Неслучайная случайность

Прошел месяц после знакомства с родителями. Отношения Дон Ука и Сивана стали более устойчивыми, но одно оставалось неизменным — они все еще не появлялись вместе на публичных мероприятиях. Их совместные фото были только папарацци и личные, выложенные в социальные сети. Но мир ждал их официального появления. И вот, наконец, пришло приглашение на премию «Золотой экран» — одну из самых престижных наград в южнокорейской киноиндустрии. Они оба были номинированы: Дон Ук за лучшую мужскую роль в триллере, Сиван за лучшую мужскую роль второго плана в романтической комедии. «Мы можем пойти вместе», — сказал Дон Ук, показывая приглашение Сивану. — «Как пара. Официально». Сиван смотрел на конверт, его лицо было напряженным. «Ты уверен? Это будет наш первый совместный выход. Пресса сойдет с ума». «Пусть сходит», — Дон Ук пожал плечами. — «Мы уже сделали заявление. Мы уже прошли через скандал. Пора показать, что мы не прячемся». Они долго обсуждали этот шаг. Сиван боялся, что их появление вызовет новую волну негатива, что их карьеры пострадают. Но Дон Ук был непоколебим. «Я хочу, чтобы весь мир видел, что я горжусь тобой», — сказал он. — «Что я горжусь нами». В день премии они готовились вместе. Дон Ук выбрал классический черный смокинг, Сиван — темно-синий, с легким отливом. Они стояли перед зеркалом, поправляя друг другу галстуки. «Ты выглядишь потрясающе», — сказал Дон Ук, глядя на отражение Сивана. «Ты тоже», — ответил Сиван, и в его глазах мелькнула тень волнения. — «Я боюсь, Дон Ук. Что если нас освистают? Что если фанаты отвернутся?» Дон Ук взял его за руки, глядя прямо в глаза. «Тогда мы уйдем вместе. Но я верю, что этого не случится. Ты слишком талантлив, чтобы тебя отвергли из-за любви». Они вышли из дома под вспышки камер. Репортеры кричали их имена, задавая вопросы, но Дон Ук и Сиван молча шли к лимузину, держась за руки. В машине Сиван сжал ладонь Дон Ука так сильно, что костяшки побелели. «Дыши», — тихо сказал Дон Ук. — «Я рядом». На красной дорожке их встретили оглушительные крики. Фанаты, журналисты, операторы — все смотрели на них. Сиван почувствовал, как его ноги подкашиваются, но Дон Ук поддержал его за талию, незаметно, но твердо. «Улыбайся», — шепнул он. — «Ты прекрасен». И Сиван улыбнулся. Не фальшивой актерской улыбкой, а настоящей — той, что появлялась только рядом с Дон Уком. Они прошли по дорожке, позируя фотографам. Вопросы летели со всех сторон: «Ли Дон Ук-сси! Как вы решились на такой шаг?» «Им Сиван-сси! Ваши родители поддерживают вас?» «Что скажете тем, кто осуждает ваши отношения?» Дон Ук остановился и взял микрофон у ближайшего репортера. «Я скажу только одно, — его голос был спокоен и тверд. — Любовь не выбирает пол. Она не выбирает время. Она просто приходит. И когда она приходит, глупо отказываться от нее. Я люблю Им Сивана. И я горжусь тем, что он рядом со мной». Зал взорвался аплодисментами. Сиван стоял рядом, чувствуя, как слезы подступают к глазам. «Я тоже тебя люблю», — прошептал он так тихо, что услышал только Дон Ук. Церемония прошла успешно. Дон Ук получил награду за лучшую мужскую роль, и в своей речи поблагодарил «человека, который изменил мою жизнь» — не называя имени, но все поняли. Сиван не получил награду в своей категории, но он не расстроился. «Я уже выиграл», — сказал он позже Дон Уку, когда они сидели в машине, возвращаясь домой. — «Я выиграл тебя. Это главное». Дон Ук обнял его и поцеловал в висок. «Ты выиграл меня? Я думал, это я выиграл тебя». «Мы выиграли друг друга», — улыбнулся Сиван. — «И это лучше любой награды». Ночь была наполнена светом и теплом. Они вернулись домой, сняли смокинги и просто лежали на диване, обнявшись, слушая тишину. «Знаешь, — сказал Сиван, глядя в потолок. — Я больше не боюсь. Не боюсь того, что скажут люди. Не боюсь будущего. Потому что ты рядом». «И я всегда буду