Сокрытое

***

      Женя – яркая, солнечная даже. Такую раз увидишь и запомнишь на всю жизнь. У Жени глаза горящие двумя звёздами-фонариками и улыбка мягко-тягучая. Словно мёд сладкая, неуловимо-притягательная. И объятия утешающие, подобно райскому оазису в пустыне.       Откуда же Тасечка всё это знает?       Да ведь глаза её горят в столь том же ярком подобии. Не согревают конечно, но держатся стойко. И всё внутри самой Тасечки тоже также – держится, копится день за днём. У Тасечки руки не греют совсем, обжигают накопленным безжалостно. И её улыбка – натянутый канат меж двух пропастей ярко-карих. Всё это – что держится в ладонях горячих напряжённо – всё это потому, что Тасечка знает о Жене.       И это знание душит ежедневно.       Царапают рёбра глаза звёздочки-фонарики, а объятия короткие – сокровенные и неповторимые – на шее петлю мученика затягивают всё сильнее. Душит и душит размеренно, вдоль опасной грани разгуливая с упоением.       Внутри Тасечки копится этот жар неправильный, изнутри разъедающий. Столь отвратительно-желанный, что хочется откреститься, да сплюнуть к чёрту. Но черти прыгают в глазах смотрящего и издевательски над ней насмехаются. Она себя саму же в ловушку загоняет, заколачивая выходы напрочь.       Бежать-то ей от Жени не хочется. И тушить разгорающийся пожар в груди тоже. Это как дилемма с монеткой. Не можешь выбрать – подбрось монетку. Если выпавший результат тебя не устроил – значит выбор ты сделал уже давно.       У Тасечки, правда, выбора в такой ситуации даже не намечается. Она и от чувств сжигающих избавиться не может, и от самой Жени тоже. Наверное, слабая слишком. Или просто дура.       В конце-то концов, кому её судить? Всё это она держит в себе крепко, ведёт себя осторожно, словно на минном поле. Цепляет детали, делает пометки, вовремя отступает. Это размеренный ритм её борьбы между отрицанием и принятием. Что побеждает сказать сложно, потому что оба варианта заведомо проигрышные.       Жене ведь дела до этого совсем нету. У неё жизнь своя громкая до безумия, оглушающе-яркая. На её фоне Тасечкина дилемма с односторонней монетой кажется неважным шумом.       Сама Тасечка тоже – шум волн, отчаянно бьющихся о ярко-красный маяк. Усилия бесполезны, бездействие тоже.       И в этом нет ничьей вины. Просто так бывает, что кто-то – один-единственный в этом мире. А кто-то – теряется на его фоне безжизненно. И это необязательно происходит специально, что вы. Просто и саму Тасечку это устраивает – иметь возможность находится близко максимально, при этом грань запретную не пересекая.       И в этом нету ничьей вины. Жениной уж точно. Тасиной, разве что чуть-чуть.