Моё спасение

      — Опять ты за своё?! — тяжёлый кулак впечатывается в стену рядом с его головой. — Какого чёрта, Тэхён?! Я просил тебя?! — чужие длинные пальцы впиваются в щёки, сжимая до боли, пока мужчина рычит ему в лицо. — Зачем ты ведёшь себя, как блядь?! Тебе мало одного члена?!       — Н-нет, — он заикается, пытаясь не поддаваться панике. — Я ничего не сд-делал.       Когда-то любимые глаза смотрят с ненавистью и презрением, будто перед ним не любимый мужчина, а кусок грязи. Тэхён хрипит, когда чужая ладонь обхватывает его шею, перекрывая доступ к кислороду. Он пытается убрать её от себя, скребя ногтями по коже, но рука сжимается лишь сильнее, заставляя лёгкие гореть. Перед глазами плывёт, и где-то на задворках сознания проносится мысль, что, возможно, сейчас его жизнь закончится.       Открыв глаза, первое, что он видит — это чужие ботинки у своего лица. Подняв голову, Тэхён встречается с взглядом Минсока, который, растянув губы в противной ухмылке, приседает и хватает его за волосы, заставив зашипеть от боли.       — Будешь продолжать врать, что ничего не сделал, м? — мужчина говорит притворно мягко, а Ким съёживается от этого тона: слишком хорошо его знает. — Не ты ли сегодня утром встречался с этим уродом?       — Не говори про него так, пожалуйста, — глядя в расширившиеся от злости зрачки и чувствуя, как пальцы в волосах сжимаются сильнее, Тэхён понимает, что совершил ошибку, пытаясь встать на защиту друга. — Мы просто выпили кофе! Я клянусь тебе, между нами ничего нет!       Покачав головой, Минсок, резко дёрнувшись, впечатывает его лицо в пол, рыча что-то про то, какая он блядь. Тэхён не слышит. Все звуки доносятся будто из-под толщи воды. Единственное, что звучит в его голове — это шум крови, которой он захлёбывается, пока его избивают ногами в тяжёлых армейских ботинках. Очередной удар настолько сильный, что Тэхён отлетает назад, врезаясь головой в стену и, наконец, отключаясь.       Пробуждение было не из приятных. Как, в принципе, и весь последний год. Он осторожно приоткрыл глаза, когда понял, что в квартире тишина. Оглядевшись, Тэхён аккуратно сел, оперевшись о стену, и простонал от боли, что охватывала всё тело огнём. Жутко болело под рёбрами, кожа на шее пульсировала, а один глаз явно заплыл. Подняв руки к своему лицу, он зарылся в ладони и зарыдал.       Это продолжалось на протяжении года. Минсок был прекрасным партнёром. Он добивался Тэхёна больше полугода, даря цветы и устраивая поистине волшебные свидания. Мужчина покупал билет на каждое его выступление и неизменно находился в первых рядах, рядом с лучшим другом Кима. Тэхён жил словно в сказке, чувствуя себя настоящим принцем. Его никуда не торопили. Первый поцелуй случился спустя несколько месяцев ухаживаний, а первая близость — лишь через полгода. Он не был ханжой, скорее, романтиком, как называл его друг. Поэтому Минсок очень хорошо «вписался» в его ожидания, и Тэхён сдался. Согласился на отношения и переехал к мужчине.       Первый месяц всё было прекрасно, но однажды Минсок вернулся домой пьяный после корпоратива и устроил скандал, тогда же впервые и ударил его. Синяк на щеке ещё долго напоминал Тэхёну о том дне, но Минсок, ползающий на коленях, смог убедить его, что это было разовое помутнение рассудка, что проблемы на работе и усталость сказались на нём и вылились в агрессию. Ким поверил. Он не слушал друга, что кричал на него, прося не возвращаться к Минсоку, лишь мягко улыбнулся и пообещал, что придёт к нему сам, если такое повторится.       Вот только смелости не хватило посмотреть дорогому человеку в глаза и сказать, что его избили. Что тот, кто носил на руках — бил этими самыми руками по лицу и душил до синих следов. А потом угрожал, что если Тэхён посмеет уйти, то он отыграется на его друге, на самом близком для него существе. И Минсок мог. Он был главой огромной компании по производству машин, и ему ничего не стоило уничтожить кого бы то ни было. Ким был в этом убеждён и поэтому терпел. Надевал водолазки, забирал с работы сценический грим и замазывал им синяки. Уходил от объятий, ведь был не уверен, что сможет сдержать стон боли, если прикоснутся к свежему синяку. Снизил количество встреч с другом и постоянно удалял переписки, лишь бы мужчина не заметил.       Постепенно он стал бояться всех прикосновений и резких движений. Страх вызывала любая интонация Минсока. Тэхён будто ходил по тонкому лезвию, ещё чуть-чуть — и свалится в пропасть. Он стал плохо спать, синяки под глазами занимали пол-лица, вынуждая его терпеть вопросы других: «С тобой всё хорошо?», «Ты плохо спишь?» В ответ Ким лишь отмахивался. Но если с коллегами или случайными знакомыми это срабатывало, то друг отказывался верить фразе: «Всё со мной нормально». Его чёрные глаза будто видели Тэхёна насквозь, пробираясь через грим и слои одежды.       И так было всегда. Он был рядом с самого детства, защищая и помогая во всём. Его личный рыцарь, как шутила мама Кима. Как же сейчас хотелось, чтобы этот рыцарь пришёл и забрал его у злого дракона, спас из этого заточения и сделал счастливым. Это было именно то, о чём Тэхён мечтал с пятнадцати лет. Тогда он впервые понял, что влюбился. Влюбился в лучшего друга, банально, правда?       Ох, в этого парня было невозможно не влюбиться. Высокий, широкоплечий, с безумно милой улыбкой, от которой Тэхёна размазывало каждый раз по ближайшей поверхности. Он побеждал в соревнованиях так, будто это ему ничего не стоило. Учился на отлично и, казалось, просто был лучшим во всём, за что брался и к чему прикасался. «Золотой ребёнок» — так прозвали его в младшей школе, и прозвище закрепилось за ним вплоть до окончания университета.       Они прошли вместе самые важные этапы взросления, затем — сложные этапы взрослой жизни, и сейчас отказаться от него казалось Тэхёну самой глупой идеей. Но Минсок раз за разом ревновал, устраивая скандалы с последующим избиением. Он злился, стоило ему узнать, что друзья вновь виделись или созванивались. И каждый раз всё заканчивалось одинаково: лежащий на полу Тэхён, пытающийся прикрыть свою голову от ударов. Минсок останавливался лишь тогда, когда он отключался.       Любил ли его Тэхён? Давно уже нет. Любил ли он своего лучшего друга? Безусловно. Не переставал любить ни на мгновение, лишь спрятал эти чувства глубоко внутри себя. Боялся испортить дружбу, которую они выстраивали годами. Тэхён пытался строить отношения, но ни с кем надолго не задерживался, пока не встретил Минсока, но... ошибся.       