рядом», — ответил Дон Ук. — «Это я тебе обещаю». И в этот момент, в тихой квартире, освещенной только светом уличных фонарей, они поняли — их история только начинается. Впереди были годы, полные любви, испытаний и счастья. Но они были готовы ко всему. Вместе. --- Прошло три месяца после их совместного выхода на премию «Золотой экран». Скандалы постепенно утихли, фанаты привыкли к новостям о них, а продюсеры, поняв, что их популярность только выросла, начали предлагать им совместные проекты. И вот однажды утром в дверь их квартиры постучал курьер с толстым конвертом. Дон Ук открыл его и обнаружил внутри два сценария — по одному для каждого из них. «Что это?» — спросил Сиван, только что проснувшийся и жмурящийся от яркого солнечного света. «Новый проект, — Дон Ук сел на край кровати, листая страницы. — Крупный режиссер предлагает нам сняться вместе. В главных ролях. В мелодраме». Сиван сел, заинтересованный. «Вместе? Мы уже снимались вместе в «Незнакомцах», но это был триллер. Мелодрама — это совсем другое». «Это история о двух мужчинах, которые встретились в молодости, расстались, а через двадцать лет встретились снова», — Дон Ук пролистал сценарий до конца. — «Сценарий очень сильный. Но...» «Но?» — Сиван нахмурился. «Там есть несколько очень откровенных сцен. Поцелуи. Сцены в постели. Режиссер явно хочет показать реальную химию между нами». Сиван замолчал. Он взял свой экземпляр сценария и начал читать. Минуты тянулись, в комнате было тихо, только шелест страниц нарушал тишину. «Я согласен, — наконец сказал Сиван, откладывая сценарий в сторону. — Сценарий прекрасный. Это может стать лучшей работой в моей карьере». «Ты не боишься, что это будет слишком личным?» — спросил Дон Ук. — «Что мы будем играть любовь, когда уже живем в ней?» Сиван улыбнулся той своей теплой улыбкой, которая всегда заставляла сердце Дон Ука биться быстрее. «Наоборот, — сказал он. — Это будет легко. Потому что я не буду играть. Я буду просто любить. Тебя. На камеру. Как делаю это в жизни». Дон Ук почувствовал, как его грудь наполняется теплом. Он потянулся к Сивану и поцеловал его — мягко, нежно, обещая все, что не мог выразить словами. «Тогда мы согласны, — сказал он, отстраняясь. — Я позвоню агенту». --- Через неделю начались подготовительные встречи с режиссером. Это была женщина — Ли Чжон Хи, известная своими пронзительными мелодрамами о сложных чувствах и нелегком выборе. «Я давно хотела снять эту историю, — сказала она на первой встрече. — Но не могла найти актеров, которые бы поверили в эту любовь по-настоящему. А теперь вы здесь. И я знаю — вы те, кто мне нужен». Она посмотрела на них с нескрываемым восхищением. «Но я должна вас предупредить, — добавила она серьезно. — Сцены будут очень откровенными. Не только физически. Эмоционально. Я хочу видеть вашу настоящую боль, настоящую страсть, настоящую любовь. Это будет сложно. Вы готовы?» Дон Ук и Сиван переглянулись. Затем Дон Ук взял Сивана за руку и кивнул. «Мы готовы», — сказал он. Начались репетиции. Они читали сценарий вместе, обсуждали каждую сцену, каждый диалог. Режиссер требовала предельной честности, и они давали ей это. Они не играли — они жили каждой строчкой. «Я никогда не думал, что буду целовать тебя на камеру, — сказал Сиван однажды после особенно сложной репетиции. — Это странно. Но не плохо. Просто... странно». «Это просто мы, — ответил Дон Ук. — Только для всех. И это нормально. Мы не должны прятаться». В день съемок первой откровенной сцены они пришли на площадку раньше всех. Сиван нервничал — это было видно по тому, как он теребил край своей рубашки. «Я боюсь, что не смогу», — признался он. — «Что я буду думать о камерах, о группе, о режиссере. Что я не смогу быть настоящим». Дон Ук подошел к нему, обнял и прошептал на ухо: «Забудь о них. Просто представь, что мы дома. Что это только мы. Я буду держать тебя за руку, когда