Спи, пока я рядом

Пролог. Аделина Напряжение в моём теле не спадало с тех пор, как меня ударили чем-то тяжёлым по затылку. Проснувшись от неведомого сна, с тупой болью во всём теле, я заметила только крысу, бегущую в другой угол комнаты. Впрочем, комнатой это назвать сложно. Четыре стены с глубокими трещинами, углы покрыты плесенью – в помещении слишком влажно. Холод пробирал до костей. И всё же я чувствовала что-то липкое и отвратительное, прилипшее к голове. Я села на пол, пытаясь осмотреться. Мои руки были в крови. Я вздрогнула от испуга – хотя, казалось, должна была быть в панике с самого начала. Почему-то моему разбитому состоянию сопутствовало отсутствие страха. Странная безэмоциональность, хотя в жизни я всегда была довольно чувствительным человеком. Я повернула шею – и боль, похожая на укус мелкого, противного животного, разрослась от позвоночника до затылка, не оставив иного выбора, кроме как со стоном вернуть голову в прежнее положение. Здесь темно. Ни лампочки, ни свечи, ни окон, ни даже намёка на дверь. Я делаю дрожащий вдох, и воздух будто режет лёгкие. Пальцы нащупывают камень, пыль, что-то холодное и мокрое. Куртки рядом нет. Телефона тоже. И не должно быть – даже думать об этом казалось глупостью. Минут через тридцать поисков я уже почти уверена: в свои девятнадцать я умру на полу этого подвала. Но вдруг, среди мусора и тьмы, я нахожу телефон. Мой. Разбитый, почти разряженный – и всё же он внезапно кажется единственным живым здесь. Он внушает единственную крупицу надежды и рождает в голове план спасения. На душе становится чуть легче. Дрожащими пальцами я пытаюсь разблокировать экран, но они меня не слушаются – слишком замёрзли. С усилием нахожу контакт дяди – единственного человека, который способен мне помочь. Я не думаю ни о семье, ни о том, ищет ли меня кто-то. Голова пульсирует от боли, и все силы уходят на то, чтобы напечатать одно-единственное сообщение – то, которое никогда не будет прочитано. «Zio Michel, sono stata aggredta e abbandonata in un luogo buoi... non so dove mi trovo... ho molta paura e freddo... se sai dove mi trovo ti prego aiutami... ti invierò la mia posizone geogr...Ti prego zio, ho molta paura... aiutami... mi hanno toccat... ti prego...» [Дядя Мишель, на меня напал и бросили в тёмном мeсте… не знaю, где я… мнe очень стрaшно и холод… eсли знaешь, где я, пожaлуйcтa, помоги… я пришлю мою геопoзиц…Пожaлуйcтa, дядя, мне очень стрaшно… помоги… они меня трогaл… пожaлуйcтa…] Я пишу на итальянском. Слова путаются, получается неуклюжее, жалкое сообщение, в котором осталось всё, что у меня есть – остатки надежды и равновесия. Потом я вижу пустую аватарку. «В сети давно». Это разбивает моё спокойствие на крошечные, беспомощные осколки. Когда слышу тихий щелчок системы, с последних сил бросаю телефон о стену. Я не знаю, что будет дальше. И буду ли я. Веки медленно закрываются. «Забвение – это самое страшное», – скажут все, кто хоть раз был в плену. И только теперь я понимаю, что они имели в виду.