Поднявшись, Ким медленно поплёлся в ванную, держась за стену, ибо шатало его так, будто пил в баре всю ночь. Голова кружилась, руки тряслись, а глаза дико болели. Пойдя к зеркалу, он взглянул на себя и обомлел: глазные яблоки были красными из-за полопавшихся капилляров, на шее виднелся чёткий синий отпечаток руки, а на ключицах алели яркие царапины. На скуле был синяк, губа разбита в кровь, как и нос. Волосы взлохмачены, рубашка порвана, а из-под разорванных рукавов виднелась карамельная кожа, покрытая крупными фиолетово-синими пятнами.       Стащив с себя одежду, Тэхён шагнул под душ, настраивая тёплую воду, и выдохнул — это закончилось. Он вновь смог выбраться, но… выберется ли в следующий раз? Эта мысль ударила его, заставляя открыть глаза и уставиться в стену. Каков шанс, что завтра его не изобьют так, что утром он просто не проснётся? Каков шанс, что друг не найдёт его бездыханное тело где-то на улице? Нет. Это должно прекратиться.       Выйдя из-под воды и обмотавшись полотенцем, он вновь взглянул в зеркало и грустно усмехнулся: от того Тэхёна, которым он был раньше, не осталось и следа. Глаза потухшие, в них видны лишь боль и страх, которые живут в нём последнее время. Губы давно не растягивались в той самой, любимой другом улыбке, а щёк уже много месяцев не касался смущённый румянец. Кожа, покрытая синяками, потеряла свой блеск.       Не давая себе времени на передумать, Ким надел тёплую бесформенную толстовку, спортивные штаны и солнцезащитные очки, нечего людей пугать. Найдя большую сумку, запихал в неё немного одежды, документы и украшения — только те, что дарил ему друг, зная о любви Тэхёна к ним. Телефон он решил оставить — Минсоку не составит труда отследить его, лишь стёр все данные, сбросив настройки до заводских.       Ким уже практически вышел из квартиры, как вдруг кинулся в спальню и принялся рыться в ящиках комода, вываливая наружу всё бельё. Он искал самое дорогое, что у него было — скетчбук. Тот самый, в котором рисовали его. Маленькая книжка была заполнена изображениями Тэхёна во всех вариациях, а на свободных местах были стихи, которые его друг посвящал ему со старшей школы.       Найдя искомое, Ким замер, прижав блокнот к груди: они оба идиоты или ему кажется? Неужели его чувства всё это время были взаимны? Неужели он мог не проживать всё это, а просто находиться в любимых руках? Им срочно нужно поговорить.       Схватив ключи от машины, Тэхён вылетел из дома, захлопнув за собой дверь. Он не вернётся сюда. Ни за что. Холодный воздух ударил в лицо, стоило ему выйти из подъезда, и он бы с удовольствием постоял подольше, вдыхая запах ночной улицы, но сейчас было опасно здесь оставаться. Минсок мог приехать в любой момент, и если он увидит, что Тэхён собирается сбежать — ему не жить.       Однажды Ким попытался уйти, попросил мужчину отпустить его и тихо разойтись. Итогом разговора была разбитая голова и швы, о которых напоминал шрам на виске. Поэтому рисковать он не мог. Найдя свою машину глазами, Тэхён поспешил к ней, молясь, чтобы в баке хватило бензина, ведь ехать ему предстояло на другой конец города, а денег с собой не было — оставил кошелёк в квартире.       Он ехал медленно, ведь один глаз действительно плохо видел, а голова до сих пор кружилась. Тошнота стояла где-то в горле, руки не переставали трястись. Тэхён лишь надеялся поскорее доехать до спасительного места, которым для него всегда были сильные, родные руки. Чуть откинув голову, он усмехнулся — едет от одного бойца к другому. Но с Минсоком грушей для ударов был он, а друг же, напротив, являлся профессиональным боксёром, побеждая на ринге огромное количество раз, и ещё с детства защищал его ото всех.       Когда-то Тэхён кричал и бился в истерике, прося парня уйти из спорта. Цеплялся за его футболку, умоляя не идти на очередную тренировку. Срывал соревнования, обманывая, что заболел, и просил срочно приехать к нему, пока однажды не увидел, как горят любимые глаза на ринге. Тэхён был лишь один раз на турнире, но этого было достаточно, чтобы понять — он не сможет смотреть на то, как ему делают больно. Оставалось лишь ждать звонка и каждый раз мчаться в чужой дом, обрабатывать ссадины и синяки.       Боже, даже самому смешно, насколько сильно и давно он влюблён в него. У Тэхёна было столько шансов признаться, но каждый раз что-то его останавливало. Сначала Ким не был уверен в ориентации друга, поэтому молчал, а затем увидел его в компании их одноклассника за школой. Несколько минут он наблюдал, как они жадно целовались, пока его сердце больно сжималось в такт их движениям. А потом то Тэхён был в отношениях, то друг. Так и сошёлся с Минсоком, не успев попробовать того, о ком так давно мечтал.       Заметив знакомую улицу, Ким выдохнул: ещё немного — и он будет в безопасности. Вот только Тэхён не представлял, как рассказать то, о чём молчал столько времени, как объяснить, почему не признался раньше.       Припарковав машину, он медленно вышел и поднялся на крыльцо, которое было освещено маленькими лампочками. В конце веранды стояло его любимое кресло, где он мог часами сидеть за книгой с кружкой любимого чая, с заботой укутанный в тёплый пушистый плед. Подойдя к двери, Тэхён замер, боясь даже представить чужую реакцию на свой внешний вид. Он ничем не прикрыл шею, не использовал грим и единственное, чего сейчас хотел — это упасть в родные объятия, хоть и знал, что будет больно от прикосновений к покалеченному телу.       — Тэ? — дверь неожиданно распахнулась, а хозяин дома стоял и смотрел на него с беспокойством. — Ты чего не заходишь?       — Гук-а...       Шмыгнув носом, Тэхён рухнул на друга, зарываясь носом в крепкую шею и плача, наконец-то отпуская себя. Очки неприятно давили на болевшую переносицу, но ему было плевать. Он повис в тёплых руках и не хотел двигаться, лишь почувствовал, как из его ладони забрали сумку, а самого затащили в дом, захлопывая дверь.       Еле оцепив от себя тонкие руки, Чонгук аккуратно усадил Тэхёна на диван и опустился у его ног, поглаживая подрагивающие коленки.       — Что с тобой? И почему на тебе очки? — мужчина старался звучать спокойно. — Поговори со мной, принцесса, — этим прозвищем он наградил друга ещё в начальной школе, когда Тэхён играл дочку короля в школьной постановке, и ему настолько шло розовое блестящее платье, что Чонгук не смог этого забыть.       — Гук-а, я так облажался, — Ким хотел потереть глаза, но, наткнувшись на очки, громко всхлипнул. — Я такой идиот. Прости меня, пожалуйста.       — Так, давай по-порядку, — приподнявшись, Чон попытался дотянуться до его лица, но, заметив движение назад, нахмурился. — Тэ, сними, пожалуйста, их, я уже и так понял, что под ними.       — Это ещё не всё.       