Нежелательный союз

      Сознание вернулось к Майкрофту Холмсу не мгновенно, а как медленный, вязкий прилив. Первым пришло обоняние: запах сырого камня, старой пыли и едва уловимой, но неистребимой плесени. Затем слух: тишина, настолько глубокая, что в ней можно было расслышать собственное сердцебиение, и другой, более близкий звук — ровное, спокойное дыхание где-то рядом.       Он не стал открывать глаза сразу. Вместо этого он мысленно провел инвентаризацию ощущений. Голова была тяжелой, язык прилип к нёбу — классические признаки применения релаксанта или сильного седативного средства. Он лежал на чем-то твердом и холодном, вероятно, бетонном полу. Его тело, привыкшее к комфорту дивана в клубе «Диоген» и мягкому креслу в офисах Уайтхолла, отзывалось ноющей ломотой в мышцах.       И последнее, самое важное: металлический холодок на правом запястье. Наручники. Цепь. Ее легкий, но отчетливый звон, когда он попытался пошевелить рукой.       Только тогда он открыл глаза.       Окружающий мир предстал в тусклых, размытых тонах. Подвал. Небольшой, метров двадцать на десять. Голые стены, сложенные из грубого кирпича, где-то под потолком крошечное зарешеченное окно, заляпанное грязью, сквозь которое пробивался бледный столбик света — вероятно, луна или далекий уличный фонарь. В углу стояла пустая бочка, несколько сломанных ящиков. Больше ничего.       И человек. Сидящий рядом, прикованный к нему же цепью, проходящей через массивное стальное кольцо в стене.       Майкрофт повернул голову, стараясь не производить лишнего шума. Мужчина. Лет тридцати пяти, светлые волосы, коротко стриженные, спортивное телосложение, выдавшее бы в нем военного, даже если бы Майкрофт этого уже не знал. Он был без пиджака, в рубашке и брюках, которые сейчас выглядели помятыми. Его глаза были закрыты, но дыхание уже изменило ритм — он тоже проснулся.       Майкрофт принялся изучать незнакомца с холодной, безжалостной точностью скальпеля. Лицо — волевое, с четкой линией челюсти. Шрамы на костяшках правой руки — явно не медицинского происхождения. Осанка, даже сидя в неудобной позе, выдавала привычку к дисциплине. Военный врач, как он и предполагал, исходя из обрывков информации, добытых его братом. Доктор Ричард Корнел. В настоящее время работает патологоанатомом в лондонском морге. Интеллект выше среднего, но не более того, согласно досье. Ничего примечательного.       В этот момент Корнел пошевелился, слабо потянулся и открыл глаза. Его взгляд был ясным и осознающим, без тени паники или замешательства. Он скользнул по стенам, по окну, по цепи, связывающей его с Майкрофтом, и, наконец, остановился на самом Майкрофте.       И тогда Ричард Корнел тихо рассмеялся. Это был не истерический смех страха, а скорее горький, саркастичный звук, полный досады и самоиронии.       «Черт возьми, — произнес он голосом, слегка хриплым от недавнего наркоза. — Ну конечно. Так мне и надо было торчать на том damned совещании до ночи. Лорд Майкрофт Холмс, я полагаю?»       Майкрофт слегка приподнял бровь. «Вы меня знаете».       «О, в некотором роде. Ваш брат однажды наведался в мой морг по делу. Я наблюдал за его… работой со стороны. Вы очень похожи. Менее драматичны, но столь же проницательны, если верить слухам». Корнел потянулся, насколько позволяла цепь, с характерным хрустом. «Ричард Корнел. Бывший капитан медицинской службы, ныне скромный патологоанатом. И, судя по всему, человек, оказавшийся не в том месте и не в то время».       Его мозг, этот квантовый компьютер, заключенный в черепной коробке, уже работал на полную катушку, не подавая внешних признаков. Он не боялся наручников — за годы службы он научился освобождаться от вещей и похуже. Его раздражала сама ситуация.       