Его самый ценный актив

***

Тэхён не сразу смог вернуться в дом. Некоторое время понадобилось ему, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. А еще подумать над словами Минхёка. Он был воспитан, как и все, в общепринятых традициях. У альфы должен быть омега, которого надо защищать, лелеять и баловать. Семья всегда была для Тэхёна основой всего, тем, ради чего все делалось: работа, карьера, статус. Чтобы в каком-то туманном будущем эта самая семья ни в чем не знала нужды. Правда, если говорить начистоту — его собственные родители не были той идеальной парой, которой хотелось подражать. Отец — руководитель крупной медийной компании, довольно часто менял любовниц и любовников, но все они, насколько знал Тэ, были омегами. С любовником матери Тэхён был знаком, у них были хорошие отношения. Мама встречалась с высоким сильным альфой уже лет десять, может и больше — Тэ не уточнял. Он вообще старался не влезать в личную жизнь родных, главное, чтобы все были счастливы. Младший брат Тэ учился управлению бизнеса в Японии, в следующем году заканчивал институт, и о его жизни старший знал лишь по редким созвонам да редким приездам на каникулы. В общем, семья Ким была яркой глянцевой картинкой успешной жизни: каждый сам по себе, но что касается статуса и имиджа фамилии, тут все должно быть идеально. О семье Чонгука он знал не так много, но тот как-то обмолвился, что его родители очень консервативны и воспитывали детей в строгости. Откуда в Чоне взялось влечение к своему полу, Тэхён понять не мог, как не понимал и своего отношения к парню. Ким посмотрел на свои сбитые костяшки. Что на него нашло? Он ведь практически сам привел к Чонгуку этого Минхёка, и тот оказался понимающим профессионалом. К бете у Тэхёна претензий не было, скорее они возникали к его собственному агентству. О том, что гон Чона может выйти из-под контроля, должен был предупредить наблюдающий за всеми молодыми актерами врач и личный менеджер. Здоровье, в том числе секуальное, было под надзором. На момент обучения и первый год работы, подопечные агентства сидели на сильных блокаторах, наподобие тех, что вколол Чонгуку Тэ. Это было обычной практикой, и Ким не видел в этом ничего предосудительного. Юные альфы и омеги должны были отдавать все силы учебе и работе, там не было места течкам и гону. Лишь позже личные менеджеры постепенно снижали концентрацию лекарств, чтобы организм пришел в норму. Очевидно, что бывший менеджер Чонгука не принял во внимание приближение гона, и сущность сорвалась с цепи. Решив, что все произошедшее вчера стало результатом гормональной вспышки, Тэхён пообещал себе лучше следить за состоянием Чона и отправился в дом. Внутри было тихо. Тэ заглянул в комнату и замер дверях. Чонгук спал, раскинувшись на кровати, напоминающей поле боя. Скомканные простыни, раскиданные подушки, сорванная и валяющаяся на полу одежда, сбитое к краю одеяло. Парень лежал на животе, подложив согнутые в локтях руки под голову. Его алебастровая кожа слегка поблескивала от пота в лучах заходящего солнца, стыдливо выглядывающего из-за прикрытых штор. Дыхание было спокойным и ровным. Тэхён жадно рассматривал развернувшуюся перед ним картину. Спортивное, подкачанное тело так и манило прикоснуться, пробежаться кончиками пальцев по видневшимся мускулам, почувствовать, как те твердеют под руками. Вернуться вверх, касаясь каждого позвонка, и зарыться пальцами в растрепанные волосы, запрокинуть назад голову и впиться в эти чуть припухшие губы, что сейчас обиженно надулись под пожирающим, бесстыдным взглядом Кима. Густые длинные ресницы чуть дрогнули, Чонгук пошевелился, подтягивая одну ногу вверх, пошевелив бедрами, и Тэхён невольно опустил глаза ниже, минуя узкую талию, замечая на идеальных упругих ягодицах следы от тонких пальцев. Похоже, что секс был жарким. Чертово воображение рисовало настолько яркие картинки, что Тэ поднес сжатый кулак к лицу и сжал зубами подушечку большого пальца, тихо простонав. Все