Сняв очки, Тэхён, стараясь не смотреть на него, встаёт с дивана и стягивает с себя толстовку, тут же покрываясь мурашками от прохладного воздуха, и лишь спустя пару секунд понимает, что стоит, зажмурившись. Медленно открыв глаза, он вздрагивает — Чонгук смотрит на него со смесью нежности, сожаления и гнева. Огонь ярости полыхает в тёмных глазах, ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки.       Осторожно, будто боясь причинить ещё больше боли, мужчина подходит ближе и, поддев острый подбородок двумя пальцами, поднимает голову вверх, осматривая ссадины и синяки. Тэхён чувствует на себе его взгляд, за ним следуют мурашки и тепло, окутывающее его. Большая ладонь касается хрупкой шеи, и он слышит тихий выдох сквозь сжатые зубы: злится.       — Это он сделал? — руки продолжают исследовать хрупкое тело, дотрагиваясь легко, согревая и успокаивая.       Тэхён лишь кивает. Друг и так всё поймёт. Всегда понимал и принимал его любого.       — Я убью его.       — Не убьёшь, — взяв чужую ладонь в свою, тянет Чона на себя, — ты нужен мне здесь, а не в тюрьме.       — Сколько это длится? — он говорит отрывисто, сдерживая гнев внутри.       — Около года.       Чонгук неожиданно падает на колени, утыкаясь лицом в оголённый живот, обжигая его тёплым дыханием. Широкие плечи подрагивают, а руки прижимают сильно, но аккуратно. Он ничего не говорит, лишь громко дышит, будто старается унять бурю внутри. Мягкое прикосновение к волосам приводит его в себя, Чонгук немного отстраняется и смотрит влажными глазами в родное лицо.       — Умоляю, — голос тихий, хриплый, — умоляю тебя, не возвращайся к нему.       — Гук-и, ты чего? — Тэхён смотрит растерянно, он редко видит мужчину таким.       — Я буду стоять так сколько нужно, пока ты не пообещаешь мне, что не вернёшься туда. Я не смогу... я не переживу, если буду знать, что ты там, с ним.       — Не вернусь, — опустившись на колени, он смотрит в любимые глаза и тонкими пальцами стирает мокрые дорожки с щёк. — Клянусь, я не вернусь к нему. Буду всегда у тебя на виду, м?       — Это страшно, — шоколадные глаза смотрят с вопросом, — страшно видеть тебя таким.       — Раны и синяки заживут, у нас ведь у обоих есть опыт в этом, да? — Тэхён улыбается.       — Хочу вернуть тебя к жизни. Хочу вновь постоянно видеть твою улыбку. Я успел забыть, насколько она прекрасна, — Чонгук смотрит заворожённо, заставляя смущённый румянец расползтись на впалых щеках.       — Если ты будешь рядом, то я справлюсь. Мы ведь всегда со всем справлялись вместе.       — Конечно буду, — поднявшись, он не перестаёт смотреть в глаза, будто хочет проникнуть внутрь, заставляя обнажить все страхи. — Почему не сказал раньше?       — Минсок угрожал мне.       — Чем?       — Тобой, — Тэхён замечает, как сильное тело вздрогнуло. — Обещал, что если я уйду, то он испортит твою карьеру. Я не мог этого допустить.       — Принцесса-а-а-а, — простонав, Чонгук аккуратно утыкается в худое плечо, — ты дурак или прикидываешься? Я чемпион мира, он даже если сильно захочет — ничего сделать не сможет.       — С чего такая уверенность?       — А с чего бы ей не быть? Меня знают слишком влиятельные люди, чтобы я чего-то боялся, — отстранившись, Чонгук поднимает чужую толстовку и надевает на Кима, укутывая его в свои объятия. — Я испорчу ему жизнь. У него не будет ни одного спокойного дня с этой секунды, я тебе обещаю.       — Мне плевать на него, я просто не хочу, чтобы он появлялся в моей жизни.       — Я очень надеюсь, что в той сумке вещи и ты останешься у меня, — Чон кивает в сторону входной двери.       — Да, извини, но мне некуда больше пойти.       — Тэ, ты будешь жить здесь, и это не обсуждается. Месяц, год, десять лет. Столько, сколько захочешь. Слышишь меня?       — Да.

• ────── ✾ ────── •

      Неожиданный крик вырвал его из сна, и, вскочив на ноги, Чонгук помчался в соседнюю спальню, на ходу соображая, что могло произойти. Забежав, он увидел Тэхёна, что метался по кровати, прося кого-то не трогать его. По впалым щекам текли слёзы, тонкие руки вцепились в простыню, а ноги дёргались, сбивая одеяло на пол. Подлетев к постели, мужчина прижал хрупкое тело к себе, терпя удары по спине и груди.       Ким хрипел от крика, его светлая футболка была сырой насквозь, как и наволочка, впитавшая в себя слёзы. Чонгук пытался разбудить друга, вырвать из лап кошмара, в котором тот жил последний год. Он аккуратно тряс его, не переставая звать по имени.       — Нет! Не трогай! Пожалуйста! — открыв глаза, Тэхён попытался вырваться из сильных рук, пока не услышал родной голос. — Чонгук?       — Я, принцесса, это я, — он сжимал дрожащее тело сильнее, боясь отпустить его. — Всего лишь я, всё хорошо. Выдыхай. Я рядом.       — Гук-а, — Ким сдулся, растёкся в надёжных руках и прижался к обнажённой груди, — я разбудил тебя?       — Ничего страшного, — Чон укачивал его, как ребёнка, — не переживай. Я посплю с тобой, хочешь?       — Мгм, — среди темноты и спокойствия промелькнуло удивление: Тэхён никогда не засыпал так быстро после кошмаров, — не отпускай меня, пожалуйста.       — Я буду здесь, спи.       Поцеловав прохладный лоб, Чонгук аккуратно переложил спящего мужчину на сухую сторону кровати и, найдя чистую футболку, осторожно переодел, стараясь не задеть синяки и ссадины на карамельной коже. Подняв одеяло с пола, он укрыл Тэхёна и лёг рядом, чувствуя, как тот прижимается ближе в поисках тепла. Чонгук усмехнулся: Ким вечно мёрз, таская его толстовки и куртки, а иногда просто кутался в тёплые объятия.       Чон помог ему устроиться на своей груди и аккуратно прижал к себе, наслаждаясь тихим сопением в шею. Он любил Тэхёна со старшей школы, но они всегда были слишком разными. Ким был воздушным, волшебным и каким-то сказочным, что ли, будто случайно оказался на этой планете, а Чонгук… Чонгук был обычным. Дрался за школой, таскал у отца сигареты и пил дешёвое пиво на заброшках. Иногда он задумывался: как они оказались рядом? Они росли в соседних домах, пошли в одну школу, затем в один университет и всё это время продолжали быть соседями. Ночевали друг у друга, проводили праздники вместе и не заметили, как стали семьёй.       А потом Тэхён встретил Минсока и переехал к нему, пока Чонгук переделывал родительский дом под себя и строил карьеру. Он видел, что с другом что-то происходит, но тот молчал, отшатываясь каждый раз, когда его пытались обнять. Чон злился, обижался, пока в один момент не смирился. «Захочет — придёт сам», — успокаивал сам себя и, вот, дождался. У него сердце остановилось, когда он увидел Тэхёна сегодня — тот словно уменьшился в размерах, став таким хрупким и напоминая собственную тень. Когда-то яркий, жизнерадостный парень превратился в бледного, запуганного человека. Это причиняло Чонгуку физическую боль.       Уткнувшись в чуть влажную макушку, он прикрыл глаза и тяжело вздохнул: пока Тэхён рядом с ним — он спокоен.