нам будет страшно». Сиван кивнул, уткнувшись лицом в его плечо. «Камера! Мотор!» — раздалась команда. И они начали. Сцена была наполнена эмоциями — их персонажи впервые за двадцать лет встретились в старом кафе. Они говорили о прошлом, о боли, о том, что потеряли. А затем — поцелуй. Первый поцелуй их персонажей после долгой разлуки. Дон Ук чувствовал, как дрожат губы Сивана, как его дыхание становится прерывистым. Это была не игра — это была реальность. «Кат! Отлично!» — крикнул режиссер. — «Идеально! Вы даже не представляете, как это красиво!» Но они не слышали ее. Они все еще стояли, обнявшись, чувствуя биение сердец друг друга. «Я люблю тебя», — прошептал Сиван, едва слышно. «Я знаю», — ответил Дон Ук. — «Я тоже тебя люблю. И я никогда не устану это говорить». Съемки продолжались несколько месяцев. Были сложные дни, были легкие сцены, были моменты, когда они смеялись до слез, и моменты, когда они плакали вместе. И каждый день их любовь становилась только сильнее. Они научились быть парой не только дома, но и на публике. Они научились доверять друг другу полностью. В день финальной сцены, когда их персонажи, наконец, оставались вместе, режиссер сказала: «Это лучшая работа в моей карьере. Спасибо вам. За вашу честность. За вашу любовь. За то, что вы дали этой истории жизнь». Дон Ук и Сиван стояли на съемочной площадке, держась за руки. За окном светило солнце, впереди было светлое будущее. «Мы сделали это», — сказал Сиван. «Мы сделали это, — согласился Дон Ук. — Вместе». Они вышли из павильона и остановились на пороге. Город жил своей жизнью, но для них существовал только этот момент. «Как думаешь, что будет дальше?» — спросил Сиван. Дон Ук повернулся к нему и посмотрел в глаза. В них было столько любви, что Сиван почувствовал, как его сердце замирает. «Я не знаю, — честно ответил Дон Ук. — Но я знаю одно. Что я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Что я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Что я хочу стареть с тобой. Что я хочу...» Он сделал паузу, и в его глазах мелькнула улыбка. «Что я хочу сделать тебе предложение». Сиван замер. Его глаза расширились, дыхание перехватило. «Что?» — прошептал он. «Я хочу жениться на тебе, Сиван, — сказал Дон Ук, и его голос был твердым и уверенным. — Я знаю, что это может быть сложно. Я знаю, что мир не всегда будет принимать нас. Но я хочу быть с тобой официально. Законно. Навсегда. Ты согласен?» Наступила тишина. Сиван смотрел на него, и слезы текли по его щекам. Но это были слезы счастья. «Да, — прошептал он, обнимая Дон Ука так крепко, как только мог. — Да, я согласен. Тысячу раз да». Они стояли на пороге павильона, обнявшись, и мир вокруг них замер. Это был их момент. Их вечность. И это было только начало. --- Они вернулись домой в полной тишине. В машине Сиван сжимал руку Дон Ука, словно боялся, что тот исчезнет, растворится в воздухе, а всё случившееся окажется лишь сном. Но тепло ладони, тяжесть колец на их пальцах — Дон Ук надел кольцо на безымянный палец Сивана прямо на пороге павильона, импровизируя, но делая это так естественно, будто репетировал годами — всё было реальным. Квартира встретила их тишиной и мягким светом ночного города за панорамными окнами. Дон Ук закрыл дверь и повернулся к Сивану. Тот стоял, прислонившись к стене прихожей, и смотрел на него с таким выражением, которое Дон Ук никогда раньше не видел. В его глазах не было страха. Не было сомнений. Было только желание — чистое, открытое, всепоглощающее. «Я хочу тебя, — сказал Сиван, и его голос дрожал, но в нём не было неуверенности. — Сейчас. Здесь. Всю ночь». Дон Ук сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до одного вдоха. Он поднял руку и провёл пальцами по щеке Сивана, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения. Кожа под его пальцами была горячей, чуть влажной от волнения. «Ты уверен? — спросил