Сквозь миры к Дому

Глава 36 Любовь (СЛЭШ- версия) Дерил впервые увидел Гарри на шоссе. Уже темнело, и было неожиданно встретить синий пикап. В нем был молодой парень, как потом выяснилось, с младенцем на руках. По нему было видно, что он другой. Никогда в своей жизни Дерил не встречал кого-то похожего. Стало понятно, что этот незнакомец особенный, когда выяснилось, что именно он спас брата Дерила тогда в Атланте, когда самонадеянный шериф, возомнивший себя богом, приковал Мерла на крыше. Дерил прекрасно знал, каким козлом может быть его брат. Поэтому он бы не удивился, если бы Мерлу не только не помогли, но и прибили бы за его длинный язык. Но оказалось, что именно этот «ангелок» помог брату. Было странно встретить спасителя на шоссе после того, как они едва спаслись сами с фермы. Для многих Дерил был деревенщиной без особого внимания, но именно благодаря ему у группы было свежее мясо. Благодаря его брату, такому же необразованному мудаку, была спасена девочка, которую успели потерять. Вероятно, «незначимость» братьев помогала замечать многие детали. Например, для новенького его сын был всем. Парень в первую очередь всегда сосредотачивал внимание на Тедди, но не забывал и про других. Никто не замечал, как парень постоянно подкладывал на общий стол еду и воду. Для них это было само собой разумеющееся. Новенький мог быть плох во многих вещах, но его забота и доброе отношение ко всем подкупали окружающих. Все тянулись к нему как мотыльки на свет. И было видно, как «лидеров» группы это бесило. Вероятно, им было тяжело еще и от того, что Гарри был знаком практически со всеми членами группы еще до восстания мертвецов. Но самое интересное было то, как Блэк двигался. В нем не было спешки или паники. Он был грациозен и собран, при этом в его движениях не было ничего напыщенного. Это делало его еще более интересным. Пожалуй, первое время Дерил старался держаться ближе к парню из-за благодарности за спасение брата. Так он пытался отплатить, присматривая за Блэками. Потом, когда они двинулись дальше, Дерил сам не заметил, как начал держаться ближе к нему. Уже не из-за чувства благодарности. Нет, Дерил сохранял дистанцию, но это было гораздо ближе, чем с другими, хотя охотник и знал парня меньше всех. Для себя мужчина объяснял это просто: Гарри полезный. Гарри не паникует. Гарри не орет. Гарри, черт возьми, спас Мерла. У Гарри маленький ребенок, ему нужна помощь. И всё. Но иногда ночью, когда лагерь засыпал и костер оседал в угли, Дерил ловил себя на том, что смотрит на Гарри дольше, чем надо. На то, как парень сидит чуть в стороне — вроде с людьми, но как будто всегда отдельно. Как держит плечи, будто готов принять удар. Как смотрит на Тедди, готовый убить любого, кто попробует навредить его сыну. Дерил это понимал. Потому что сам давно жил так. Для мужчины был важен брат, хоть Мерл и был далеко не идеалом. Той ночью Дерил точно не знал, что побудило его направиться в лес. Тогда он вышел по следу тихо, как привык: проверить периметр, обойти, убедиться, что никто не подкрадывается. И увидел — движение между деревьями. Два силуэта, один из них слишком большой для собаки. Волки. Точнее, волк и волчонок. Хотя было неожиданнее понять, что это Гарри и Тедди. Тогда охотник понял, что Блэк действительно интересный. Да, есть секрет, но остальное… Дерил просто стоял, пока сердце отбивало в груди ровный, тяжелый ритм. Он не закричал, не рванул назад, не поднял тревогу. Нет, мужчина хотел понять. Гарри объяснил позже. Не оправдывался — объяснял, как факт. Магия, анимагия, артефакты, правила. Дерил слушал и молчал. Однажды Блэк спросил: — Ты не боишься? Охотник пожал плечами. — Я боюсь много чего. Но не тебя с мелким. Дерил действительно не испытывал страха, тем более если Блэки просто родились такими, можно ли за это их осуждать? В ту ночь мужчина решил: защищать их будет сильнее. Не потому что «надо», а потому что хочет. Его манила эта неизвестность, хотя Дерил никогда бы в этом не признался. Александрия стала испытанием другого рода. Казалось бы, безопасная зона — всё, что нужно людям для хорошей жизни. Только вот Дерил рос в такой среде, где нельзя ничему доверять. Тем более таким местам, когда вокруг творится безумие. Слишком чисто, слишком ровно, слишком много людей, которые забыли, как выглядит настоящая жизнь за пределами этого поселка. Пожалуй, тревогу от этого места испытывал не только охотник, но и его брат. Но самое интересное, что и Гарри с ребенком тоже. Было видно по глазам волшебника, что он к чему-то готовится. Блэк старался быть незаметным, но это было не в его положении. Маленькие дети сейчас почти не встречались, поэтому все тянулись к Тедди. Поиграть, потрогать, просто увидеть. Пожалуй, Дерил мог понять, чего опасается Блэк. Всё-таки они с ребенком имели необычные силы, а это всегда пугало людей. И всё равно магия всплыла. Это не было неожиданностью, к сожалению. Вероятно, это была самая быстрая перемена в настроении людей. Ещё вчера Блэк с ребёнком был для всех чем-то хорошим, а сегодня кто-то готов посадить его на цепь, кто-то использовать, а кто-то видит в нём самого сатану. Это было забавно. Но больше всего радовало, что Дерилу не пришлось выбирать. Он не мог бросить брата, но и отпускать волшебника тоже не хотел. Мерл решил за них. Среди группы нашлось немало адекватных людей. Из Александрии ушла половина новеньких, и Дерил об этом не жалел. На самом деле, те, кто ушёл в мир хаоса и смерти, нравились охотнику, хотя он никогда не скажет это вслух. Однако Дерил испытывал злость на людей. Из-за страха и тупости они готовы были выкинуть младенца из защищённого места только потому, что он родился не таким, как они. Насколько люди могут быть разными: одни выкидывают, другие защищают, а Дерил впервые поймал себя на опасной мысли: «я бы убил за Гарри и Тедди». Эта мысль пришла спокойно, без драм, и от этого становилась ещё страшнее. Да, Дерил понимал, что все разговоры о клятвах, ритуалах, местах силы звучат неправдоподобно. Да, наличие магии у Блэков охотник не отрицал. Но мысль о том, что с помощью магии можно переместиться в совершенно другой мир, пугала его. Он не понимал, как это возможно. Ведь нельзя просто сказать пару слов, начертить несколько рисунков, и вот ты уже в другом мире. Но Дерил смотрел на Гарри, и тот говорил об этом с такой уверенностью, что не верить было невозможно. Охотник видел, как Гарри не спал ночами, проверяя и перепроверяя всё. Мужчина не знал, чем помочь. Он мог многое: поставить растяжку, принести воду, выследить зверя, пристрелить чужака. Но здесь Дерил не мог ничего, кроме одного: быть рядом. С самого начала всё пошло не так. Никто не планировал, что ритуал перехода придётся проводить в спешке, убегая от пуль. Дерил плохо помнил, что произошло, когда магия начала своё дело, а может, и вовсе был без сознания. По крайней мере, охотник очнулся уже в другом месте — трава, иной запах, другое небо, и тишина, от которой звенит в ушах. После перехода всем было плохо, но было видно, что Блэк пострадал больше всего. Каждый шаг волшебника был через боль. Но, пожалуй, Гарри — самый упрямый человек, которого когда-либо знал Дерил. Ведь Блэк не успокоился, пока не обеспечил минимальную защиту для лагеря. Дерил кинулся к нему раньше, чем осознал, что делает. Волшебник уже падал без сил, когда охотник подхватил его под локоть, удержал, не дав упасть на землю. — Хватит, — прошипел тогда Дерил. — Ты сейчас упадёшь. — Ещё… — Блэк попытался вырваться. — Ещё чуть-чуть. — Я сказал — хватит. — В голосе Дерила было упрямство, от которого не отступают. — Мы живы. Если ты вырубишься надолго, то нам хана. Мы будем дежурить, справимся. Гарри замер, он опять повёл