Цена жизни

30 октября, 23:55 Ночь была сырой и липкой, словно пропитанной невысказанными страхами. Дождь барабанил по стеклу, будто сотни маленьких пальцев пытались проникнуть внутрь, в уютное убежище, которое Эндрю Миньярд с таким трудом выстроил для себя. Но для Эндрю уют был не в комфорте, а в контроле. И сейчас контроль ускользал. Он сидел на краю кровати, наблюдая за Нилом. Нил спал, или делал вид, что спит. Его дыхание было ровным, но что-то в его облике казалось неправильным. Слишком правильным. Слишком спокойным. Эндрю знал, что Нил – это не просто Нил. Он чувствовал это. Это было похоже на смутное предчувствие, когда стоишь на краю обрыва и знаешь, что одна неосторожная мысль, одно неверное движение – и ты полетишь вниз. Эндрю был хищником. Он видел мир глазами охотника: слабость, уязвимость, возможность. Он не испытывал привязанности в том виде, в котором ее понимают обычные люди. Но Нил… Нил был его. Его собственностью, его… чем-то. Чем-то, что вызывало в нем странное, почти болезненное желание защищать. Не потому, что Нил был добрым или невинным. Нет. Потому что Нил был таким же сломанным, таким же темным, как и он сам. Он видел в глазах Нила ту же дикость, ту же готовность разорвать мир на части, если это потребуется. — Мой, – думал Эндрю. – И никто не смеет к нему прикасаться. Он помнил, как однажды Нил, в приступе гнева, почти вывихнул руку одному из соперников. Глаза Нила тогда горели, и Эндрю почувствовал странное удовлетворение. Это было именно то, что ему нравилось. Это была настоящая сущность Нила, которую он видел. Не тот мальчишка, что смущенно улыбался и прижимался к нему. А тот, кто мог разорвать тебя на части, если ты ему не нравишься. Он наклонился ближе к спящему Нилу. На мгновение ему показалось, что он видит отражение не только своего лица, но и еще одного. Чужого. Холодного. Злого. Глаза этого отражения были налиты какой-то нечеловеческой яростью. Эндрю сжал кулаки. Он чувствовал, что с Нилом что-то не так. Что-то глубоко внутри него гниёт, и это гниль скоро вырвется наружу.  31 октября, 00:00 В этот момент все изменилось. Сон Нила исчез, словно его никогда и не было. Глаза, которые до этого были прикрыты, распахнулись. Но это были уже не глаза Нила. В них плескалась пустая, ледяная ненависть, которая заставила бы застыть кровь в жилах любого. — Натаниэль, – прошептал Эндрю. Это был не вопрос, а скорее констатация факта. Он знал. Он всегда знал. Нил, или теперь уже Натаниэль, медленно поднялся. Его движения были плавными, отточенными, хищными. На лице появилась улыбка, но она не достигала глаз. Это была улыбка зверя, готовящегося к прыжку. – Эндрю,– прозвучал голос, но он был глубже, чем у Нила, с неприятным, скрипучим оттенком. – Ты думал, что я не вижу, как он тебя любит? Как он позволяет тебе прикасаться к себе? Думал, я не чувствую этого жалкого тепла, которое он тебе дарит? Эндрю не ответил. Он просто смотрел. Смотрел на то, как его «собственность» превращается в чудовище. Его холодность сейчас была не маской, а стальной броней. Он был хищником, и он видел перед собой другого хищника. Только этот был другим. Этот был яростью, воплощенной в плоть. – Он был слаб, – продолжал Натаниэль, его взгляд скользнул по комнате, по вещам, которые принадлежали Эндрю, по фотографии, где они с Нилом смеялись. – Он хотел покоя. Он хотел тебя. Но я – это то, что останется, когда вся эта сладкая ложь сгинет. Натаниэль сделал шаг к Эндрю. Эндрю не дрогнул. Он поднял руку, в которой теперь лежало что-то блестящее. Нож. Не тот, которым он