• ────── ✾ ────── •

      Тэхён сидел на диване, укутанный в плед, на его бёдрах покоилась тяжёлая голова, а по телевизору шла какая-то комедия. У Чонгука была привычка комментировать всё, что происходит на экране. Кого-то это раздражало, а вот Ким, напротив, считал это милым. Этот большой мужчина надувал щёки и тыкал пальцем, возмущаясь нелогичным действиям актёров. Было уютно. Именно с этим человеком в этом доме он чувствовал себя в безопасности.       Утром они ездили в центр, и Чонгук купил ему телефон, зарегистрировав новую сим-карту на себя. В банке Тэхён восстановил свои карты, а в торговом центре смог купить себе немного одежды и косметики, на первое время. Если бы не работа — он бы с удовольствием продолжал ходить в вещах друга, но должность главного актёра в нескольких постановках требовала выглядеть презентабельно.       Закупившись продуктами, они вернулись домой и весь оставшийся день провели за уборкой и готовкой. Тэхён старался не вздрагивать от каждого резкого движения Чонгука, но стоило тому в порыве эмоций вскинуть руку вверх, как Ким сжался, прикрывая голову руками.       — Принцесса, — тихо прошептав, Чон аккуратно прижал его к себе, целуя кудрявую макушку, — прости меня, я буду более сдержанным, хорошо?       — Ты не виноват, — Тэхён бубнил, уткнувшись в широкую грудь, — только не ты.       — Я хочу сделать с ним то же самое, что он сделал с тобой.       — Не нужно, просто оставайся рядом, пожалуйста.       Из воспоминаний Тэхёна вырвал громкий стук в дверь, заставивший его сжаться и замереть, пока снизу не послышалось шипение.       — Больно, Тэ, — Чонгук, морщась, аккуратно вытащил его пальцы из своих волос, которые он, по неосторожности, сильно сжал. — Сиди, я посмотрю, кто там.       — Нет, — вцепившись в рукав футболки, Ким потянул мужчину на себя, — там он.       — Минсок? — увидев быстрые кивки и расширившиеся в страхе глаза, Чонгук отцепил от себя чужую ладонь и прижал к своей груди. — Я смогу защитить тебя, веришь?       — Верю, но…       — Поднимись в спальню и закрой дверь, — заметив, что Тэхён не шевелится, он потянул его за руки и поставил на ноги, осторожно подталкивая к лестнице, — иди. Откроешь тогда, когда я постучу. Договорились?       — Но…       — Принцесса, пожалуйста.       Убедившись, что Тэхён поднялся в комнату, и услышав звук закрывающегося замка, Чонгук подошёл к входной двери и, недолго думая, распахнул ту, сразу ловя разъярённого мужчину за плечи и отталкивая назад. Воспользовавшись его заминкой, Чон вышел из дома, закрыв собой проход.       — Я знаю, что эта блядь у тебя! — Минсок был в ярости. Ноздри раздувались, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, губы сжались в тонкую полоску, а вена на лбу надулась, пульсируя. — Отдай мне его!       — Ещё что сделать? — он старался сохранять спокойствие. Знал: Тэхён не обрадуется драке. — Уходи отсюда и не возвращайся. Забудь про него.       — Он принадлежит мне!       Практически прорычав, Минсок бросился на него, целясь в лицо, но промахнулся, стоило Чонгуку сделать шаг в сторону. Схватив мужчину за шею, он толкнул его, скидывая с крыльца.       — Я тебе ещё раз повторяю — убирайся.       — Ты вышел из френдзоны? Эта шлюха наконец-то раздвинула перед тобой ноги, и ты сразу встал на его защиту? — Минсок противно рассмеялся. — Знаешь, сколько раз я брал его? Сколько раз он умолял меня остановиться, пока я втрахивал его в матрас? О-о-о, а как громко он скулил, когда я ебал его без растяж…       Заткнув уши, Тэхён медленно сполз на пол. Он не хотел это слышать, не хотел вспоминать. Не хотел, чтобы Чонгук узнал об этом. Не должен был. Как теперь смотреть в любимые глаза? Захочет ли он к нему прикасаться после этого? Сможет ли увидеть в нём что-то большее, чем испорченную куклу?       Тэхён вздрогнул от неожиданно раздавшегося крика и вскочил, подлетая к окну. Там, возле крыльца, разыгралась настоящая драка. Чонгук нападал, превращая чужое лицо в кровавое месиво. Вся его футболка была в красных брызгах. Он не останавливался, нанося удар за ударом. Будто с цепи сорвался. Минсок пытался прикрыть своё лицо — и в этот момент Тэхён вспомнил себя, как закрывал голову руками, умоляя перестать, крича от боли и страха.       Испытывал ли он жалость к бывшему? Нет. Но он боялся за Чонгука, ведь тот не прекращал избивать его. Поэтому, открыв окно, Тэхён позвал друга по имени, надеясь, что его услышат, и ему повезло — мужчина вскинул голову, смотря прямо в глаза. Выдохнув и покачав головой, Чонгук слез с Минсока и, подняв его на ноги, запихнул в машину, захлопывая дверь и возвращаясь в дом.       Спустя пару минут раздался стук и голос мужчины за дверью:       — Принцесса, я пойду приму душ и вернусь. Можешь выходить, он уехал.       — Стой.       Открыв замок и выбежав в коридор, Тэхён схватился за крупную ладонь, поворачивая Чонгука к себе лицом. Белая футболка была в крови, как и сильные руки, что всегда так нежно прикасались к нему. На скуле виднелась ссадина, а штанина спортивных брюк разодрана.       — Иди, потом обработаю тебе лицо и руки. Больше ничего не болит?       — Нет, — Чон внимательно смотрел на него, — даже ругаться не будешь?       — А смысл? Ты его уже избил, и я… слышал ваш разговор.       — Я не должен спрашивать, и если хочешь, то просто ударь меня за этот вопрос, но... — заглянув в глаза, Чонгук прошептал: — Это правда?       Одного осторожного кивка хватило, чтобы он, человек, славящийся своим терпением, медленно приблизился к Тэхёну, оставил на его виске нежный поцелуй, сбежал вниз по лестнице и, распахнув дверь в гараж, набросился на висящую там грушу. Мощные удары заставляли цепь безжалостно скрипеть, но Чону было плевать. Руки нещадно болели, кожа была содрана в кровь, а лёгкие горели от неправильного дыхания.       Тэхён стоял в проходе и смотрел на широкую спину, обтянутую белой влажной футболкой, и на руки с вздувшимися венами. Боксёрский мешок вот-вот грозился упасть от силы, с которой Чонгук наносил удары, он мог взорваться рядом с ним, но предпочёл уйти, чтобы не пугать его. Ким вздохнул, всё-таки он всё время выбирал не тех мужчин. Идеальный был всегда под носом, осталось лишь понять — взаимны ли его чувства.       Тихо развернувшись, Тэхён поднялся наверх и зашёл в тёмную спальню. Порывшись в шкафу, собрал домашний комплект в стопочку и отнёс в ванную комнату, кладя рядом большое чёрное полотенце. Удовлетворённо посмотрев на свои труды, он спустился на кухню и, открыв холодильник, пытался решить, что ему приготовить на ужин.       За закрытой дверью раздавались звуки ударов и лязг цепи, но Ким лишь включил музыку, стараясь не отвлекаться. Да, возможно, он должен был остановить Чонгука, но зачем? Они были знакомы с детства, и за всё время их дружбы Тэхён понял: мужчина никогда не кричит, не швыряет вещи, он именно так выпускает агрессию — с помощью спорта. И так было всегда. Нет рядом боксёрской груши — Чонгук мог упасть и начать отжиматься или сорваться и пробежать пару-тройку километров. Поэтому не было смысла лезть к нему сейчас, Тэхён лишь хотел дать ему заботу, которой у него было в излишке.       