себя беспечно. — Ладно, — выдохнул он. — Хорошо. Блэк произнёс последнее заклинание, которое давало некоторую защиту и делало барьер более или менее защищённым. — Всё, — сказал Гарри и, не дожидаясь, пока тело решит иначе, сделал шаг к палатке, не без помощи Дерила. В момент, когда Гарри упал на кровать, Дерил понял, что он мог потерять парня не в бою или из-за мертвецов, а от собственной упрямости волшебника и его желания защитить всех. … Ривенделл напоминал сказочный мир. Здесь было так же чисто и, возможно, так же безопасно, как в Александрии, но ощущалось это по-другому. Для Дерила это место казалось почти оскорбительным: чистота воздуха, вода, которую можно пить без опасений, легкие улыбки на лицах друзей и брата. Охотник давно не верил в сказки, возможно, даже никогда. Вера в чудо, вероятно, умерла тогда, когда отец его бил, или когда Дерил потерялся в лесу и несколько дней выживал, а потом сам нашел дорогу домой. Но мужчина видел, что Гарри — впервые за долгое время — дышит ровнее и легче. Каждый день Дерил наблюдал, как люди учатся жить заново. Домовые эльфы были чем-то за гранью понимания. Но чему тут удивляться после всего пережитого? Охотнику было сложнее всего, ведь он до сих пор искал слабые места или угрозы, признаки того, что это место временно. Но вместо этого находил другое: как Гарри улыбается Тедди, как спорит с Мерлом, уже без той напряженной готовности сорваться, как смотрит на небо — и не ожидает, что оттуда прилетит беда. От этого внутри у Дерила становилось тепло и одновременно неспокойно. Потому что он понимал: ему это важно. Слишком важно и необходимо. Что оставалось неизменным в Мерле Диксоне, брате Дерила, так это его умение все портить. Но возможно, этот мир влиял на него. Ведь каждый раз, когда казалось, что Мерл в очередной раз все испортит, все оборачивалось наоборот. Дерил уже не помнил, из-за чего они в этот раз сцепились, из-за какой-то ерунды: кто-то что-то взял и не положил на место, или кто-то что-то не сделал. Но в какой-то момент, когда Мерлу надоело огрызаться, и голос его стал обычным, он сказал, глядя вдаль: — Ты, Дерилина, скажи мне вот что. Долго еще будешь ходить вокруг да около? Дерил замер. — Что? Мерл фыркнул. — Что слышал. Парень ведь видный и не тупой. И если ты думаешь, что никто тут на него не засматривается, значит, ты тупой или слепой. Сейчас уже стали приходить чужаки. А скоро их будет еще больше. И все они такие красивые. И разговаривают, и песни поют. И уважительны с «хозяином дома». Уведут твоего волшебника — и будешь потом ныть, как всегда. — Он не мой, — резко сказал Дерил. Мерл ухмыльнулся, но в глазах мелькнуло что-то серьезное. — Вот именно. А мог бы быть, если бы хоть раз в жизни действовал, а не прятался за «мне все равно». И не надо прикрываться братом-гомофобом. Я вообще ничего против не имею, если это меня не касается. Дерил сжал челюсть так, что заболели зубы. — Я не… — начал он и замолчал. Потому что оправдания кончились. Дерил и правда всегда так действовал — стрелял, выживал, защищал брата. Но как только дело доходило до того, чтобы «сказать», он превращался в неуверенного подростка. Мерл хлопнул его по плечу, почти по-дружески. — Просто не тормози, — буркнул он. — Ангелочек не железный. Ему тоже кто-то нужен рядом. … Хотя брат Дерила и был грубияном, охотник прислушался к его совету и начал ухаживать за Гарри по-своему. Это не были букеты цветов или красивые слова, от которых Дерил бы покраснел от стыда. Охотник приносил Гарри то, что считал ценным: например, тушку упитанного зайца, от которой Кикимер, главный домовик, был в восторге, предвкушая вкусное блюдо для хозяина и наследника. Дерил также мог принести полное лукошко лесных ягод, говоря, что Тедди нужны витамины. Он страховал волшебника, когда тот устанавливал артефакты под потолком теплиц, и подарил красивый