он, хотя внутри него самого всё горело. — Мы можем подождать. У нас есть время». «Я ждал слишком долго, — ответил Сиван, и его голос стал твёрже. — Я ждал, пока перестану бояться. Я ждал, пока ты сделаешь первый шаг. Я ждал, пока мир примет нас. Я больше не хочу ждать. Я хочу тебя. Прямо сейчас». Он сам потянулся к Дон Уку и поцеловал его — не так, как целовал на съёмочной площадке, не так, как целовал в прихожей в тот первый раз. Этот поцелуй был другим. В нём была страсть, которую он сдерживал месяцами. В нём была боль от бесконечных «почему» и «что если». В нём была надежда на завтра, в котором они будут вместе. Дон Ук ответил на поцелуй, притягивая Сивана ближе, чувствуя, как тот дрожит в его руках. Он провёл ладонями по его спине, вдоль позвоночника, чувствуя каждый позвонок под тканью рубашки. Сиван выдохнул ему в губы, и этот выдох был похож на молитву. «Идём», — прошептал Дон Ук, отрываясь от его губ лишь на мгновение. Он взял Сивана за руку и повёл в спальню. В комнате было темно, только свет от уличных фонарей проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы, создавая таинственные тени на стенах. Дон Ук зажёг настольную лампу, и мягкий жёлтый свет залил комнату. Сиван стоял у двери, глядя на него. Его лицо было спокойным, но дыхание было прерывистым. «Я боюсь, — вдруг сказал он. — Не тебя. Не этого. А того, что это может быть слишком хорошо. Что я не заслуживаю этого». Дон Ук подошёл к нему и взял его лицо в ладони. «Ты заслуживаешь всего самого лучшего, — сказал он. — Ты заслуживаешь любви. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь меня». Он поцеловал его снова — медленно, глубоко, давая Сивану почувствовать каждое слово. Их руки блуждали по одежде друг друга, расстёгивая пуговицы, снимая рубашки, бросая их на пол. Каждая новая открытая часть тела была как откровение — тёплая кожа, шрамы от старых съёмок, родинки, которые Дон Ук хотел запомнить навсегда. Они упали на кровать, переплетённые, словно две виноградные лозы. Дон Ук нависал над Сиваном, глядя на него сверху вниз, и чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле. «Ты прекрасен», — прошептал он. Сиван улыбнулся, и в этой улыбке была вся его сущность — уязвимая, доверчивая, любящая. «Ты говоришь это каждому?» — спросил он с лёгкой иронией. «Только одному», — ответил Дон Ук, наклоняясь для поцелуя. Его губы скользнули по шее Сивана, спускаясь к ключицам. Он чувствовал, как бьётся пульс под его губами — быстро, неровно, как у испуганной птицы. Дон Ук целовал медленно, почти благоговейно, каждое прикосновение было наполнено нежностью и желанием одновременно. Сиван выгнулся под ним, его пальцы вцепились в плечи Дон Ука, оставляя красные следы на коже. «Дон Ук... — простонал он, и в его голосе было столько желания, что у Дон Ука перехватило дыхание. — Пожалуйста... не останавливайся». «Я не остановлюсь, — прошептал Дон Ук, целуя его грудь. — Я никогда не остановлюсь. Ты моя вечность». Он спустился ниже, целуя каждый сантиметр его тела, вдыхая запах его кожи — смесь пота, парфюма и чего-то родного, что он не мог объяснить словами. Сиван дрожал под его прикосновениями, его дыхание сбивалось, превращаясь в тихие стоны. Когда Дон Ук коснулся губами его живота, Сиван выгнулся дугой, из его горла вырвался низкий, протяжный стон. «Дон Ук... — прошептал он, и в его голосе слышалась мольба. — Я не знаю... я не умею... но я хочу...» Дон Ук поднялся, нависая над ним, их взгляды встретились. В глазах Сивана была мольба и любовь, переплетённые в единый узел. Он выглядел таким уязвимым, таким открытым, и это только усиливало желание Дон Ука. «Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо, — пообещал Дон Ук, целуя его в уголок губ. — Ты только скажи мне, если станет больно. Если захочешь остановиться. Мы можем делать это так медленно, как тебе нужно». Сиван кивнул, его