Методы борьбы с сонным параличом

— Что, плохо спал? Наверно, это был не лучший вопрос, чтобы начать утро, однако Кирю не придумал ничего умнее. Нишики, до этого вяло цедивший кофе из кружки, бросил на него уничтожающе-хмурый взгляд — мол, а то сам не догадываешься. Нишики плохо спал с тех самых пор, как они переехали в новую квартиру; от старой после пожара остались лишь почерневшие стены — спасибо ребятам из семьи Доджимы. В первую же ночь, когда они решали, кому достанется место в спальне, а кому — на диване в гостиной, он обыграл Кирю в чо-хан и торжественно удалился на отвоёванную территорию, однако радость победы выветрилась довольно быстро: наутро Нишики, протирая глаза и широко зевая, сообщил, что ворочался несколько часов без сна, потому что «на него словно бы кто-то пялился». Спросил ещё, не Кирю ли это был, мстя за проигрыш, за что был закономерно послан к чёрту — тот дрых в ту ночь без задних ног. Тогда они вместе посмеялись, списав всё на разыгравшееся воображение. Но чем дальше, тем меньше происходящее можно было списать на простые фантазии или кошмары. Две недели без нормального сна вымотали Нишики, он стал куда раздражительнее и порой попросту вырубался на жёстком диванчике в офисе семьи Казама, куда они регулярно наведывались, из-за чего Кашиваги даже один раз сдержанно, но довольно жёстко напомнил ему, что они с Кирю не какие-то бездомные и должны вести себя прилично. Никакие ухищрения не помогали: ни снотворные, ни ударные дозы алкоголя, после которых раньше Акира мог не просыпаться до следующего полудня, ни даже предельная усталость после того, как они допоздна выполнении поручения вышестоящих якудз. Да и рассказы Нишики о том, что происходит в комнате, становились всё фантастичнее: занавески шевелились, хотя окна были плотно закрыты, по стенам ползали тени не то пауков, не то змей, а возле дверей появлялась человеческая фигура — разглядеть каждый раз не удавалось, потому что тело оказывалось словно бы парализовано, так что даже головы толком не повернёшь, — и подходила к кровати… неизвестно с какими намерениями, потому что Нишики успевал к тому времени проснуться окончательно, и силуэт исчезал, словно фантом. И возвращался на следующую ночь. В этот раз кьёдай выглядел особенно разбито, потому Кирю и поинтересовался, опасаясь за его самочувствие. Допив кофе, Нишики отвёл взгляд в сторону. — Ты опять скажешь, что это всего лишь кошмары, — пробубнил он. — Не скажу. — И будешь смеяться. — Не буду, — твёрдо пообещал Кирю. Нишики глубоко вздохнул. — Сегодня он… В смысле, тот тёмный призрак, который ходит ночью по комнате… Он как обычно подошёл к кровати, гораздо быстрее, чем раньше. Я даже не понимал тогда, снится ли мне это или я вижу всё уже наяву… — он стиснул кулаки. — А потом эта тварь прыгнула на меня! Вскочила мне на грудь и сжала горло, я думал, что задушит! Он такой тяжёлый, зараза, — и ни закричать, ни двинуться… Кирю невольно хмыкнул, представляя эту картину, и это не укрылось от внимания Нишики — тот закатил глаза и напомнил: — Ты сказал, что не будешь смеяться! — Я не смеюсь, — тут же возвращая лицу серьёзное выражение, качнул головой Кирю. — Это и вправду жутковато. Слушай, кьёдай, — он решил предложить то, о чём думал уже какое-то время, — тебе давно пора хоть пару дней поспать нормально, без этих… приключений, — не нашёл он слова лучше, на что Нишики нервно фыркнул. — Мы уже искали другое жильё, — напомнил он. — Нигде больше нет дураков сдавать в аренду квартиру так близко к Камурочо за такую смешную цену. — Я не об этом. Давай поменяемся местами. Сегодня переночуешь на диване. Нишики вскинул бровь. — Ты не веришь мне? Хочешь убедиться, что дело действительно в этой поганой комнате, а не в моей голове? — Я хочу, чтобы ты отдохнул, — честно признался Кирю. Однако умолчал о том, что ему и вправду было интересно самому посмотреть, что за чертовщина творится в спальне по ночам. Больше Нишики не стал спорить. Даже не укольнул тем, что якобы таков всё это время был план Кирю по выселению его в гостиную — скорее уж был признателен за заботу, хоть