его размышления о правильности поведения летели в бездну, куда проваливался он сам, не в силах пошевелиться. Где-то в самом дальнем углу сознания здравый смысл пытался достучаться и заставить выйти из комнаты, облить голову ледяной водой, отхлестать себя по щекам, приводя в сознание, но проснувшийся волк довольно облизывался и лениво прогибался в спине, предчувствуя «сладкое». Он чувствовал, что молодой волчонок никуда от него не денется. В очередной раз скользнув глазами по обнаженному парню, Тэхён наткнулся на пару черных глаз, слегка затуманенных сном. Гук медленно моргнул и тихо проговорил: — Предатель и обманщик… Он пошарил рукой по кровати, подтянул к голове попавшуюся под руку подушку и снова провалился в сон. Тэ взял сбитое к краю одеяло, аккуратно накрыл им парня, тихо вышел из комнаты и прижался затылком к закрывшейся за ним двери. Бороться с Чонгуком было забавно, бороться с собой становилось невозможно. Промаявшись битый час и не зная, чем себя отвлечь, Тэхён устроился в кресле, вытянув длинные ноги и откинув голову на спинку. В голове все еще звучали слова парня по вызову. Возможно, он был в чем-то прав? Путаясь в мыслях и эмоциях, Ким сам не заметил, как задремал.  Проснулся он от тянущей боли в теле. Все же, спать в кресле было плохой идеей. Тэ пошевелился и сел, откинув теплый плед, что прикрывал его плечи и грудь. Разминая затекшие мышцы, мужчина припомнил, что собирался просто отдохнуть, поэтому абсолютно точно ничем не накрывался. Ким улыбнулся и качнул головой. Чонгук… Решил проявить заботу к своему измученному менеджеру.  — Гуки! — тихо позвал Тэ, прислушиваясь. Ответом ему была тишина. Он встал и прошел вперед, заглядывая в комнату. Постель была убрана, а Чон словно испарился. Вернувшись в маленькую гостиную, он взял в руки телефон и тайпнул экран. — Вот же!..  На экране смартфона светилось сообщение от его подопечного: «Господин Ким. Спасибо за то, что позаботились обо мне. Я очень ценю ваше особое отношение. Не каждый менеджер проникнется столь интимной проблемой. Не беспокойтесь, теперь я контролирую себя. Гон пошел на спад, и я хочу немного развлечься. Я не буду брать машину, помня о вашем запрете. К тому же, за мной заедет компания со съемок. Не волнуйтесь, все в рамках приличий, я помню о репутации 🫶🏻» Тэхён пару раз прочитал послание, пока экран не потух. Негодование, смешанное со злостью, начало подниматься изнутри. Значит, этот мальчишка оценил его заботу? Отлично! Просто замечательно! Ким скрипнул зубами. Глаза бегали замкнутому пространству, ни на чем не останавливались. Его внутреннее «я» было далеко отсюда, волк рвался найти и проучить зарвавшегося юнца. Он уже было рванул в город, но остановился, не дойдя до двери.  — Так, надо успокоиться. Что, собственно, произошло? Молодой парень поехал отдохнуть со своими знакомыми. Обычное дело! Не только предупредил, но и в уважительной форме поблагодарил меня за помощь. Все хорошо, все правильно. Отношения «менеджер — артист», ничего более. Ведь именно к этому я стремился, разве нет?  Волк внутри рыкнул, явно не соглашаясь, но Тэхён уже решил не обращать внимания ни на недовольство зверя, ни на выходку Чонгука. Открыв ноутбук, он погрузился в разбор документов, присланных секретарем. Дела не стоило запускать, да и многие проекты требовали его присутствия в агентстве. Связавшись с режиссером, Тэ извинился за поздний звонок и уточнил, когда заканчиваются съемки у Чона. Его роль была второстепенной и не требовала постоянного присутствия на площадке. Тот заверил, что если все пойдет по плану, то через пару дней парень будет свободен. Ким кивнул, сбросил звонок и прислушался. Сколько бы он не обманывал сам себя, ему было не наплевать на отсутствие Гука. Даже работая, он то и дело замирал, вслушиваясь в звуки за окном, но там лишь ветер качал ветки, да одинокая птица иногда вскрикивала где-то вдалеке.  