Глупая, нелепая, непредвиденная. Он ненавидел проблемы. А эта пахла большой, жирной, вонючей проблемой.       И самой большой проблемой в этой комнате был не похититель, не подвал и даже не наручники. Им был Майкрофт Холмс. Человек, чья проницательность могла быть опасна для самой тщательно охраняемой тайны Ричарда.       «Не в то время — это точная характеристика, — сухо ответил Майкрофт. — Что вы видели?»       «Достаточно, чтобы оказаться здесь, — Ричард усмехнулся. — Я выходил из паба «Свисток» — отвратительное пиво, кстати, — и свернул в переулок, чтобы сократить путь к метро. Увидел черный фургон. Двух крепких парней, которые буквально вносили вас в здание. Вы были без сознания. Я замер, на секунду, не больше. Решил, не вмешиваться. Но один из них обернулся. Увидел меня. Я даже не успел подумать, как бежать или звать на помощь, как у меня потемнело в глазах. Очень профессионально».       Майкрофт кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но внутри все складывалось в единую картину. Это не было случайным нападением. Это был целевой похищение. И они взяли свидетеля. Глупая, но распространенная ошибка. Или… не совсем ошибка?       Возможно, Корнела взяли не просто как свидетеля. Возможно, его личность тоже сыграла роль.       «Любопытно, — произнес Майкрофт. — Вы сказали, что я похож на брата. Насколько?»       Ричард на мгновение задумался, его взгляд стал отстраненным, будто он листал внутренний архив. «Рост, телосложение, цвет волос, форма носа идентичны. У вас на полсантиметра выше лоб, линия подбородка более массивная, что указывает на разницу в питании и образе жизни в целом. Вы на семь-восемь килограммов тяжелее, в основном за счет жировой ткани, распределенной, впрочем, довольно равномерно. Мимика у вас контролируемая, почти отсутствующая, в то время как у Шерлока она гиперболизирована для демонстрации эмоций, которых он, по его мнению, лишен. Голос у вас на полтона ниже, с иным тембром — вы чаще говорите тихо, почти шепотом, что заставляет собеседника прислушиваться, тогда как ваш брат использует громкость и интонацию как оружие для подавления».       Он замолчал, увидев выражение лица Майкрофта. На лице британского правительства впервые за вечер появилась эмоция. Легкое, едва заметное удивление.       «Импрессионирующая наблюдательность, доктор Корнел, — медленно произнес Майкрофт. — Особенно для мимолетной встречи в морге».       Ричард внутренне выругался. Слишком много, идиот. Слишком быстро. Его мозг, настроенный на максимальную эффективность, выдал информацию без цензуры. Он привык фильтровать себя, всегда, каждую секунду. Но сочетание наркоза, стресса и раздражения от ситуации заставило его опустить защиту.       «Я патологоанатом, — пожал он плечами, стараясь придать голосу небрежность. — Внимание к деталям — это профессиональная деформация. Трупы не болтают лишнего, приходится читать по мелочам».       «Разумеется, — сказал Майкрофт, и в его глазах зажегся тот самый аналитический огонь, который Ричард видел у Шерлока. Огонь, который видел насквозь. — Но вы описали не «мелочи». Вы провели сравнительный анализ двух людей, которых видели, насколько я понимаю, крайне ограниченное количество раз. Вы дали точные, почти цифровые характеристики. Это не просто наблюдательность. Это… вычислительная мощность».       Ричард почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он был раскрыт. Не полностью, но подозрение было посеяно. И Майкрофт Холмс был не тем человеком, который оставлял подобные семена без внимания.       «Поверьте, мистер Холмс, — сказал Ричард, и в его голосе впервые прозвучала steel-нота, — мои вычислительные мощности сейчас направлены на одну-единственную задачу: как выбраться из этого проклятого подвала. И с вами, или без вас. Предлагаю сосредоточиться на этом».       Майкрофт медленно кивнул, отводя взгляд. Он понял, что наткнулся на что-то. На что-то большое. И это что-то было заперто в подвале вместе с ним. Возможно, это был подарок судьбы. Возможно, смертный приговор. Но сейчас это был его единственный союзник.       «Вы правы, доктор, — сказал он. — Давайте начнем с осмотра нашего… временного жилища. И наших оков».       Он потянулся к наручникам на своем запястье. Они были стандартными полицейскими наручниками, с двойной блокировкой. Надежные. Но не неприступные.       Ричард наблюдал за ним. Его собственный мозг уже проанализировал конструкцию наручников, цепь, кольцо в стене. Он знал полдюжины способов освободиться. Но для этого нужны были инструменты. Или подручные средства.       «Цепь приварена к кольцу, — тихо сказал Ричард. — Сварка грубая, но прочная. Кольцо вбито в шов между кирпичами. Бетон старый, возможно, местами крошится. Но нам нужно что-то, чтобы поддеть его».       Майкрофт осмотрел свои карманы. Пусто. Кошелек, часы, записная книжка — все забрали.       «Проверьте свои карманы, — сказал он Корнелу. — Иногда похитители упускают мелочи».       Ричард уже делал это, совершая плавные, почти незаметные движения. Левый карман брюк — пусто. Правый… Его пальцы наткнулись на маленький, твердый предмет.       «А вот и наш счастливый билет, — он усмехнулся и вытащил предмет. Это была скрепка для бумаг. Обычная, стальная, чуть погнутая. — Видимо, выпала из папки с отчетами, которые я просматривал перед уходом».       Майкрофт посмотрел на скрепку, затем на Ричарда. «Вы умеете вскрывать наручники скрепкой, доктор?»       «Теоретически, — солгал Ричард. На самом деле, он мог сделать это с закрытыми глазами, одной рукой, за десять секунд. Но он не мог этого показать. Не сейчас. Не ему. — Но попробовать стоит. Должен же быть от меня какой-то толк, кроме составления отчетов о вскрытии».       Он разогнул скрепку, ловкими движениями пальцев придав ей нужную форму. Его движения были точными, выверенными. Слишком выверенными для человека, который делал это лишь «теоретически».       Майкрофт наблюдал, не отрываясь. Он видел, как пальцы Корнела двигались с хирургической точностью, без единого лишнего движения, без проб и ошибок. Это была мышечная память. Это был навык.       Кто ты на самом деле, доктор Корнел? — подумал Майкрофт. И почему ты прячешься в морге?       С характерным щелчком наручники на запястье Ричарда открылись.       «Вот так дело, — прошептал Ричард, потирая освобожденное запястье. — Половина дела сделана. Теперь вы».       Он переместился к Майкрофту, все еще прикованному цепью. Но теперь цепь была свободна с одного конца. Ричард вставил конец скрепки в замочную скважину наручников Майкрофта.       В этот момент снаружи, за единственной дверью подвала, послышались шаги.       Оба мужчины замерли.       Ричард мгновенно оценил ситуацию. Его мозг просчитал варианты.

Вариант А: продолжить, попытаться освободить Холмса до того, как дверь откроется. Вероятность успеха: 17%. Слишком шумно. Вариант Б: остановиться, сделать вид, что ничего не произошло. Вероятность того, что проверят наручники: 83%. Раскрыты. Вариант В: атаковать. Один свободный, один прикованный. Против неизвестного количества противников. Вероятность успеха: 5%. Вероятность летального исхода: 91%.