и не поблагодарил напрямую. Сперва ничего странного не происходило. Лёжа под одеялом на кровати — матрас у которой, между прочим, был куда лучше, чем твёрдые подушки дивана, хотя спалось от этого Нишики здесь и не слаще — Кирю начинал потихоньку дремать, так и не услышав посторонних звуков и не увидев зловещих теней. Как оказалось, именно этого нечто, обитавшее в спальне, и дожидалось. Находясь где-то на грани между реальностью и сновидением, Кирю уловил шорох со стороны двери. Подумав, что это Нишикияма решил проведать, не мучают ли его здесь те же кошмары, он приоткрыл глаза — и больше не смог ничего сделать, потому что тело уже находилось во власти сна, расслабленное и не подчинявшееся его разуму. А разум со всё нарастающей тревогой осознавал, что он в комнате и правда не один. По периферии зрения плыли тёмные пятна, контуры вещей в темноте и расфокусе казались нечёткими и гротескными, и среди них особенно выделялся силуэт, по форме напоминавший рослого мужчину. Он выскользнул из самого тёмного угла и медленно приблизился к кровати, обходя полукругом; двигался слишком неестественно для человека, то плавно перетекая, то стремительно перемещаясь с места на место, словно был запечатлён на киноплёнку, из которой монтажёр вырезал половину кадров. Кирю мог наблюдать за ним лишь краем глаза — как и сказал Нишики, даже повернуться к нему он оказался не в силах, совершенно парализованный. Замерев у изголовья, фигура склонилась над ним, словно бы изучая нового гостя. Беспомощность безвольного тела начинала действовать Кирю на нервы; не столько пугала, сколько злила — хотелось подняться с кровати, схватить эту нечисть за грудки и хорошенько потрясти, чтобы больше не вздумала беспокоить их по ночам. С другой стороны, Нишики говорил, что как только он обретал контроль над телом, фигура исчезала без следа — а значит, вряд ли удастся его так поймать. Поэтому Кирю оставалось лишь смириться со своим положением, чтобы разобраться, что к чему. От тёмной тени отделился отросток, похожий на руку. Опустился на одеяло и заскользил вверх, к груди Кирю; тот попытался вдохнуть глубже — и сразу же чёрная ладонь надавила, перекрывая доступ воздуха. От этого паника подступала всё сильнее, однако Кирю, стиснув зубы, подавил её. Он не испугался, когда против него выступили трое лейтенантов Доджимы — с чего бы ему бояться эту чертовщину?.. «Сильный, — вдруг эхом прошелестело в голове не-его мыслями. — Сильный и упрямый». Одеяло поползло вниз, и прохладный воздух спальни коснулся голой кожи Кирю, вызывая волну мурашек. Пальцы, которые легли ему на грудь следом, были не намного теплее. «Не хочет убегать, как тот. Не хочет прятаться, как тот. Хочет сражаться». Ладонь, сотканная из тьмы, обвела рельеф его мышц, мягких и податливых — напрячь хоть один мускул было вне власти Кирю. Потянулась выше и сомкнулась на горле, пока что не спеша нападать — лишь обозначая угрозу. «Стойкий. Терпеливый, — и вдруг в неразборчивом шёпоте промелькнуло подобие усмешки. — Забавный». «Что?» Кирю дёрнулся, и хватка на шее затянулась удавкой; закатывая глаза от резкого удушья, он всё-таки смог в полубеспамятстве махнуть рукой по направлению к фигуре рядом, однако рассёк лишь воздух. Приходя в себя, он оторопело вглядывался в то место, где только что стоял демон. Перед тем, как сонный туман в голове рассеялся окончательно, промелькнуло ещё одно слово, за которое Кирю уцепился, как за последнее мгновение особенно яркого, но ускользающего сна: «Посторонний». Утром он лишь кивал на расспросы Нишики: всё повторилось точь-в-точь, как тот и говорил. Только вот вряд ли тут можно было решить вопрос грубой силой или очищающими ритуалами — Кирю не сомневался, что арендодатель уже предпринимал попытки и именно потому, что они не увенчались успехом, так занизил цену за квартиру. Судя по тому, что эта тварь как-то умудрялась доносить до Кирю свои мысли, она была вполне разумна. А раз так, с ней можно попробовать договориться. Следующим вечером он приоткрыл окно, впуская в комнату свежий воздух с улицы, и оставил на прикроватном столике