Наконец, до его слуха донеслись далекие голоса и громкий смех. Внизу у дорожки, там, где Тэхён оставлял машину, шумно спорили. Через несколько минут он услышал, как кто-то чертыхнулся, послышался треск дерева, словно за растущие вдоль дорожки кусты хватались, пытаясь удержаться. Ким встал и рывком распахнул дверь, всматриваясь в сгустившийся сумрак.   По тропинке к дому медленно поднималась знакомая фигура. Она приостановилась, чуть покачиваясь, и снова продолжила подъем. Послышался глубокий проникновенный вздох, и в полосу света ступил Чонгук. Он поднял опущенную голову и прикрыл рукой прищуренные глаза. — Тэхён-ним, — губы расползлись в широкой улыбке. — А я вот… — Он показательным жестом обвел себя сверху до низа. — Все под контролем, как я и обещал, — его снова качнуло. — Немного пьян, но это не критично.   Мужчина молчал, прожигая Чона убийственным взглядом. Хотелось шагнуть вперед, сжать ладонями плечи и хорошенько тряхнуть, чтобы вся дурь вылетела из этой чумной головы, но Ким лишь наблюдал, как Гук подходил все ближе. Оказавшись рядом, тот усмехнулся и чуть толкнул плечом загораживающего проход альфу.  Тэ пропустил наглеца в дом, стараясь не сорваться. От Чона пахло алкоголем, табаком и чем-то чужим, приторно-сладким. А еще так и фонило сексом, и от всей этой смеси у Тэхёна неприятно защекотало в горле. Кто-то касался его волчонка, а может и не только. В голове вдруг снова возникла сцена с Минхёком, вспомнилось, как тот ластился, как прижимался к груди Чона, как целовал. — Не нравлюсь? — хмыкнул Гук, который по своему расценил молчание Кима. — Хотя, о чем я? Глупый вопрос. Конечно же нет.  Тэхён широко распахнул глаза, удивленно рассматривая пьяного героя. Алкоголь еще никого не доводил до добра, но, опьяненный коктейлями и мнимой храбростью, Чон поражал. Даже внутренний волк присел на задние лапы и слегка окосел, приоткрыв пасть. А парня все несло… — Я же посмел делать то, что нельзя, что под запретом. И кто их, кстати, придумывает, эти запреты? Душное общество, что не дает свободы? В его и ваших глазах я теперь изгой, не такой, как все, особенный, — он выделил последнее слово. Тэ немного запутался в его словах и слегка потерял суть. Когда они успели перейти к стандартам и нормам? Но в голове у Чонгука сегодня вечером была такая мешанина, что разобраться в ней можно было, лишь тоже прилично выпив. — Но сам по себе я не страшен. Для вас ужасно то, что я посмел допустить мысль, подумать то же о вас, предположить, что вы можете разделить… И вы… — он запнулся, вцепившись пальцами в спинку стула. Тэ уж было решил, что он окончательно запутался. О, как же он ошибся!  — Ты… — Гук шумно вдохнул через нос и набычился. — Я же в тебя… В тебе… Уже давно… Как же ты мог так… Ты готов подложить под меня кого угодно, лишь бы я не помышлял, не бросал тень на твою безупречную репутацию, а сам подслушиваешь под дверью. И кто из нас честнее, Тэхён-ним? — Ты все не так понял, — это надо было прекращать, и Тэ попытался, но сегодня был точно не его день. — А знаешь, что я скажу? — Чона трясло от еле сдерживаемых эмоций. Его глаза сверкали гневом и обидой. Он весь был одно сплошное возмущение. — Пошел ты к черту! Слышишь меня? Отправляйся в ад! Желаю тебе хоть раз почувствовать все то же, что и я. Чтобы твои чувства также растоптали и выбросили, словно ненужный мусор.  Чон развернулся и пошел в комнату. Тэхён и его охреневший от всего происходящего зверь на какое-то время впали в ступор. Мужчина растерянно хлопал глазами. Такого он точно не ожидал. Пока он приходил в себя, Чонгук снова появился перед ним со спортивной сумкой в руках. — Сегодня я переночую в вагончике на площадке. Не надо ходить за мной. Я слишком хорошо уяснил, что от меня требуется. И вообще — хватит меня пасти. После съемок я сам доберусь до дома. Думаю, у такого занятого человека есть немало дел помимо того, чтобы таскаться за второсортным актером. Спокойной ночи и всего самого наилучшего, — Чонгук низко поклонился и вышел из дома, а Тэхён шокировано смотрел на закрывшуюся за ним дверь.