      Он выбрал вариант Г.       Быстро, почти беззвучно, он снова защелкнул наручники на своем запястье, но не до конца, оставив язычок в незаблокированном положении. Он мог освободиться одним движением. Затем он сунул скрепку под себя, на сиденье своих брюк, и принял прежнюю позу, закрыв глаза, изображая сон или бессознательное состояние.       Майкрофт, поняв его маневр, мгновенно последовал его примеру. Его веки сомкнулись, дыхание стало глубоким и ровным, тело обмякло. Игра в беспомощность.       Дверь со скрипом открылась. В проеме стояли два человека. Один — высокий, коренастый, с лицом боксера-неудачника. Второй — пониже, жилистый, с холодными глазами и пистолетом в руке.       «Дрыхнут, — произнес коренастый, его голос был грубым, с акцентом кокни. — Говорил же, хватит надолго».       «Проверь наручники, Билл, — приказал тот, что с пистолетом. Его голос был без эмоций, профессиональным. — Босс приказал убедиться, что с ними все в порядке».       Билл нехотя подошел ближе. От него пахло потом и дешевым табаком. Он грубо схватил руку Майкрофта, потянул цепь. Наручники держались. Затем он перешел к Ричарду.       Ричард заставил себя дышать ровно, пока грубые пальцы сжимали его запястье. Он чувствовал, как не защелкнутый механизм наручников шевельнулся. Еще миллиметр давления, и они откроются.       Но Билл лишь дернул цепь, убедившись, что она на месте.       «Нормально все. Можем идти? Хочу есть».       Человек с пистолетом бросил последний оценивающий взгляд на своих пленников.       «Ладно. Через пару часов придет смена. Тогда и разберемся с ними».       Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке дважды.       Ричард выдохнул и открыл глаза. Он встретился взглядом с Майкрофтом. В тусклом свете они понимающе смотрели друг на друга.       ««Разберемся», — повторил Ричард без эмоций. — Звучит многообещающе».       «И весьма недвусмысленно, — добавил Майкрофт. — Кажется, у нас есть два часа, доктор Корнел. Предлагаю не тратить их впустую».       Ричард кивнул, одним движением сбросив наручники. Теперь он был свободен. Он повернулся к Майкрофту со скрепкой в руках.       «Теперь ваша очередь, мистер Холмс. А потом, полагаю, нам стоит познакомиться поближе. Похоже, нам предстоит совместная работа».       Майкрофт смотрел, как ловкие пальцы доктора работают с замком. Его аналитический ум уже строил новые теории. Слишком быстрый. Слишком точный. Слишком спокойный в ситуации смертельной опасности.       Этот человек был оружием. Оружием, которое кто-то спрятал в самой неприметной оболочке, какую только можно придумать. И теперь это оружие оказалось в его руках.       Возможно, против всех ожиданий, у Майкрофта Холмса появился шанс.       Щелчок наручников прозвучал как выстрел в тишине подвала.       Майкрофт был свободен.       Они оба поднялись на ноги, натянуто прислушиваясь к звукам за дверью.       «Итак, доктор, — тихо произнес Майкрофт, отряхивая пальто, которого на нем не было, — каков ваш план?»       Ричард Корнел уже стоял у двери, его глаза были закрыты, а мозг обрабатывал данные.

Дверь — стальная, толщина примерно 2 см. Замок — ригельный, вероятно, с двумя засовами. Петли снаружи. Стена вокруг — кирпич, раствор известковый, возраст примерно 60-70 лет. Воздух поступает через щель под дверью и через вентиляцию, которую я не вижу, но слышу. Шум снаружи — городской, приглушенный. Мы не на окраине. Вероятно, в пределах второго-третьего транспортного кольца. Где-то рядом стройка — слышен отдаленный звук отбойного молотка.

      Он открыл глаза.       «План, мистер Холмс, прост. Мы выходим отсюда. А затем, — его губы тронула холодная, безрадостная улыбка, — мы выясним, кто имел наглость испортить мой вечер. И ваш, разумеется».       В его голосе прозвучала сталь. Сталь, которую Майкрофт узнавал. Сталь людей, которые были опасны не потому, что им было что доказывать, а потому, что они знали себе цену.       И впервые за долгие годы Майкрофт Холмс почувствовал нечто, отдаленно напоминающее надежду. Это было странное чувство. Почти приятное.       Они были прикованы друг к другу не цепью, но обстоятельствами. И пока эти обстоятельства не изменятся, им предстояло идти вместе.       А обстоятельства, как хорошо знали оба, имели привычку меняться очень быстро.