записку, составленную так, будто он решил вести переговоры с норовистым боссом якудзы: «Прошу прощения за то, что мы вторглись на вашу территорию без спроса. Однако пока что у нас нет возможности уйти. Мы бы хотели решить дело мирно, поэтому предлагаем вам договориться об условиях совместного проживания». Про «условия совместного проживания» ему с хохотом подсказал Нишики, готовый соглашаться с любым «бредом» Кирю на радостях от того, что наконец-то нормально выспался. Всё повторилось с пугающей точностью: Кирю лежал на кровати, словно запертый в собственном теле, а тёмная фигура стояла над ним. Впрочем, на этот раз она всё же отвлеклась, чтобы скользнуть взглядом по посланию, после чего глухо рассмеялась, эхом отзываясь в голове Кирю. «Забавный, — насмешливо повторила вчерашнее, растягивая гласные. — Учтивый. Правильный, — и вдруг не шелестом, но глухим рыком, что зарождается в глотке рассерженного пса, коротко бросила: — Бесишь». Кирю не успел среагировать или хотя бы заметить движение. В следующее мгновение фигура оказалась на нём, нависая сверху и заслоняя комнату чернотой. Прижала к кровати, оказавшись весьма тяжёлой, и вцепилась в шею уже двумя руками, наверняка чувствуя — насколько это создание вообще могло чувствовать — под пальцами участившийся пульс. «Хотел сражаться! А сам сдался! — выдохнули ему в лицо. — Слабый! Малодушный!». Ловя воздух приоткрытыми губами — и стараясь не вдыхать слишком глубоко, чтобы не провоцировать демона, — Кирю мысленно возразил ему: «Я не буду сражаться с тобой. Просто скажи, чего ты хочешь». Хватка на его шее чуть ослабла. Тёмный силуэт выпрямился, всё ещё сидя на нём верхом, и хмыкнул. «Я хочу…» Кирю был готов к любой жести. Что демон попросит принести кого-нибудь в жертву. Потребует их с Нишики души. Скажет, что они должны каждый день совершать какой-нибудь отвратительный ритуал, после чего он позволит им спать спокойно — если они смогут после такого уснуть, конечно. Однако, склонив голову набок, тень прошептала: «Остаться». Только и всего? Кирю выдохнул с облегчением. Конечно, он уже смирился с тем, что они не выселят нечисть отсюда. Так что, можно сказать, он и так согласен на эти условия. Вот бы ещё его присутствие спать не мешало… Пока он размышлял, фигура над ним растеклась по одеялу, а затем улеглась на Кирю, словно огромный кот. Больше не душила, но всё ещё ощутимо давила на грудь, так что дышать можно было лишь поверхностно — однако это лучше, чем задыхаться. «Остаться», — повторил он. Оу. Остаться. «Хорошо. Оставайся». Кирю окончательно закрыл глаза, чувствуя на себе его вес, однако, если не дёргаться, не паниковать — если знать, что это всего лишь демон сонного паралича, который не стремится и в общем-то не способен причинить настоящий вред человеку, — то его присутствие было вполне терпимо. И очень быстро забылся сном, куда более глубоким и спокойным, чем обычно. — Что, он всё-таки расчувствовался от твоих сочинений и сбежал? — поинтересовался наутро Нишики, с подозрением глядя на то, каким свежим и бодрым вышел Кирю из спальни. Тот покачал головой: — Нет. Он остался. И никуда не уйдёт. — Так и будет мучить по ночам? — Если не обращать на него внимания — не будет. — Скажешь тоже, — Нишики крупно вздрогнул. — У меня волосы на голове шевелятся каждый раз, как он появляется. Как ты умудряешься оставаться таким невозмутимым? В ответ Кирю лишь пожал плечами. Похоже, ему просто повезло найти верный подход к этому созданию. — Ну и забирай тогда спальню себе, — фыркнул Нишики, а затем прищурился и с ехидной улыбкой добавил: — И если шалить вздумаете, делайте это не очень громко, ладно? Я всё ещё намерен высыпаться, несмотря на козни этого демона. Кирю пихнул его в бок, посмеиваясь, однако, когда тот отвернулся, чтобы залить кипятком чашки с лапшой, невольно вспомнил прикосновения тёмных рук к обнажённой коже. Сильную, уверенную хватку, шёпот на грани сознания… и то, что поза, в которой демон сидел на нём, была весьма и весьма двусмысленна. Сглотнув, он поспешно отогнал эти абсурдные фантазии. По крайней мере, до следующей ночи.