старинный нож, который выменял у вассалов, рассчитывая, что Гарри это понравится, учитывая его интерес к старинному оружию. Иногда мужчина находил время просто посидеть рядом, не навязываясь, делая вид, что чинит ремень или чистит стрелы, а сам слушал, как Гарри играет с Тедди или обсуждает что-то с Гленном и Андреа. Дерил сам не заметил, как начал получать в ответ то, чего не ожидал. Гарри стал оставлять для него место рядом в гостиной или у костра, чаще интересовался его мнением в разных ситуациях. Даже взгляд стал другим. Иногда Дерил ловил на себе заинтересованный взгляд Гарри. Все это происходило естественно и неспешно. Видя ответную реакцию, охотник продолжал тянуть время, боясь, что Гарри видит в нем только друга. Однажды вечером, когда Дерил остался наедине с Гарри в гостиной, остальные разошлись по своим комнатам. Тедди уснул рано после активного дня, и домовики были заняты делами по дому и территории. Гарри сидел на диване с книгой и блокнотом, в который что-то записывал и перечеркивал, хмурясь. Дерил сидел ближе к окну, вглядываясь в ночное небо. — Ты сегодня тихий, — сказал Гарри, не поднимая головы. Мужчина вздохнул. Мысли роились в его голове. — Думаю. — Это опасно, — усмехнулся Гарри. Дерил повернулся и несколько секунд просто смотрел на волшебника. Он понял, что если не скажет сейчас, то снова уйдет в молчание на годы. — Я… — начал Дерил, почувствовав сухость в горле. — Я не умею это. Гарри поднял голову, его взгляд стал внимательным. — Дерил? Охотник подошел ближе и сел на другой конец дивана. — Когда ты появился на шоссе и еще раньше спас Мерла, я решил, что ты нормальный человек. А потом все это — лес, магия, беготня, Александрия… Я видел, как ты держишься. И мне хотелось быть рядом. Дерил сглотнул, слова давались тяжело. — Я был рядом, потому что в начале ты был необычным, а потом понял, что ты мне нравишься больше, чем должен. Я пытался это отрицать, потому что в моем окружении за такое могли и побить. Гарри молчал, давая ему выговориться. Дерил закончил: — Я влюбился в тебя, Гарри. Если ты скажешь «нет», я пойму. В гостиной снова наступила тишина. Гарри убрал книгу и медленно подвинулся ближе к Дерилу. — Почему сейчас? — Потому что решил, что не стоит больше тянуть. И мне сказали, что тебя могут увести, — смущенно ответил Дерил. — Ты думаешь, меня могут «увести»? — тихо спросил Гарри с нотками смеха в голосе. Дерил нахмурился. — Мерл так сказал. Гарри выдохнул, но усмехнулся. — Конечно, кто еще мог такое сказать. Охотник сжал пальцы в кулак, чтобы не потянуться вперед раньше времени. — Так что? Гарри посмотрел ему в глаза, и Дерил понял, что не видит жалости или желания отказать. — Я не знаю, как это делать правильно, — признался Гарри. — У меня никогда не было отношений. Но точно знаю, что когда ты рядом, мне легче. Я привык к этому. И я хочу, чтобы ты был рядом не потому, что я хочу, а потому что ты тоже этого хочешь. — Я хочу, — тихо ответил Дерил. Гарри кивнул. — Тогда давай попробуем. Медленно. Дерил стоял неподвижно еще секунду, боясь разрушить момент. Затем осторожно протянул руку. Гарри ответил тем же, накрыв его пальцы своей ладонью. И как бы невинно и наивно это ни выглядело, сам Блэк заметил все это гораздо раньше, чем Дерил решился сказать вслух. Гарри замечал не «жесты» или «ухаживания», а закономерность. Дерил был первым, кто узнал о магии. Он и его брат первыми были готовы уйти с Гарри и Тедди из Александрии. В новом мире именно Дерил поддерживал волшебника, пока тот накладывал защитные заклинания на лагерь. Охотник всегда первым приходил на помощь. Всегда, будто случайно, оставлял в зоне досягаемости тёплую вещь, воду, еду или какие-нибудь вкусности. Никогда не лез с расспросами, но и молчание с Дерил было каким-то особенным. И от этого было только труднее, потому что Гарри не умел читать людей