Офигенная телка

      – ...И я все лето с этой телкой тусил, она офигенная!              Минги увлеченно рассказывает про поездку к бабушке в деревню, и Уен, если честно, перестал вникать в рассказ про муравьев и вкусный клевер (зачем он его ел?), но слово «телка» привлекло его внимание снова. Уен смотрит на Сана и понимает, что тот тоже напрягся. Минги продолжает радостно:              – Она так внимательно меня слушала! А еще она любит джаз, прикиньте! Это мне бабушка сказала про джаз, я бы не догадался. Мы потом вместе слушали, ваще прикол!              Уен снова смотрит на Сана. Расстроился, губы поджал. Ну, а что ты ожидал, дорогой, когда натуралу жопу подставлял? Конечно, он в итоге найдет «телку» и сбежит. Уена так и подмывает сказать что-нибудь гадкое, но он терпит. Сам-то тоже жопу подставлял, чем он лучше?              Минги, кажется, совсем не замечает их реакцию, и наболтавшись, допивает залпом свою колу (опять плохо спать будет), смотрит в телефон и вспоминает, что у него вообще-то сегодня пары. Он тискает Уена и Сана как ни в чем не бывало, радостно машет рукой и уходит, налив еще колы из безлимитного долива (точно плохо спать будет!).              Уен смотрит на Сана и утешительно хлопает его по коленке. Сан со вздохом падает ему на плечо. Сказать им обоим решительно нечего. За Сана Уену обидно даже больше, чем за себя. Он гладит короткие волосы, игнорируя косые взгляды малолеток за соседним столиком.              – Да и пошел он нахуй! Сначала в жопу тебе кончает, а теперь у него какая-то телка в деревне, охуел совсем!              Малолетки оборачиваются. Сан бурчит:              – Давай, расскажи всему миру, кто кончал мне в жопу.              – Я тоже кончал. Пусть завидуют!              Уен успевает мысленно попрощаться и в стадиях принятия дойти до гнева, когда Минги пишет ему.              fixon       яяяяяя       совсем забыл блин       бабушка гостинцы передала       огурцы у нее вообще заебенные!!       принести сегодня?       хотите чпокнуться??       за огурцы чпокнуться ахахахаах       нет просто так!!       я соскучился              Уен чуть не кидает телефон в стену, но вспоминает, что еще не выплатил за него кредит. Сан заглядывает в телефон.              – Раз он сам предлагает, может повторим? На память, так сказать.              – А то ты его хобот слона забудешь! Моя жопа никогда не будет прежней, и твоя, кстати, тоже. Будем в старости друг другу пролапсы вправлять. Романтика!              

