, расплывавшиеся в ночи. Было слышно, как капли дождя стучат по стеклу. Идиллия. Ненарушаемая. В голове мысли потихоньку укладывались, и можно было наконец на чем-то сосредоточиться. Ну и наломала же дров Горе. Может, было бы легче, не узнав Тася о том, что в неë влюбилась подруга? Скорее всего... И мвсли заняты ей вечно не были. Хотя все таки нет. Тася бы все равно рано или поздно почувствовала бы тягу к Горе. Не дружескую, а... Романтическую. Тогда бы все равно она бы пришла к этому. А ведь... Забавно было видеть реакцию Горе на еë слова во время стрима. Тася невольно окунулась в тот момент. Хорошая же была... "Шутка". -- ...Во-первых, сначала от меня добра надо добиться... -- ...Во-вторых, я ревную. Тогда еще в шутку произнесла незнающая Тася. И увидя реакцию Горе, даже ничего не заподозрила... Обычный шутки. -- Ты сказала, что не за кого замуж не выйдешь и не поцелуешь. -- Ну иди сюда, поцелую. -- ... Нет, не хочу. Ты мне уже один раз отказала. А ведь и правда отказала... Они ведь подруги, но... У Горе наверняка сердце разбилось в тот момент. Отказала... -- У Таси если что пубертат в последнее время... Пубертат... А правда ли дело в пубертате? Ах да... Она же лапает всех. Хех. Забавно втдеть реакцию всех остальных на это. Особенно Жени. Но... Лиза... -- <<Аргх, опять мысли о ней, да что ж такое>>. -- подумала Тася, да смутившись, перевернулась на,живот, уткнувшись в подушку, будто она спасательный круг. И... Тася даже не заметила, как провалилась в сон. Завтра день точно будет лучше. Ведь перед тем как уснуть, Тася кое-что придумала. Перерыв между изматывающей тренировкой и предстоящими съемками для ютуб-канала был таким коротким, что его едва хватало, чтобы перевести дух. Воздух в зале был густым от запаха пота и разных духов, к которым вче уже привыкли. -- Кажется, я забыла телефон в раздевалке, -- вдруг бросила Тася, глядя на Женю, а после и остальных. -- Сейчас, вернусь. Она выскользнула из двери, притворно спеша, но ее шаги прозвучали неуверенно. Горе, не говоря ни слова, отпила воды из бутылки, поставила ее на место и молча последовала за подругой. Ее сердце забилось с такой силой, что, казалось, было слышно в тишине зала. Женя, Саша и Алена смотрели вслед молча, не говоря ничего, ведь... Понимали намного больше. Им двоим стоит самостоятельно разобраться во всем. Это лучше молчания или если кто-то из группы влезет в их отношения. Раздевалка встретила Тасю тишиной, такой сладкой, долго тянущейся тишиной, дающей возмоюность вздохнуть, а после в ожидании встать, да смотреть в сторону. Она не искала телефон, ведь... Он был в зале, а не здесь. Все это еë хитрый замысел. Правда если бы Лиза не пошла за ней, то план провалился бы. Но... Пошла. Шаги. Щелчок двери и... Слова. В этот раз слова, а не молчание. -- Ты не забыла телефон, -- тихо сказала Горе, останавливаясь в двух шагах от нее. Это была не просьба, не вопрос, а констатация факта, тяжелого, как камень. Непорочного, тяжелого, как самый что ни на есть камень. Тася медленно обернулась. В ее глазах плескалась та самая тревога, что жила в ней все эти недели - сладкая и горькая одновременно. Встреча карих глаз. Искра. Чувства. -- Нет, -- выдохнула она. -- Не забыла. -- Так и знала. -- Горе отвела взгляд чувствуя себя немного в неловком положении и тут же возращает его, но уже с вопросом. -- Тогда... Что ты тут забыла? -- Хочу... Чтоб ты уже сказала то, что должна была сказать... Довольно давно. -- Ты знала блять, что я влюбилась в тебя нахуй?! -- слегка повысила голос Горе, приблизившись еще на шаг, да нахмурившись от