***

Тэхён и не подумал уехать. Хотя мог. Достаточно было сделать один звонок, и ему нашли бы билет на самолет в любое желаемое время. Все же, его секретарь не зря получал зарплату. Но именно желания улететь и не было. Хотелось вернуть Гука, посадить перед собой и поговорить, объяснить, почему он поступил именно так. Но Чонгук был сегодня явно не в том состоянии, чтобы слушать. Зато его собственный волк, похоже, очень хотел знать, отчего молодой альфа, что так ему приглянулся, накричал на них и свалил в ночь. Тэхён открыл бутылку соджу, сделал пару глотков, вздохнул и проговорил вслух: — Вот это мы облажались… Волк, еще не отошедший от предыдущего шока, снова плюхнулся на свой зад, офигевая от человека. Он-то абсолютно точно знал, что не лажал. Не сегодня. И вообще, в обозримом прошлом.  — Я ведь хотел, чтобы все было правильно, так, как задумано природой. А получилось только хуже.  Вот тут его сущность была с ним абсолютно согласна. Получилось откровенно плохо, причем для всех. Кто от этого выигрывал — непонятно. И вроде бы Тэхён должен был испытывать облегчение, что все намерения Чона по отношению к нему закончились, но его не отпускало ощущение, что он лишился чего-то важного. Внутренний волк покрутился на месте и лег, свернувшись калачиком. Ему тоже было тоскливо без привычного аромата и недвусмысленных намеков волчонка. Тэхён встал и направился в комнату. Там он улегся на кровать, где еще днём спал Чонгук, притянул к себе подушку и зарылся в нее носом, пытаясь различить знакомый запах. Но и тут Чон его обхитрил. Белье было свежим, и пахло лишь кондиционером для белья.  — Решил лишить меня даже этого, — горько проговорил Тэ. — Без тебя пусто и одиноко. Как же так случилось, что я, вполне нормальный альфа, вдруг стал засматриваться на себе подобного? Если это было во мне всегда, то почему не проявлялось раньше? Или направление сбилось только на Чонгуке? Что в нем такого, что заставило перевернуться все внутри? Ким лукавил. Конечно, он знал, что так зацепило его в парнишке. То, чего не хватало всем тем, кто старался пристроиться рядом, втереться в доверие. Искренность и открытость — вот то, что отличало его от других. Он не скрывал своего интереса и боролся по мере сил. Вот только этих самых сил, похоже, не осталось. Следующий шаг должен был сделать Тэхён. Был ли он готов? Определенно нет. Но и терять Чона он тоже не хотел. Ким уже успел привязаться к непокорному альфе, и где-то глубоко в груди начинал разгораться слабый огонек... Пока еще неоформленный во что-то осязаемое, этот огонек все же согревал и вселял надежду. Засыпая, Тэхён пообещал себе дать им шанс. Главное, найти в себе смелость и слова, чтобы убедить Чона.