Когда дьявол улыбается

Насмешки. Унижения. Непонимание. Всё это я знала лучше, чем собственное имя. Я просто хотела быть любимой. Хотела любить. Хотела тепла родителей и хотя бы раз услышать: «ты нам дорога». Хотела верить, что я кому-то важна. Но это желание всегда упиралось в холодный, пустой взгляд. Я помню себя маленькой. Сжимаю в ладонях маленького, плюшевого мишку, он уже изуродован, грязный и потёртый, но это единственная вещь, которая хоть как-то согревала. Сижу на полу, прижавшись спиной к стене, и тихо всхлипываю, стараясь не смотреть на них. Но они всё равно видят. Мама и папа стоят напротив. Лица искажены ехидными усмешками. — Посмотри на неё, — говорит мать, словно я не человек, а грязное пятно на полу. — Даже плачет некрасиво, — добавляет отец, и в его голосе нет ни капли заботы, только ледяное презрение. — Зачем мы вообще решили её оставить у себя? Почему не выбросили как только наши? Они смеются. Смех колючий, как осколки стекла. В такие моменты мне хотелось исчезнуть. Раствориться в воздухе, чтобы их голоса больше не резали слух, чтобы их взгляды больше не обжигали. Но я оставалась. Жила. И каждый день училась быть тише, незаметнее, меньше, чем я есть. Годы шли. Слёзы перестали жечь, а слова — ранить так глубоко, как раньше. Я привыкла. Или, может, просто притворялась, что привыкла. Теперь я взрослая. И у меня есть мужчина, который, как я когда-то думала, станет тем самым — тем, кто полюбит меня за то, что я есть. Марк Роуз. Он красив, обаятелен, и умеет улыбаться так, что вокруг тают люди. Все, кроме меня. Его улыбка для меня — орудие, за которым скрываются те же самые насмешки, что я знала в детстве. Он тоже умеет бить. Иногда словами, иногда… иначе. Иногда я ловлю себя на том, что его голос звучит, как голос моего отца, а в тени его усмешки я вижу мамино лицо. Вроде прошло столько лет, а я всё ещё та маленькая девочка, прижатая к стене. Только теперь стена — наша квартира, а тень надо мной — не родители, а мой парень. И, может быть, я бы жила так всегда… если бы не он. Если бы в мою жизнь однажды не вошёл человек, чья улыбка опаснее любого крика.