негодования. Все это время?... Тася знала? -- Нет, блять, догадывалась. -- С сарказмом ответила Тася, повернувшись к Горе полностью и скрестив руки на груди. В ответ на это Лиза просто скорчила нейтральную гримасу на лице, а потос достала телефон и включила его, показывая обои Тасе. Конечно, куда же без подсолнуха. Девушка сразу поняла, что Горе имела ввиду, поэтому немного прыснула от смеха, тут же помотав головой и склонив ее на бок, спросила. -- Ну так что?... Признаешься наконец или продолжим играть в молчанку? -- Нихуя се ты заговорила конечно... О, так ты еще специально это все подстроила. Хитрюга. -- усмехнулась Горе, поднимая брови, да оглядывая Тасю с ног до головы, из-за чего та занервничала, но виду не подала. Тем временем Горе набравшись смелости, отвернулась, да сказала. -- ... Да... Тась я... Влюблена в тебя и... Надеюсь, мои чувства взаимны. А если нет, то, надеюсь, останемся друзьями. Молчание. Глубокое, душераздерательное молчание, которое длилось, как казалось, вечность. Однако рано или поздно оно было бы прервано, что и сделала Тася, сксзав лишь. -- Я тебя тоже люблю. Снова пересечение двух пар карих глаз. Кажется, они обе чувствовали одно и то же. И слов не нужно, правда... Кажется молчание затянулось, пока они просто смотрели друг другу в глаза и... Даже не делали шаг навстречу. Тут Горе снова включила телефон и показала экран с подсолнухом, на что Тася подняла одну бровь и промолвила, отводя взгляд. -- Ты деградируешь. Уже не можешь эмоции показывать, лишь подсолнух свой. -- Звучит двусмысленно, знаешь... -- ответила Горе, улыбнувшись, на что Тася распахнула глаза и посмотрела на нее, как на человека, который несет бред. -- Ты че, мать. Горе усмехнулась еще раз, а после начала подходить, из-за чего Тася занервничала сильнее. -- Перестань, -- прошептала Тася, но в ее голосе не было ни капли протеста, лишь сдавленная, пойманная в ловушку надежда. А на что? Она сама не могла понять. Мысли и чувства снова спутались. Разом все затуманилось. Все стало сном... Она спит? Нет, нет, совершенно нет. -- А то что?... -- Горе медленно, давая Тасе время оттолкнуть ее, приблизила лицо. Однако та не оттолкнула. Дыхание сплелось воедино, веки сами собой сомкнулись. И вот их губы встретились. Робкий, почти детский, несмелый поцелуй пробудил давно забытое чувство: щемящую, сладкую нежность, перехватывающую дыхание. Мир сузился до точки соприкосновения, до гула в ушах. Надо ли было что-то еще? Все слова, все тревоги и сомнения растворились в этом простом, нежном поцелуе. Стоило им отстраниться друг от друга, чтобы перевести дух, в углу губ Таси дрогнула улыбка, а после последовало то, чего Лиза ну никак не могла ожидать. Тася положила руку ей на... Ну да, конечно, куда же еще. Горе посмотрела на то, где была рука уже не совсем подруги, а потом распахнула глаза сильнее, да рот открыла, переведя взгляд обратно на Тасю. Та посмеялась от реакции Горе и убрала руку. -- Рот закрой. -- Сквозь смех промямлила девушка, после пары мгновений все таки успокоившись. -- Опять со своим пубертатом тут. -- Ты еще подсолнух мне покажи. Горе так и сделала, в дополнение еще и улыбнулась точно как он. Тася лишь издала тихий вздох, да взгляд глаз карих отвела. Горе, прищурив глаза, прижалась лбом к ее плечу, и тихий, счастливый смех вырвался наружу, смешавшись с ее собственным. В этом смехе было все. Все те моменты пережитые вместе, и чувства, и счастье. Буквально все. Вот и конец их общей солилоквии на протяжении множества недель, а то и месяцев. Солилоквии сердец, душ, двух людей. Именно их.