А Юра живой, что-ли?

Стоял холодный осенний ветер. Деревья к этому моменту были уже облезлые, совсем без листьев, а грязные лужи под ногами мочили обувь. Небо заплыло темными, серыми облаками, заслонив солнце, но так и не проливаолось дождем, будто назло людям внизу. Впрочем, Никите было не до этого. Он чувствовал себя разбито. Нет, разбито и растоптано. Его лишили самого дорогого и близкого ему человека… Юра внезапно умер всего пару месяцев назад. А кажется, что только вчера они вдвоем сидели на кухне, попивая чай и смеясь над какой-нибудь очередной глупой шуткой на грани морали от Юры. Это было так несправедливо. Никита вышел из автобуса на нужной остановке и прошел по указателю — единственному в округе, и он указывал на кладбище. Каждый шаг давался тяжело, будь сейчас зима — Никита бы подумал, что это из-за снега, но сейчас его ещё не было. Он непроизвольно разглядывал надгробья, проходя их ряды. Все эти имена ведь когда-то принадлежали людям, живым и с искрой в глазах, а сейчас… Что от них осталось? Воспоминания у родственников и близких друзей? А может наследство, после получения которого о усопшем сразу забыли? Уже родное, как бы печально это не звучало, надгробье Никита нашел быстро — трётся справа от бетонного забора, того, который с колючей проволокой. Это выгроверонное на камне имя Никита никогда не забудет, будет держать в памяти до самой старости, пока не потеряет ее от старческих болезней и не умрет. «Юрий Войтовецкий» — гласила серая надпись. Она совсем не передавала характер Юры, его подход к жизни и взгляды. До сих пор для Никиты это выглядело все так странно и неправильно, что Юра здесь, под четырмя метрами земли, а не рядом с ним, живой и здоровый. Никита встаёт на колени, вглядывается в фотографию Юры, которую оставил здесь в прошлый раз. Может, фотография и не самая удачная, но зато Юра здесь выглядит таким счастливым, будто никогда и не погибал. Никита набирает почему-то ощущающийся тяжёлым воздух в лёгкие, собираясь заговорить, поболтать с Юрой, но внезапно его прерывают. — Эй, — бесцеремонно прерывает Никиту какой-то парень. Выглядел этот парень растрепанно и отнюдь не интеллигентно, потому Никита резонно решил, что это местный бомж, что ворует алкоголь с конфетами с могил и выпрашивает деньги у посетителей. — Денег с собой нет, — кратко отвечает Никита, уже начиная злиться, но желая поскорее избавиться от внимания человека без определенного места жительства. — Да не нужны мне твои деньги, — как-то по-знакомому возмущённо говорит парень. — Никит, пошли домой, я уже замёрз Никита недоуменно поворачивается к этому парню и застывает, не находя, что сказать и не зная, как реагировать. Перед ним стоял Юра — живой, здоровый, будто и не умирал. Никита было уже подумал, что это призрак — но Юра не был прозрачным или бледным, был одет по погоде и даже запах имел. Разве призраки могут пахнуть дешёвыми сигаретами? — А… Ты… — Никита поворачивает голову от надгробья к Юре и обратно, ничего не понимая. — Как?.. — Что «как»? — Юра недоуменно выгибает бровь, а затем и сап переводит взгляд на надгробье. Он сначала сам не верит, хмурится и несколько раз перечивает свое имя, дату рождения и смерти. — Чё это? — Юра вопросительно смотрит на камень. — Тёзка мой что-ли? — Ага, Тёзка с твоим полным именем, местом и временем рождения, вон, даже по фото одно лицо, — внезапно выпаливает Никита, злой и обескураженный. — Ты, давай, дурака из себя не строй. Скажи — зачем мертвым притворился? — Да не притворялся я! — Юра поднимает руки в защитном жесте, делая шаг назад, глядя Никите в глаза. — Я всё это время был живее всех живых, а это что за ерунда — не знаю. — Ох, Чёрт возьми… — Никита потирает переносицу, пытаясь справиться с головной болью. — Ладно, в любом случае я рад, что ты жив. Никита встаёт с холодной земли и заключает Юру в объятия, впервые за два долгих месяца чувствуя его тепло. Слезы начинают литься сами по себе, впитываясь в куртку Юры. — Я скучал по тебе, — Никите хоть и неловко от резкого наплыва эмоций, но он правда успел так сильно соскучиться без Юры. — Я знаю, — отвечает Юра, обнимая Никиту в ответ. Прошло несколько минут, прежде чем Никита смог вымолвить хоть что-то ещё. Прохладный ветер неумолимо трепал их одежду, но уже не ощущался таким мрачным и тяжёлым. Никита наконец чувствовал тепло, хотя погода совсем к этому не располагала. Он слегка отстранился, заметив отблик в очках Юры — это солнце показалось из-за вечных серых туч над головой. — Ты не представляешь, как мне было плохо без тебя, — говорит Никита, не в силах сдержать искренние чувства. — я просто не знал, как жить дальше, делал это просто по привычке. Юра, слушая его, тихо кивал, не делая прерывать Никиту. Всё-таки он пережил большой стресс. Хотя Юре и хотелось сказать хоть что-то, спросить и рассказать, но Никита вряд-ли сейчас хоть что-то воспримет и сможет обсудить. — Я не собирался исчезать или умирать, Никит, — наконец заговорил Юра, захватывая внимание Никиты. — Сам в шоке, как это произошло. Никита внимательно вглядывается в глаза Юры, в эти живые глаза. Он знал, что сейчас происходит что-то странное, что логика этого мира исчезла, но он не хотел думать об этом. Он просто радовался тому, что его любимый рядом, что снова можно шутить, смеяться и обсуждать жизнь за чашкой чая. — Что случилось? Как ты мог для всех умереть? — спросил Никита, стараясь понять, что стоит за всем произошедшим. Юра чуть хмурится, косится на надгробье, а затем пожимает плечами. — Я сам не знаю. Я вообще отдохнуть уезжал. Как мою смерть могли констатировать, если я вообще в другом населенном пункте был? — задумчиво отвечает Юра, все хмурясь. Никита посмотрел на надгробье, следуя взгляду Юры. Его сердце сжалось при мысли, что могло бы быть, если бы Юра сам не нашёлся, если бы он действительно бы умер. Как же легко было потерять всё… — Давай вернёмся домой, — внезапно заявляет Никита, вдруг решив, что они не могут оставаться здесь. — Нам нужно поговорить, разобраться со всем этим. А потом уже в полицейский участок заявимся, оживим тебя. Юра улыбнулся, слегка усмехнувшись. — Ну что ж, пошли. Есть что-то, о чём мне нужно рассказать, — сказал он и, положив руку на плечо Никиты, направился к выходу с кладбища. — Тёть Люба точно в шоке будет, что меня похоронили, пока я у нее огород вспахивал. Никита смеётся в ответ. Черт, это ведь та самая история из разряда «невыдуманные истории, о которых невозможно молчать». Хорошо только, что в итоге все закончилось хорошо.