В честь этого дня!

      Лена ненавидела запах больничного антисептика. Он въелся в стены, в одежду, в волосы. Он был запахом бессилия. Вот уже третий месяц она дежурила у постели младшей сестры, Светы, и с каждым днём надежда таяла, как кубик льда на раскалённой сковороде. Лейкемия — это слово звучало как приговор, вынесенный безжалостным судьёй. Деньги, собранные всем миром, таяли быстрее, чем здоровье сестры. Последний шанс — экспериментальная терапия в Германии — требовал суммы, которую Лена не могла собрать и за десять жизней.       Именно тогда она вспомнила о странном объявлении, которое видела на столбе возле кладбища. Бумажка была пожелтевшей, с обтрёпанными краями, и на ней без всяких пояснений был напечатан номер телефона и фраза: «Решим вашу проблему. Любую. Дорого».       От отчаяния руки сами набрали номер. Голос в трубке был низким, безэмоциональным, почти металлическим. Он назначил встречу на окраине города, в старом, заброшенном особняке, который горожане обходили стороной. Говорили, что там живёт чудак-учёный, но чудаком он был, видимо, не от большого ума.       Особняк и вправду выглядел мрачно: облупившаяся штукатурка, заколоченные окна, скрипучая калитка. Лена прошла внутрь, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Внутри было не лучше: пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё, сладковатым и неприятным. В каминной комнате, освещённой лишь несколькими свечами, её ждал тот самый «учёный». Он представился Аристархом. Высокий, худой, с неестественно бледной кожей и пронзительными глазами, которые, казалось, видели её насквозь. — Я знаю, зачем вы пришли, Лена, — сказал он, не предлагая сесть. — Ваша сестра умирает. Медицина бессильна. Но я могу предложить вам… альтернативу. — Какие деньги вы хотите? — выдохнула она, сжимая в потных ладонях ручку своей старой сумки. — Деньги? — Он усмехнулся, и в его смехе не было ни капли веселья. — Милая моя, я не торгую надеждой за банкноты. Я предлагаю сделку. Вашу жизнь — за её жизнь.       Лена отшатнулась. — Что?.. — Всё просто. Вы становитесь частью моего эксперимента. А я, в свою очередь, оплачиваю лечение вашей сестры и гарантирую его успех. Полное выздоровление. — Какой эксперимент? — голос её дрожал.       Аристарх подошёл к стенду, заставленному странными ретортами и приборами. — Я изучаю природу вампиризма. Не того, что показывают в фильмах, с плащами и превращениями в летучих мышей. Речь о некоем… вирусе. Он меняет метаболизм, дарует невероятную регенерацию, продлевает жизнь на столетия. Но есть побочные эффекты. Непереносимость солнечного света, необходимость потребления гемоглобина… в общем, вы понимаете.       Лена смотрела на него в ужасе. Вампиры? Это было безумием. — Вы сумасшедший. — Возможно, — парировал он. — Но я — сумасшедший, который может спасти Светлану. Врачи дают ей месяц. У вас есть время до завтрашнего рассвета, чтобы решить.       Всю ночь Лена не сомкнула глаз. Она сидела у окна в своей квартире и смотрела, как на город опускается туман. Мысли путались, сердце разрывалось на части. Отдать свою жизнь? Но что такое жизнь, если Светы не станет? Они были друг у друга единственной семьёй. Вспомнила, как Света смеялась, как они вместе бегали в детстве по лужам, как делились секретами. Теперь её сестра лежала под капельницами, бледная и хрупкая, как фарфоровая кукла.       На рассвете она поняла, что выбора у неё нет. Любовь оказалась сильнее страха.       Когда она снова переступила порог особняка, Аристарх, казалось, не удивился. — Решились? — Да, — прошептала она. — Но я хочу гарантий. Сначала — лечение и полная оплата. И… я хочу попрощаться с ней.       Аристарх кивнул. — Договорились.       Он был странно пунктуален. Уже через неделю Свету на санитарном самолёте переправили в лучшую клинику Европы. Лена, наблюдая за этим через окно аэропорта, плакала, зная, что видит сестру в последний раз. Она отправила ей голосовое сообщение, соврав о внезапной работе за границей, о долгом, но очень выгодном контракте. Сказала, что любит её больше жизни.       Вечером того же дня она стояла в подвале особняка Аристарха. Помещение было похоже на операционную: стальной стол, лампы, множество трубок и шприцов. — Процесс небыстрый, — пояснил Аристарх, готовя какой-то мутный, тёмный раствор. — Вирус будет вводиться поэтапно. Изменения займут несколько недель. Сначала обострится зрение, слух, обоняние. Потом появится отвращение к обычной пище… и жажда. Та самая.       Он ввёл ей первую инъекцию. Боль была адской, будто по жилам пустили расплавленный металл. Лена закричала, а потом потеряла сознание.       Очнулась она через сутки в своей новой «комнате» — бывшей кладовой без окон, где Аристарх оборудовал для неё спальное место. Мир вокруг изменился. Она слышала, как в ста метрах под полом скреблась мышь, чувствовала запах плесени за стеной, а свет от единственной лампы резал глаза. Первый этап начался.       Шли дни, превращаясь в кошмар наяву. Её тело менялось. Кожа стала бледной и холодной, клыки удлинились. Вид обычной еды вызывал рвоту, зато запах крови, который она однажды уловила, когда Аристарх порезался в лаборатории, сводил с ума. Это была мука — осознавать, во что она превращается.       Однажды ночью Аристарх принёс ей первый «рацион» — пакет с охлаждённой кровью. — От животного, — сказал он коротко. — Пока.       Она пила, рыдая от отвращения и одновременно чувствуя, как по телу разливается животворящая сила, утоляя чудовищный голод.       Через месяц Аристарх объявил, что эксперимент почти завершён. Он принёс ноутбук и показал Лене свежее видео от врачей из Германии. Света сидела на кровати, улыбалась, в её волосах появился пушок, а в глазах — жизнь. Она говорила, что чувствует себя лучше, что лечение работает, и спрашивала, когда же вернётся Лена.       Это видео стало для Лены и спасением, и проклятием. Она спасла сестру. Но цена… Цена была её человечностью.       В ту ночь она впервые вышла на улицу в своём новом облике. Город, залитый лунным светом, был невероятно красив и полон звуков и запахов. Она сидела на крыше особняка и смотрела на звёзды, чувствуя в себе силу, способную сломать стальной прут, и скорость, позволяющую обогнать машину. Но вместе с силой пришло и осознание вечного голода, вечной жажды, которая теперь будет её спутником.       Она достала телефон, последнюю ниточку, связывающую её с прошлой жизнью, и ещё раз посмотрела видео Светы. По её бледной щеке скатилась слеза. Она была чудовищем. Но чудовищем, которое подарило жизнь. И в этом был её единственный, горький и вечный, смысл существования.       Аристарх наблюдал за ней из окна, делая пометки в своём журнале. Опыт удался. Он создал идеального солдата. А она обрела свою вечную ночь, полную боли, силы и памяти о солнечном свете, который она больше никогда не увидит. И какой бы не казалась неоправданно высокой цена, вспять это в любом случае было не вернуть. Так что в любом случае фраза «эксперимент завершён» красуется снизу размашистым финалом этой истории.