wooyongie

за огурцы от бабушки чпокнемся

пригоняй

             – А телке своей он тоже огурцами платит?              Сан смеется и отправляется чистить картошку – после секса Минги всегда хочет есть, как будто это он тут прочищал кишки и пропускал обед, а не они.              Минги приходит с огромным баулом, где соленые огурцы, яблочное варенье и даже домашнее сало. Он снова болтает без умолку про какую-то документалку про пришельцев, но резко прерывается.              – Чета я отвлекся, блин!              Минги с хлопком кладет руку на голую коленку Уена и пытается подмигнуть, но вместо этого моргает обоими глазами. Уен смеется и сам тянется навстречу. Минги всегда целуется слюняво, но что-то в этом есть.              Они быстро оказываются в спальне, раздетые и возбужденные. Уен успел поиграться с Саном еще до прихода Минги, так что тот натыкается на силиконовое основание пробки (из раздела для фистинга, где Минги самое место), и с довольным урчанием тянет ее на себя. Самому Минги прелюдии не нужны, его член встает как по команде даже на одно слово «секс».              Сан мычит и закатывает глаза, когда Минги пропихивает в него свое орудие убийства, и Уен мнет его мягкую грудь, отвлекая. Уен обожает смотреть на такого Сана, красного, как от банки пива, потерянного и скулящего.              Больше, чем смотреть, Уен любит чувствовать. Когда Минги выходит на ровный ритм, а Сан немного привыкает к остроте ощущений, Уен залезает сверху. Член Сана, конечно, уступает Минги, но заполняет Уена просто идеально. Сан жалобно заламывает брови, когда Уен начинает двигаться.              Минги давит на спину Уена, укладывает его на Сана лицом к лицу и ускоряется, размашистыми движениями подбрасывая их обоих. Член Сана движется внутри со слишком маленькой амплитудой, и Уен неудовлетворенно стонет.              – Тебе хорошо, Сан-а? – Уен целует шею, цепляет зубами. – Он так глубоко в тебе, да?              Сан закусывает губу, сдерживая стоны. Его глаза слезятся.              – Кончишь в меня? Давай, мой хороший, давай!              Сан скулит, выгибаясь, и Уен чувствует, как сильно его трясет. Минги не замедляет ритм, пока Сан не расслабляется. Уен медленно снимается с его члена и расставляет ноги пошире, позволяя Минги продолжить уже с ним.              Минги сразу переходит на быстрый темп, сжимает задницу Уена в руках. Уен радуется, что выбрал эту позу, и теперь ему не нужно смотреть на Минги, хотя он и так знает, как тот выглядит сейчас. Его и обычно не особо интеллектуальное лицо в такие моменты вообще теряет всякую осмысленность, кажется, у него в голове сейчас только одна мысль: «Ебать, ебать, ебать».              Уен стонет все громче, вжимается в грудь Сана лицом. Минги просовывает руку под живот, чтобы помочь ему, и оргазм настигает его слишком быстро. Уен размазывает слюни по груди Сана, пока Минги продолжает двигаться в нем, теперь слишком чувствительном.              Сан успокаивающе гладит его волосы, когда Минги наконец-то замирает, наполняя спермой. Уен тяжело дышит, наслаждаясь. Сперма вытекает из его раздолбанной дырки, и Минги собирает ее пальцами, пытаясь запихнуть обратно.              Уен не сильно хочет подниматься с мягкой груди Сана, но Минги надоедает играться с его жопой, и он отправляется в сторону кухни. Уен со вздохом идет его кормить. В какой момент они с Саном его усыновили?              Хороший секс не сильно уменьшает раздражение Уена. Он угрюмо накладывает Минги горку жареной картошки, почти не слушая его болтовню. Сан заботливо вытирает сперму, которая стекла по ногам, и целует в плечо. Уен откусывает соленый огурец, представляя вместо него член Минги. Действительно вкусные.              – А поехали к моей бабушке в выходные!              Уен смотрит на Сана, который даже перестает жевать. Серьезно?              – Там молоко домашнее, сметанка, и сырники бабушкины вообще кайф. Я ей так много рассказывал про вас!              Рассказывал, как в жопу нас пялишь? Уен хочет послать Минги нахуй вместе с его бабушкой, но его посещает еще более гадкая мысль. Если они встретятся с этой самой офигенной телкой, можно будет рассказать ей, что ее Минги тот еще глиномес! Уен соглашается и ловит на себе недоуменный взгляд Сана.              В выходной приходится встать рано – в деревню к бабушке Минги ходит только одна электричка в семь утра. Уен сонно нарезает кучу бутербродов в дорогу, пока Сан заваривает им литр кофе. И зачем он вообще согласился? Но посмотреть этой метле в глаза все-таки очень хочется.              Всю дорогу слишком бодрый Минги пересказывает документалку про дельфинов, которые, оказывается, те еще извращенцы. Он радостно жует Уеновы бутерброды, пока Уен лежит на сиськах у Сана. Даже литр кофе плохо помогает проснуться.              Деревня небольшая, но какая-то ламповая, как с картинок – деревянные домики с голубыми ставнями, дымок из труб. Бабушка Минги встречает их радушно, в доме пахнет блинчиками и травами. Еда все никак не заканчивается, и Уену кажется, что он встанет из-за стола с пузом как при беременности. Похоже, вместо Минги он залетел от блинов его бабушки.              – Как хорошо, что мой балбес таких друзей нашел! А то пропал бы в большом городе, горе луковое!              Конечно, отличные друзья, они такие, и картошки пожарят, и хуй отсосут. Как бы Минги без отсосанного хуя-то жил в большом городе? Уен только кивает, соглашаясь. Сан, будто читая его мысли, похлопывает его по колену, успокаивая.              После еды Минги ведет их гулять.              – Вон там речка течет, я в детстве часто туда бегал. Холодная! А вот в этот лес меня не пускали гулять, дед говорил, что там Бабай живет. Страшно, жесть! Дед помер уже, а я в тот лес все еще не хожу.              Уен смотрит на голубое безоблачное небо, на поля вдалеке, но никакого умиротворения не испытывает. Сан молча тащится рядом. Минги смотрит на свой телефон.              – Точняк, пошли познакомлю вас с телкой моей!              Уен чуть не падает в канаву у дороги. Сан кладет руку ему на талию, придерживая. Минги ведет их по дороге в поле, и они отходят все дальше и дальше от деревни. Уен, слишком погруженный в свои мысли, не сразу замечает, что вокруг остается одна лишь трава. Он вертит головой по сторонам.              – Ща-ща, она щас подойдет!              Минги достает телефон из кармана, долго копается. Уен ждет, что он позвонит, но вместо этого он включает какой-то жизнерадостный джаз и выкручивает громкость посильнее. В стороне раздается звон колокольчика, и когда Уен поворачивается, он вскрикивает, потому что на них из кустов идет корова.              Коров Уен раньше видел только на картинках. Она не бежит, но идет достаточно быстро. Сан тоже напрягается и закрывает Уена собой. Как будто он сможет ее остановить! Минги чуть сбавляет громкость и убирает телефон в карман.              – Вот, смотрите, красотка такая! Телка моя!              Корова подходит к Минги и останавливается, нюхая его руку. Он гладит ее по носу, а затем достает из кармана морковку. Корова мычит. До Уена начинает доходить.              – Ты все лето тусил с коровой?              Минги оборачивается.              – Так я же рассказывал! Видишь, она на джаз сразу вышла, ей нравится очень!              Сан смеется, сгибаясь пополам. Уен чувствует, как его отпускает напряжение последних дней. Ну, конечно, Минги общался с коровой, которая внимательно его слушала! Нашел себе самую надежную собеседницу.              Корова укладывается в траву, когда Минги выключает музыку (и почему Уен никогда не думал о том, что коровы умеют лежать?), и Минги садится рядом с ней. Он рассказывает какие-то разрозненные факты про коров, золотистые блики солнца переливаются в его темных волосах, и Уен думает, что не готов отдавать их с Саном Минги каким-то телкам. Разве что таким, как эта.