Когда он уже заканчивал готовить, то неожиданно почувствовал горячие ладони, которые медленно двигались к его животу, и чуть влажную грудь, что прижалась к спине. Тэхён даже испугаться не успел, лишь улыбнулся и расслабился в сильных руках, откидывая голову на чужое плечо.       — Всё в порядке? — Чонгук оставил мягкий поцелуй на открытой шее и замер, ожидая реакцию.       — Да, — кожа покрылась мурашками от тёплого дыхания, а внутри головы забегал маленький Тэхён, пища от радости. — Голодный?       — Ты же знаешь…       — Да-да, ты всегда хочешь есть, — он улыбнулся и, затаив дыхание, ненадолго прижался губами к острой челюсти, тут же отстраняясь. — У тебя есть вино?       — Твоё любимое? Конечно, всегда в наличии, — Чонгук тихо рассмеялся и достал бутылку, открывая её. — Достанешь… — он с нежностью смотрел на мужчину, что, со смешинками в глазах, ставил перед ним бокалы, — бокалы… Мне иногда страшно становится от того, насколько хорошо ты меня знаешь.       — Не прикидывайся, ты знаешь меня не меньше, — поставив тарелки на стол, Тэхён сел напротив. — Мы поговорим?       — Я люблю тебя, уже давно. А ты? — Чон произнёс это так, будто они обсуждали погоду, а Ким сидел с огромными глазами и пытался с помощью вина протолкнуть кусок мяса, что застрял в горле. — Что-то не так?       — Ты так легко… кхм-кхм… говоришь об этом.       — Тэ, я задолбался усложнять, — нежно взяв его ладонь в свою руку, Чонгук улыбнулся. — Мы влюблены друг в друга херову тучу времени, и поверь — у меня была максимально идиотская причина не признаваться тебе. А когда я это понял, то ты уже был с Минсоком. Я пытался забыть, загрузить себя ремонтом, спортом, но, как видишь, у меня ни черта не получилось, — он смочил горло вином. — Нам обоим под тридцать лет, принцесса, куда ещё тянуть, м?       — Что за причина?       — О боги, — Чонгук рассмеялся, — ну, ничего интересного на самом деле: я думал, что не подхожу тебе.       — Серьёзно? — Тэхён смотрел, нахмурившись, не понимая, как этот прекрасный мужчина, сидящий перед ним, мог так думать.       — Ага, ты такой воздушный, яркий, а я обычный и…       — Гук, ты самый лучший. Всегда был, есть и будешь. Только с тобой я чувствую себя в безопасности. Только с тобой я могу быть самим собой и не играть роль, понимаешь? — он нежно улыбнулся. — Я влюблён в тебя так давно, что кажется, будто эти чувства — уже часть меня.       — Я рад, что ты видишь меня именно таким.       — Только я не уверен, что смогу сейчас, понимаешь? — Тэхён поднял на него чуть влажные глаза, смотрящие с надеждой, что его не оттолкнут. — Но через пару недель, наверное…       — Эй, принцесса, — Чонгук нахмурился, — я буду ждать столько, сколько нужно. Неделю, месяц, год, два. Без разницы. Просто будь рядом со мной. Хорошо?       — Спасибо, — он ярко улыбнулся той самой квадратной улыбкой, заставляя мужчину улыбнуться в ответ. — М, кстати, у меня выступление скоро, но я думаю отменить.       — Почему?       — Афиши, он наверняка узнает, придёт и… — тело пробрала дрожь.       — Ну уж нет, ты не будешь ничего отменять. Ты ведь расцветаешь на сцене, Тэхён-а, — Чонгук нежно коснулся чужой щеки, — так что ты будешь блистать, а я буду рядом. Приду в театр и после спектакля заберу тебя, идёт?       — А если я увижу его? Я ведь собьюсь, забуду слова! Нет, нет, нет.       — Смотри на меня, принцесса. Выступай для меня, помнишь, как в детстве? Когда ты волновался, то просто находил меня взглядом в зале, вот и сейчас так же — просто найди меня.       — А ты будешь смотреть только на меня… — Тэхён вспомнил слова, которые Чонгук всегда говорил ему.       — Только на тебя.

• ────── ✾ ────── •

      Спустя неделю Ким стоял за кулисами, ожидая своего выхода на сцену. Его нещадно трясло. От коллег он узнал, что Минсок здесь, в зале, и это было ожидаемо, но, оказывается, Тэхён был не готов. Не готов вновь увидеть человека, что причинил столько боли. Не готов видеть глаза, которые смотрели с ненавистью. Не готов вновь испытать тот животный страх. Ему хотелось обратно в руки Чонгука, чтобы его крепко прижали к себе и защитили от всего.       Но Тэхён обещал, что справится. Что выйдет на сцену и выступит так, как умеет только он. Что позволит себе вновь расцвести. «Нужно найти Чонгука. Просто найти его глаза», — мысль пульсировала в голове, не давая поддаться панике окончательно. После выступления он обязательно упадёт в родные объятия и не вылезет из них до конца дня.       — Тэхён-щи, ваш выход, — один из работников появился рядом, заставив вздрогнуть. — Извините, не хотел вас напугать.       — Ничего страшного, — Ким нервно улыбнулся. — Я готов.       Привычный свет софитов ударил в глаза, а реплики на автомате выходили из его рта. Тэхён старался абстрагироваться, вживаясь в свою роль и не позволяя плохим мыслям выйти наружу.       И вот он — момент, когда ему нужно подойти к краю сцены и взглянуть на зрителей. Шаг, ещё один — и Тэхён вскидывает голову вверх, сразу натыкаясь на взгляд, но это не Чонгук. Чужие глаза смотрят с презрением, жадностью и… злостью? Он вздрагивает и замирает, не в силах пошевелиться. Горло словно сдавливают тиски, слова застревают, а дышать становится безумно тяжело. Перед глазами всё плывёт, но он упорно ищет любимые обсидиановые глаза.       Рыщет взглядом по зрителям и находит Чонгука, смотрящего на него в упор. Пухлые губы мужчины растягиваются в мягкой улыбке, и он подмигивает, вынуждая Тэхёна сдерживать расползающиеся уголки губ. Его будто закутывают в мягкое одеяло, целуют в лобик и обещают, что всё будет хорошо — именно так для него ощущается этот взгляд. Он цепляется за него и наконец-то начинает говорить, продолжать играть, не отрывая глаз.       После спектакля Ким заходит в гримёрку и видит цветы. Много цветов. Он в шоке распахивает глаза и вздрагивает, слыша звук открывающейся двери.       — Принцесса?       — Гук-и, — Тэхён резко разворачивается и вжимается всем собой в Чонгука, выдыхая от накатившего спокойствия. Мужчина прекрасен: чёрные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, а в руке большой букет из лилий в крафтовой упаковке — всё, как он любит, — я так нервничал, когда увидел его.       — Ты всё равно был великолепен, как и всегда, — оставив поцелуй на влажном лбу, Чон отстраняется. — Это?..       — Я не знаю.       — Ты ведь не любишь розы, или я что-то неправильно помню? — подойдя к одному из букетов, достаёт записку и, открыв её, хмурится.       — Я всё ещё считаю их слишком пошлыми, — Тэхён стягивает с себя костюм и, надев тёплый джемпер, садится к зеркалу, пытаясь смыть макияж. — То, что у тебя в руках, нравится мне куда больше. Спасибо.       — Я не мог оставить тебя без цветов, — поцеловав пушистую макушку, Чонгук вновь хмурится. — Эти розы от него.       — Ожидаемо, он всегда дарил мне именно их, — Ким морщится, поворачивается к мужчине и ухмыляется, облизав того взглядом. — Ты слишком горячий, Чон Чонгук.       — Но я всегда так одеваюсь на твои спектакли.       — А я всегда считаю тебя горячим, — невинно пожав плечами, отворачивается к зеркалу, не видя шокированного взгляда. — Давай закажем острую курочку, м? Не хочу сегодня готовить.       — Я уже заказал, она будет готова через полчаса, мы как раз доедем до кафе к тому времени, — увидев счастливые глаза, Чонгук улыбается. — А ещё по дороге мы заедем за твоими любимыми булочками и круассанами на утро. Дома нас ждёт твоё любимое вино, и утром я скачал тот фильм, который ты хотел посмотреть, — он подходит сзади, радуясь тому, как спокойно Тэхён позволяет прикасаться к себе. — И пока ты будешь его смотреть — я разомну твои наверняка уставшие ножки.       — О боже, выходи за меня, а? — откинув голову назад, Ким упирается макушкой в твёрдый пресс.       — Я согласен, а сейчас заканчивай и пошли, — поцеловав кончик носа, Чонгук чуть отстраняется, наслаждаясь яркой улыбкой, как вдруг в дверь стучат.       — Тэхён-щи, извините, что отвлекаю.       Молодая девушка замерла, уставившись на мужчину перед собой, и Тэхён её понимал, ведь там было чем полюбоваться: широкие плечи и накачанные сильные руки, обтянутые тонкой тканью. Брюки подчёркивали натренированные бёдра и упругие ягодицы. Он усмехнулся: сколько себя помнит — все девушки вокруг сворачивали шеи, смотря на Чонгука.       Закончив смывать макияж, Тэхён взял в руки букет и подошёл к ним, прижимаясь грудью к чужой спине и кладя подборок на плечо. «Ой ма, кто-то показывает, что этот мужчина уже занят», — предательски издевался собственный внутренний голос.       — Ты что-то хотела? — он чуть не пропищал, когда почувствовал, как Чонгук переплёл их пальцы.       — Д-да, — девушка прокашлялась, — там вас мужчина искал.       — Какой? — Чон напрягся.       — Тот, с которым Тэхён-щи раньше приезжал.       — Спасибо, можешь идти, — дождавшись, пока она выйдет за дверь, Чонгук развернулся к Киму: — Дыши.       — Почему он не может просто оставить меня в покое?       — Я не знаю, — прижав дрожащее тело к себе, он зарылся носом в мягкие волосы, — но я здесь и буду рядом с тобой. Мы сейчас выйдем, сядем в машину и уедем отсюда. Помнишь наш шикарный план на вечер, м?       — Мгм, — отстранившись, Тэхён прижал букет к груди, — не отпускай мою руку, ладно?       — Конечно, принцесса.       Выйдя из гримёрной, Ким шёл, прижавшись ближе к тёплому боку Чонгука и сжимая его ладонь в своей. Он старался не смотреть по сторонам, вместо этого разглядывал белоснежные цветы, делая заметку в голове обязательно обрезать стебли, перед тем как поставить их в вазу. Точно! Ваза!       — Гук-и, а у тебя дома ваза-то есть?       — Где-то была. Помнишь, ты мне как-то привозил цветы после выступления?       — Да, — он улыбнулся, — значит, будет куда поставить эту красо…       — Тэхён! — громкий возглас перебил его, а знакомый голос заставил вздрогнуть. — Подожди!       Чонгук машинально развернулся и увидел Минсока, который спешил к ним, размахивая охапкой роз. Стоило мужчине приблизиться, как Чон, задвинув Тэхёна за свою спину, сделал шаг назад, смотря в глаза напротив. Выглядел Минсок не очень: синяки виднелись через слой косметики, одна рука в повязке, а глаза были покрасневшими и заплывшими.       — Чего тебе? — Чонгук смотрел с вызовом, давая всем своим видом понять, что не подпустит его близко.       — Я хотел поговорить с ним.       Выглянув из-за широкого плеча, Тэхён поёжился — не хотелось видеть этого человека. Почему он не может просто уйти из его жизни и оставить в покое? Ким только начал понемногу привыкать к тому, что можно не вздрагивать от каждого звука, что можно не бояться вечера, когда Минсок возвращался домой. Он не хочет возрождать этот кошмар даже в памяти.       — Принцесса, ты хочешь с ним разговаривать? — Чонгук обернулся и посмотрел на Тэхёна, что стоял, сжавшись, за его спиной. Словив взгляд чёрных глаз, Ким замотал головой в отрицании. — Он не хочет. Что-то ещё?       — Ты его личным телохранителем заделался, что ли? — по Минсоку было видно, что он старался сдерживать себя, но его лицо то и дело искажалось в недовольстве.       — Не твоё дело. Оставь нас в покое.       Чонгуку надоел этот бессмысленный диалог, поэтому, развернувшись, он прижал Тэхёна к себе за талию и направился к выходу из здания, надеясь, что Минсоку хватит ума не идти за ними. Ким дрожал в его руках, вжимаясь в него, словно Чонгук был самым безопасным местом.       Дойдя до машины, он открыл дверь перед Тэхёном, тут же почувствовав ладонь на своём плече. Резко развернувшись, Чонгук закатил глаза — перед ним вновь стоял Минсок. Вздохнув, он закрыл дверь в машину, возвышаясь над мужчиной.       — Ты ведь понимаешь, что мы уже не в театре и мне ничего не стоит освежить в твоей памяти нашу драку?       — Дай мне просто поговорить с ним.       — Он не хочет с тобой разговаривать, ты с первого раза не понял? — Чон начинал злиться, как вдруг услышал звук открывающегося окна и почувствовал прикосновение к своей ладони. — Тэ?       — Что ты хочешь от меня, Минсок? — его голос дрожал, но Тэхён упрямо смотрел в чужие глаза, не отпуская руку Чонгука.       — Прости меня… Я виноват перед тобой! Но я не могу без тебя, — кажется, мужчина действительно был готов начать умолять. — Прошу, дай мне шанс всё исправить! Я клянусь, что больше не трону тебя!       — Это всё? — Минсок кивнул. — Мой ответ — нет, — Тэхён перевёл потеплевший взгляд на Чонгука. — Поехали домой.       — То есть ты теперь с ним? Таки раздвинул ноги, да? — мужчина выплёвывал слова, сверкая разъярёнными глазами. — Променял меня на это?! Чем он лучше?!       — Да когда ж ты угомонишься-то, а, — сделав шаг вперёд, Чонгук вскинул кулак и ударил точно в челюсть. — Последний раз говорю — исчезни, иначе в следующий раз я тебя в рогалик скручу и скажу, что так и было. Понял?       — Понял, — Минсок сидел на земле, пытаясь рукавом пальто вытереть кровь с лица.       Обойдя машину, Чон сел за руль и, улыбнувшись явно обеспокоенному Тэхёну, взял его ладонь в свою, целуя нежную кожу:       — Испугался?       — Немножко, — он постарался улыбнуться. — Ты в порядке?       — Да, — Чонгук, задержав дыхание наблюдал, как Тэхён внимательно осматривал его руку на наличие повреждений, и стоило горячим губам прижаться в поцелуе к покрасневшим костяшкам — громко выдохнул скопившийся в лёгких воздух. — Принцесса…       — М?       — Я люблю тебя.       Тэхён смотрел на него огромными блестящими глазами, его щёки покраснели, а кончик носа сморщился в смущении. В его взгляде что-то промелькнуло, и, потянувшись вперёд, он оставил быстрый поцелуй на чужих губах, тут же отстранившись и покраснев ещё сильнее.       — Ну нет, я не распробовал.       Притянув мужчину к себе за талию, Чонгук нежно прикоснулся к любимым губам, не углубляя поцелуй. Он оставлял маленькие чмоки на нижней губе, медленно двигаясь, давая шанс отступить. Но Тэхён лишь прижался ближе, вплетая пальцы в чёрные волосы, и ответил, жарко выдыхая в чужой рот. Они мягко целовались, не спеша изучали друг друга, наслаждаясь прикосновениями.       Кислород в лёгких закончился, и им пришлось оторваться друг от друга. Они остались сидеть, соприкасаясь лбами, при этом счастливо улыбаясь.       — Я тоже тебя люблю, Гук-и, — поцеловав серединку мягких губ, Тэхён отстранился и смущённо прикрыл щёки ладонями. — Поехали. Я хочу свою курочку, вино и массаж.