дыхание было прерывистым. «Я доверяю тебе, — прошептал он. — Только тебе». В его руке появился маленький тюбик с лубрикантом — он приготовил его заранее, надеясь, но не зная, что этот момент наступит сегодня. Сиван увидел это и слегка покраснел. «Ты... ты думал об этом?» — спросил он тихо. «Я думал о тебе, — ответил Дон Ук. — О нас. Я хотел быть готовым, если ты решишься. Но только если ты сам этого захочешь». Сиван протянул руку и коснулся его щеки. «Я хочу, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что у Дон Ука перехватило дыхание. — Я так давно этого хочу. Просто боялся признаться даже себе». Движения Дон Ука были медленными, осторожными. Он целовал Сивана, отвлекая его от непривычных ощущений, шептал ему на ухо слова утешения и любви. Его пальцы двигались плавно, подготавливая, растягивая, давая телу Сивана время привыкнуть. «Дыши, — шептал он. — Просто дыши. Я здесь. Я с тобой». Сиван выдыхал, пытаясь расслабиться, его руки сжимали плечи Дон Ука. Когда тот наконец вошёл в него — медленно, давая привыкнуть, — Сиван вскрикнул, вцепляясь в него с такой силой, что на коже остались следы. «Тише, — прошептал Дон Ук, замирая. — Всё хорошо. Я с тобой. Ты чувствуешь боль?» Сиван покачал головой, его глаза были закрыты. «Нет... просто... странно... но хорошо...» Дон Ук начал двигаться, медленно, ритмично, чувствуя, как тело Сивана под ним откликается на каждое его прикосновение. Их дыхание слилось в единый ритм, их сердца бились синхронно. Сиван тихо стонал, его пальцы блуждали по спине Дон Ука, оставляя следы на влажной от пота коже. Дон Ук целовал его лицо, шею, плечи, шепча слова любви между поцелуями. «Ты чувствуешь? — прошептал он. — Это мы. Это наша любовь. Это навсегда». Когда кульминация настигла их, они замерли одновременно, их тела выгнулись в едином порыве. Сиван вскрикнул, вцепляясь в Дон Ука, а тот уткнулся лицом в его шею, чувствуя, как его собственное тело содрогается от наслаждения. Они лежали обнявшись, тяжело дыша, покрытые тонким слоем пота. Сиван уткнулся лицом в грудь Дон Ука, и его дыхание постепенно выравнивалось. Дон Ук гладил его по спине, чувствуя, как тот расслабляется в его руках. «Я никогда не думал, что это может быть так...», — начал Сиван, но не закончил. «Так что?» — спросил Дон Ук, целуя его в макушку. «Так правильно, — закончил Сиван, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Так... по-настоящему. Ты чувствуешь это?» Дон Ук улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, что Сиван почувствовал, как его сердце замирает. «Я чувствую, — ответил он. — Я чувствую, что мы — одно целое. Что мы созданы друг для друга». Он поцеловал его — медленно, нежно, без страсти, но с такой любовью, что у Сивана перехватило дыхание. «Это только начало, — сказал Дон Ук. — У нас будет ещё много ночей. Много дней. Много лет. Я обещаю тебе это». Сиван снова уткнулся в его плечо, чувствуя, как слёзы счастья текут по его щекам. «Я верю тебе, — прошептал он. — Ты — моё всё». Они уснули в объятиях друг друга, и в этой ночи не было места сомнениям. Была только уверенность в том, что они наконец нашли друг друга. И что это — навсегда. --- Утро встретило их солнечными лучами, проникающими сквозь шторы. Сиван проснулся первым и долго смотрел на спящего Дон Ука, на его расслабленное лицо, на тени от ресниц на щеках. На его губах играла улыбка. «Ты слишком долго смотришь», — вдруг сказал Дон Ук, не открывая глаз. «Ты притворялся?» — улыбнулся Сиван. «Нет, — Дон Ук открыл глаза и посмотрел на него. — Я просто наслаждался тем, что ты рядом. Что ты мой». Сиван наклонился и поцеловал его. Поцелуй был тёплым, медленным, полным обещаний. «Я твой, — сказал он. — Навсегда». И в этом простом признании было больше, чем в самых пылких клятвах. Потому что они оба знали — они прошли долгий путь, чтобы оказаться здесь. И теперь ничто не могло их разлучить.