мог бы угрожать кому-то другому. Этот был его личным. Его оружием. — Ты мой, Нил, – сказал Эндрю, его голос был ровным, как всегда, но в нем звучала сталь. – И я не позволю тебе уйти. – Уйти? – Натаниэль рассмеялся, смех был сухим и безрадостным, как шелест осенних листьев по могилам. – Я не ухожу. Я освобождаюсь. А ты… ты просто ещё одна жертва. Он метнулся вперед. Это был не просто бросок, а вспышка насилия. Эндрю успел отреагировать, но не полностью. Нож Натаниэля полоснул по руке Эндрю, оставляя глубокую, кровоточащую рану. Но Эндрю не отступил. Он ответил своим ножом, целясь в сердце. Но Натаниэль был быстрее. Он увернулся, и в ту же секунду его рука сжималась на горле Эндрю. Эндрю почувствовал, как воздух покидает его лёгкие. Глаза Натаниэля горели адским огнём. – Ты думал, что знаешь меня? – прошипел Натаниэль. – Ты видел лишь ту часть, которую Нил позволял тебе видеть. Но я – это всё, что осталось от его боли. От его гнева. И сейчас я заберу всё, что он хотел. Эндрю почувствовал, как жизнь утекает из него. Он видел перед собой не Нила, а монстра. Монстра, который пожирал его любимого. Но даже в последние мгновения он чувствовал что-то странное. Не страх. Скорее, какое-то искаженное, темное восхищение. Он был хищником, и он видел истинную сущность другого хищника. 00:05 Когда Натаниэль отпустил тело Эндрю, тот упал на пол, задыхаясь. Красная жидкость растекалась по деревянному полу, смешиваясь с темнотой. Натаниэль смотрел на это зрелище с холодным удовлетворением. — Теперь, – сказал он, – все, кто ему дорог. Он вышел из комнаты, оставив за собой тишину, нарушаемую лишь стуком дождя. В его глазах отражался весь ужас того, что должно было произойти. Он прошёл по коридору, где спал Аарон. Брата-близнеца Эндрю. Символ того, что Эндрю мог иметь, но не имел. Натаниэль остановился у двери. Он чувствовал, как его тело дрожит от предвкушения. — Слабый Нил хотел покоя, – прошептал он, – но я принес ему месть. Следующими были его "команда". Тот, кто дал Нилу шанс, тот, кто видел в нем что-то большее, чем просто игрока. Все они были частью этой лжи, частью иллюзии, которую Натаниэль собирался разрушить. Он двигался бесшумно, как тень. Его движения были отточены годами насилия и выживания. Он был воплощением зла, пробудившимся ото сна. В его глазах не было ничего, кроме холодной решимости. Он видел их лица – лица, полные доверия. Видел их смех, их шутки. И всё это казалось ему насмешкой. Насмешкой над его страданиями. Сначала он нашел Аарона. Тихий крик, затем резкий звук, и все стихло. Затем – тренер. Затем – остальные. Каждый раз – быстро, бесшумно, безжалостно. Красный свет проникал сквозь окна, окрашивая все в кровавые тона. 00:30 Когда все закончилось, Натаниэль стоял посреди опустевшего общежития. Воздух был пропитан запахом крови и страха. Он посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Идеально чистыми. Он подошел к зеркалу в гостиной. На нем все еще были следы от разбитого стекла, но оно все еще отражало. Он увидел в нем свое лицо. Но это было не лицо Нила. Это было лицо Натаниэля. Без эмоций. Без сожалений. — Теперь он свободен, – прошептал он. – И я тоже. Он вышел из дома, растворившись в ночной мгле. За спиной его осталась смерть. Опустошение. И только дождевые капли, падающие на стёкла, могли смыть следы того, что произошло. Но они не могли смыть память. Память о том, что внутри каждого из нас может скрываться чудовище, которое ждёт своего часа, чтобы выйти наружу. И когда оно выходит, оно не знает жалости. Оно знает только одно: месть.