так, как это делал Дерил. Всё это льстило. И пугало. Льстило, потому что Гарри всю жизнь приходилось за внимание платить, спасать, побеждать и доказывать. Внимание, которое не требовало платы, казалось чем-то невозможным, почти ловушкой. Пугало, потому что у Гарри не было опыта, на который можно было бы опереться. Он не научился быть с кем-то. Не умел доверять телом, а не только головой. Не умел принимать заботу, не пытаясь немедленно отдать взамен что-то равноценное, чтобы не чувствовать себя обязанным. И когда Дерил всё-таки сказал это, Гарри сначала ответил правильно. Спокойно. Разумно. — Давай попробуем. Медленно. Но как только слова были сказаны, а тёплая рука Дерила коснулась его не случайно, а целенаправленно, внутри у Гарри будто что-то сорвалось с тормозов. Блэк, не успев испугаться собственных движений, резко притянул Дерила за ворот рубашки и поцеловал его. У парня не было много опыта в этом, поэтому поцелуй не получился как в кино красивым. Он вышел слишком быстрым, слишком горячим, почти злым от накопленного напряжения — как будто Гарри доказывал сам себе, что это не сон и не ошибка. Что он этого достоин. Дерил замер лишь на мгновение, будто сам не поверил в происходящее. А потом его рука легла Гарри на затылок, но охотник не пытался перехватить контроль или что-то исправить. Этим Дерил лишь хотел показать парню, что совершенно не против происходящего. Когда Гарри наконец отстранился, он произнёс: — Я не умею. Но я хочу. Дерил смотрел на Блэка внимательно, ища что-то в его глазах: — Мне это не важно, — сказал он. — Мне надо, чтобы ты был со мной честен. И чтобы ты хотел этого. Гарри кивнул, это было ещё одно «да». То, как пара оказалась в спальне Блэка, прошло мимо них. Не потому что они так спешили, нет. Пара была так увлечена друг другом, что уже не могла остановиться и не хотела. Когда дверь спальни закрылась изнутри, Гарри вдруг поймал себя на том, что боится: не Дерила, а самого момента. Боится, что тело подведёт, что он будет неловким, что окажется «не таким», что Дерил разочаруется и уйдёт. Боится собственного желания, которое оказалось огромным и непривычным, будто в нём наконец прорвало плотину. Дерил, словно чувствуя это, не торопил. Он снял с себя жилетку, аккуратно повесил на спинку кресла. А потом осторожно подошёл обратно к Гарри, остановившись на расстоянии одного шага. — Скажешь «стоп» — остановлюсь, — произнёс охотник. — В любой момент. Гарри сглотнул и, собирая себя в кулак, кивнул снова. — И ты тоже. — Угу. Дерил касался аккуратно и, пожалуй, даже нежно. Это было так непривычно, ведь многие считали мужчину жёстким и жестоким, как и его брата. Но сейчас в спальне был тот человек, который всегда оберегал Гарри и Тедди. Гарри отвечал — сначала неуверенно, потом всё смелее. Они целовались снова и снова, и с каждым разом в поцелуях становилось меньше спешки. Они становились всё более плавными и желанными. Одежда исчезала постепенно и оставалась где-то там на полу. Тепло кожи к коже оказалось не пугающим, а очень даже приятным. Гарри думал, что будет чувствовать себя «голым» в худшем смысле — уязвимым, незащищённым, но рядом с Дерилом это ощущалось иначе: как будто кто-то наконец снял с него броню. Охотник не делал из близости какой-нибудь спарринг или битву. Не пытался получить больше того, что был готов дать Гарри. Каждое движение мужчины сопровождалось взглядом или вопросом. Дерил собирался показать всю красоту отношений этому прекрасному парню, который согласился попробовать. Ночь получилась долгой и страстной. В ней было много прикосновений, много сдержанного смеха от неловкости, много внезапной серьёзности, когда Гарри вдруг замирал — и Дерил тогда просто обнимал его крепче, пока тот снова не возвращался. Под утро Гарри лежал, прижатый к мужчине боком, и слушал его дыхание. Оно было ровным. Живым. Настоящим. Пара