• ────── ✾ ────── •

      Его потряхивало. Вокруг было множество людей, которые громко кричали, скандируя имена. Мысленно Тэхён проклинал Чонгука за то, что тот смог его уговорить прийти сюда. В нескольких метрах перед ним был ринг, а в одном из углов стоял он. Сильное тело было напряжено, влажная кожа блестела в лучах софитов. Чонгук смотрел только на него, пытаясь одновременно слушать тренера, что рассказывал ему о всей важности этого поединка.       Тэхён помнит, что сегодня Чонгук отстаивает право владеть одним из своих боксёрских поясов, и лишь из-за важности этого события позволил себя уговорить. Уже два месяца прошло с тех пор, как он пришёл к нему той ночью, и три недели с начала их официальных отношений. Они наконец-то переехали в одну спальню и забрали у Минсока оставшиеся вещи Тэхёна. Ким понемногу учился жить с мыслью, что ему больше не сделают больно, и у него получалось. Получалось вздрагивать всё реже и реже, не сжиматься от громкого голоса, если Чонгук начинал что-то эмоционально рассказывать. А ещё Тэхён уже более недели спокойно спал — его перестали мучить кошмары.       Смотря на своего мужчину, он не мог перестать думать о том, как сильно хочет отдать себя в эти руки полностью, без остатка. У них ещё ничего не было, и это сводило с ума. Жаркие поцелуи и крепкие объятия были постоянны, они будто не могли перестать касаться друг друга, но дальше не заходило. Чонгук осторожничал, боялся навредить и так измученной психике, а Тэхён ждал, когда сможет открыться ему полностью. И сейчас он понимает — готов.       Вот только… понравится ли его тело Чонгуку? Тело, изуродованное шрамами. Спустя два месяца синяки и ссадины сошли, не оставив после себя следа, но уродливые рубцы остались. На внутренней стороне его бёдер — несколько полос от разбитого зеркала, а на правой ноге — длинный шрам от чашки, которую он по неосторожности разбил, вызвав тем самым чужой гнев. Тэхён выдыхает — не время об этом думать. Он всегда сможет спрятаться в темноте спальни, не позволяя Чонгуку увидеть себя таким.       Объявляют десятый раунд, и Ким напрягается всем телом — Гук рассказывал, что обычно все его бои заканчиваются именно на этом раунде. Тэхён вновь смотрит на него и вздыхает: часть лица в крови, а по рёбрам, кажется, уже начинают расползаться синяки. Но его соперник, Джисон, выглядит намного хуже, и Чонгук ведёт по очкам, поэтому Ким очень надеется, что скоро это всё закончится и он сможет забрать своего мужчину домой.       Двое движутся по рингу — не спешат нападать, но Тэхён видит огонь в любимых глазах, и лишь это заставляет его сидеть на месте, покусывая кончик большого пальца из-за нервов. Чонгук напирает на противника, не даёт ему сделать передышку, совершает короткие удары, старается контролировать дистанцию. Всё его тело напряжено, а корпус находится в постоянном движении. Выполнив два коротких выброса, он ведущей рукой бьёт в челюсть, выбивая соперника из равновесия, и, совершив ещё один быстрый удар, отскакивает назад.       Джисон нападает в ответ, вынуждая Чонгука совершить уклон, пронырнув под его рукой, и стоит ему развернуться, как Гук атакует — левой, правой, левой, заставляя Джисона отойти назад и попытаться прийти в себя. Тэхён смотрит на Чонгука и замечает, как, подойдя ближе к противнику, он отводит одно плечо назад, весь подбирается и бьёт, ловя момент для атаки. Джисон пытается оттеснить его, но выходит плохо, он успевает лишь уклоняться и не может нанести ответный удар.       Пару раз Чонгук получает по рёбрам и отвлекается, пропуская апперкот. Голова откидывается назад, в шее что-то хрустит, а по подбородку течёт кровь: видимо, прикусил язык. Ухмыльнувшись, насколько это возможно с капой во рту, он вновь надвигается на Джисона, нанося короткие удары, пытаясь заставить его отвлечься и позволить пробить защиту. И вот он — момент: противник вскидывает руку вперёд, но Чонгук отклоняет голову и совершает серию ударов, заканчивающихся хуком, который отправляет Джисона в нокаут. Он падает, и к нему тут же подбегает судья, принимаясь отсчитывать десять секунд.       Весь зал погружается в тишину. Сердце внутри замирает, Тэхён скрещивает пальцы в надежде, что сейчас всё закончится, и дёргается, когда зрители вокруг взрываются в радостных криках. Его переполняет гордость за своего мужчину, когда он понимает, сколько людей собралось здесь ради него и сейчас радовалось его победе.       На ринг выбегают медики и приводят Джисона в сознание, пока Чонгук в своём углу пытается оттереть от себя кровь полотенцем, смоченным водой. Спустя пару минут, когда боксёра поднимают на ноги, судья вызывает их на середину ринга и, выдержав никому не нужную паузу, поднимает руку Чонгука вверх, объявляя его победителем.       Он срывается с места, пролезает через канаты и бежит к Тэхёну, который успевает лишь встать, как его тут же сгребают в объятия, вжимая в горячее мокрое тело. Чонгук прижимает его к себе и что-то шепчет, но Тэхён не слышит: в ушах шумит от количества звуков вокруг. Он отстраняется и целует, чувствуя привкус крови на языке. Они не могут оторваться друг от друга, сжимают объятия сильнее, будто хотят слиться во что-то единое. Тонкие пальцы зарываются во влажные волосы, стискивая у корней и притягивая, пока сильные руки забираются в задние карманы джинсов, тут же замирая.       Тэхён лишь сдавленно выдыхает в опухшие губы и целует вновь, чувствуя, как чужие ладони сжимают его ягодицы сильнее. Чонгук протаскивает его по себе, упираясь вставшим членом в бедро, и чуть слышно рычит, отрываясь от губ и зарываясь в шею.       — Прости, принцесса, я…       — Всё в порядке, — нежно улыбаясь, — я тоже хочу тебя. Только давай не здесь.       — Чёрт, — отстранившись, Чонгук смеётся, — я забыл, где мы находимся. Ты творишь со мной страшные вещи, Ким Тэхён.       — Забирай свой пояс, переодевайся и поехали домой, Гук-а.       Стоило Тэхёну провести кончиком языка по губам, как мужчина, резко развернувшись, помчался в раздевалку, что-то бормоча об издевательствах над ним.