только задремала, когда их сон безжалостно прервался. И в этом не было ничего удивительного, когда в доме есть ребёнок. Тедди, который уже спокойно бегал по дому, забежал в комнату папы, как и всегда делал. Подбежав к кровати, мальчик остановился, пытаясь понять увиденное. Тедди посмотрел на папу. Потом на дядю Дерила. Потом снова на папу. — Папа, это моё место, — сообщил малыш со всей серьёзностью. Гарри кашлянул и попытался придать лицу обычный взрослый вид, несмотря на то, что его сын застал его с мужчиной в постели. — Ну… — протянул Блэк, пытаясь придумать ответ. Тедди прищурился. — Я тоже к вам хочу… Дерил хмыкнул, радуясь, что под утро Гарри все-таки выдал им пижамные штаны и футболки, и они были не голышом под одеялом. — Давай к нам. А пока малыш забирался на большую кровать, Дерил пробормотал Гарри так, чтобы Тедди не слышал: — Мы попали? — Ага, — вздохнул Гарри. Тедди, устроившись между мужчинами, расплылся в довольной улыбке. Но неловкости в тот день не закончились. На завтраке, который обычно проходил в полном составе группы, которую Гарри считал семьей, кто-то ловил их взгляды и ухмылялся. Мерл даже не пытался быть деликатным — посмотрел на Дерила так, будто поставил мысленную галочку, и буркнул: — Наконец-то. Дерил, не вступая в перепалку, сунул ему кружку с чаем. — Заткнись. — А то что? — А то буду еще счастливее. Мерл подавился смехом и закашлялся. Гарри в тот момент вдруг понял, что краснеет — не от стыда, а от какого-то нового чувства: их видят. И не осуждают, не говорят, что это неправильно. Годы в долине текли незаметно. Все вокруг менялось. Появлялись новые лица, строились дома, налаживалась жизнь. У Гарри и Дерила не было романтики «как в книжках». Их отношения были другими: совместные решения, ночные разговоры, ругань из-за ерунды, примирения. А потом они заключили магический брак. Вероятно, прошло уже лет десять, как они жили в Ривенделле. Просто поняли, что хотят этого. Все было просто: небольшой ритуал в комнате с родовыми камнями. Слова, кровь, кольца. Магия лишь поддержала их в этом решении. Шли годы. Когда Тедди вырос и сам заключил помолвку, Кикимер с удвоенной силой стал требовать наследников, и не только от Тедди для рода Блэков, но и от Гарри с претензиями по поводу отсутствия наследников для рода Поттер. Когда домовик понял, что слов недостаточно, он стал подкреплять их действиями: то приносил на стол детские ложечки «на всякий случай», то уточнял, где в доме «правильнее» поставить колыбель, при этом показывая ее, то ворчал, что «род древний, а наследников и нет». Однажды, когда Кикимер особенно разошелся, Дерил вдруг сказал — спокойно, без бравады: — Вообще-то, я бы хотел малыша. Тишина упала такая, что даже Кикимер на секунду замолчал. Гарри медленно повернул голову, будто не был уверен, что услышал правильно. — Ты хочешь? — спросил он тихо. Дерил пожал плечами, но взгляд у него был серьезный. — Я уже живу не так, как раньше. Я моложе теперь, чем был. И мы с тобой еще проживем вместе не один десяток лет. А здесь у нас есть шанс на нормальную жизнь. Так почему бы и не завести малыша. Я не говорю «прямо сейчас». Я говорю, что хочу с тобой семью, где будет не только я, ты и Тедди. Хотя последний, вероятно, скоро совсем съедет от нас. Гарри долго молчал, а потом просто протянул руку и коснулся костяшек пальцев Дерила. — Я тоже хочу, — сказал он. — Просто я боялся даже думать об этом. Кикимер в тот день ушел с кухни так, будто выиграл войну. А потом в спальне хозяев появилась книга, даже в двух экземплярах, где говорилось про магическое суррогатное материнство, благодаря которому даже у таких родителей может появиться ребенок, полностью генетически их, хоть и будет выношен другой женщиной. Пройдет еще несколько лет, и по дому будут бегать босые ножки маленькой принцессы, наследницы рода Поттер.