• ────── ✾ ────── •

      Он задумчиво закусывает губу, чувствуя, как внизу живота всё стягивает от возбуждения. Чонгук был в душе, через дверь слышался шум воды, а Тэхён стоял перед зеркалом в спальне в ожидании своего мужчины. Он приглушил свет, оставив лишь гирлянду на стене, и, всего лишь несколько раз убедившись в том, что его тела практически не будет видно, успокоился.       Ему бы хотелось предстать перед Чонгуком в его белой рубашке, под которой было бы красивое нижнее бельё, но переступить через себя казалось чем-то невозможным. Сомнения съедали Тэхёна, а страх увидеть неприязнь в любимых глазах добивал. Мужчина и так не должен был узнать о том, что происходило в квартире Минсока. Может, ему теперь будет противно прикасаться к нему?       — Принцесса? — мягкий голос вытащил из неприятных мыслей, а горячее тело прижалось к спине. — О чём задумался?       — О тебе, — и нет, он практически не врал.       Ухмыльнувшись, Чонгук резко поднял его на руки и перенёс на кровать, аккуратно укладывая на спину и нависая сверху. Он пытался разглядеть страх в любимых глазах, но видел лишь нервозность и желание.       — Тэ, а почему здесь так темно? — Чон потянулся к прикроватному светильнику, как вдруг Тэхён напрягся и, сев на постели, перехватил его руку. — Что такое?       — Давай так, пожалуйста.       — Но я хочу видеть тебя, — он с непониманием смотрел на Кима. — Если ты не готов, то мы можем не делать этого, ты ведь понимаешь? Я ни к чему тебя не принуждаю.       — Я хочу тебя, — Тэхён со стоном упал обратно и закрыл лицо руками. — Просто… оно уродливо…       — Кто?       — Тело.       — Я видел тебя, и поверь — ты восхитителен, — включив светильник, Чонгук вновь навис над ним. — Так что не неси чепухи, принцесса.       — Ты не видел ноги… — почувствовав, как поцелуи посыпались на его руки, Тэхён убрал их от лица, чтобы прижаться к пухлым губам, — они отвратительны.       — Позволишь мне самому решить? — Чон говорил мягко, не прекращая прикасаться губами к покрасневшей коже. — Пожалуйста. Я так хочу смотреть на тебя, — он спустился поцелуями на шею, — трогать тебя, — его руки заползли под домашнюю футболку, оглаживая чувствительные бока. — Умоляю, хён.       «А вот это запрещённый приём», — думает Тэхён и со стоном сдаётся, позволяя Чонгуку делать всё, что угодно. Рука взлетает к лицу, и он закусывает кожу на костяшках, стоит мужчине стянуть с него футболку и вобрать в рот горошину соска, нежно сминая ту губами. Чонгук играет с ней, пальцами проходясь по впалому животу, чуть сжимая мягкую кожу.       — Руки, принцесса, — оторвавшись от соска, он любуется опухшим комочком и, высунув язык, облизывает его, наслаждаясь мурашками на карамельной коже. — Кричи, стони для меня. Я хочу слышать твой голос.       Чонгук подтягивается выше и тихо рычит от соприкосновения кожи о кожу, впиваясь мокрым поцелуем в искусанные губы. Он сходит с ума от податливости своего мужчины. Ему хочется обласкать это прекрасное тело, оставить поцелуй на каждой родинке и пройтись пальцами по каждому сантиметру нежной кожи. Подарить столько наслаждения, чтобы перекрыть всю боль, что Тэхёну когда-то причинили.       Отстранившись, Чонгук спускается ниже, не прекращая покрывать поцелуями любимое тело. Дойдя до резинки домашних штанов, он лижет под пупком, забираясь в него кончиком языка, и чуть прикусывает, чувствуя, как тело под ним вздрагивает, а твёрдый член упирается в подбородок.       Возможно, нужно сейчас спросить у Тэхёна, готов ли он, но Чонгук знает, что лучше не возвращать его в реальность. Поэтому, аккуратно стянув штаны, он опускается на пол и берёт чужую стопу в ладонь, прижимаясь губами к выделяющейся косточке. Когда-то, в далёком подростковом возрасте, Чон возбуждался от мысли, что сможет так сделать. Ноги Тэхёна всегда казались ему идеальными, а сейчас он мог к ним прикасаться столько, сколько пожелает.       Чонгук поднимался поцелуями выше, пока не наткнулся на тонкий шрам, разрезающий гладкую икру пополам. Выдохнув сквозь зубы от появившейся внутри злости, он провёл языком по нему, после зацеловывая, стараясь не показать мужчине, который и так был немного напряжён, свою реакцию. Руки Тэхёна блуждали по простыне, стараясь за что-то ухватиться, пока Чонгук не вложил свою ладонь в чужую, переплетая их пальцы.       Добравшись до бёдер, он чуть раздвинул их и, устроившись между ними, оставил поцелуй на тут же поджавшихся яичках, наслаждаясь гладкой кожей. Его руки аккуратно сжимали всё, до чего дотягивались, блуждая по желанному телу, пока Чон выцеловывал внутреннюю сторону бёдер, вдыхая сладкий запах, исходящий от карамельной кожи. Он на секунду замер, когда почувствовал толстый рубец. Проведя по нему пальцем, Гук повторил прикосновение губами, стараясь передать всю ту нежность, что плескалась в нём.       Тэхён вздрогнул, стоило влажным пальцам прикоснуться к колечку мышц, мягко надавливая, но не проникая внутрь. Чонгук нежно массировал вход, расслабляя мышцы и выцеловывая подрагивающие бёдра. На секунду возникла мысль: «Сейчас... Вот сейчас будет больно!», но, затолкав этот страх куда подальше, Тэхён расслабился, позволяя смазанному пальцу проскользнуть в него.       Было непривычно чувствовать нежность, а не боль. Любовь, а не желание обладать. Приподнявшись на локтях, он протянул руку и потянул Чонгука на себя, желая увидеть чёрные глаза. Его мужчина был великолепен: губы покраснели, взгляд блестел, мышцы были напряжены, а на руках вздулись вены. Чон выглядел будто греческий бог, сошедший с Олимпа. Безумно прекрасен. И весь его.       Ухватившись за сильную шею, Тэхён притянул его ближе и впился в губы, сразу пропуская чужой язык и прикусывая его кончик, вызывая тихий смех, но тут же протяжно простонал, почувствовав второй палец, аккуратно входящий в него. Чонгук растягивал нежно, не торопясь. Будто каждым своим движением хотел доставить лишь удовольствие.       Тэхён подмахивал бёдрами, насаживаясь на длинные пальцы, кончики которых упирались в простату. Горячие руки были словно везде: сжимали мягкие бока, пощипывали соски, гладили дрожащие бёдра и мяли упругие ягодицы. Чонгук прикасался настолько бережно, что если бы не пальцы, массирующие его простату, то Тэхён бы расплакался от любви к этому мужчине.       Громкий стон отразился от стен, когда третий палец протолкнулся к остальным, растягивая нежные стенки. Ким откинул голову на подушку, а в мыслях был лишь член, который безумно хотелось ощутить в себе, чтобы наконец принадлежать Чонгуку окончательно.       — Гук-и, — Тэхён практически скулил, — я готов, пожалуйста.       — Ты уверен? — он с вожделением смотрел, как его пальцы исчезают в покрасневшей дырочке. — Я не хочу сделать тебе больно.       — Не сделаешь, — Ким вновь простонал, — давай.       Отстранившись, Чонгук стянул с себя штаны и навис над хрупким телом, тут же чувствуя ноги на своей спине. Вылив смазку на член, он, придерживая его у основания, осторожно толкнулся, следя за эмоциями на любимом лице.       Глаза Тэхёна закатились, изо рта вырвался громкий стон, а ногти впились в широкие плечи. Толстый член входил медленно, но не причинял ни капли боли, даря только наслаждение и чувство идеальной заполненности. Его не трахали — его любили. И это чувствовалось в каждом движении, в каждом толчке и прикосновении. Чонгук целовал, не срываясь на бешеный темп. Он брал нежно, проезжаясь по простате и давая прочувствовать каждую венку на своём члене.       Внутри было тесно и горячо. Тэхён идеально принимал его. Прижимался ближе и постанывал на ухо, цепляя зубами серьгу в мочке. Длинные пальцы сжимали кожу на спине, а мягкие бёдра дрожали, отзываясь на каждый толчок. В голове было пусто, в мыслях — только Чонгук. Возбуждённый член тёрся между телами, пачкая предэякулятом влажную кожу и доставляя дополнительную стимуляцию.       Почувствовав тепло внизу живота, Чон просунул руку и, аккуратно сжав чужой член, принялся надрачивать, стараясь попадать в такт толчкам. Ощутив чуть шершавую ладонь, Тэхён выгнулся в спине, открывая тонкую шею, и тут же вскрикнул от слабого укуса в её основание. Волна удовольствия разошлась по телу, и он кончил, выплёскивая сперму себе на живот.       Ребристые стенки сжимались, принося наслаждение. Движения стали хаотичными, короткие ногти царапали плечи, а на ухо звучали хриплые стоны, подводя Чонгука к краю. Не выдержав, он, совершив ещё несколько толчков, вышел из сокращающейся дырочки и излился на впалый живот, смешивая их сперму.       Тяжело дыша, Чон упал рядом с Тэхёном, притягивая его к себе ближе. Они оба потные и уставшие, но довольные улыбки не сходят с их лиц. Приподнявшись, Чонгук оставил поцелуй на мягкой щеке:       — Как ты?       — Прекрасно, — перевернувшись на бок, Тэхён прижался ближе, — теперь я полностью твой.       — Ты всегда был моим, принцесса.