Уксусы

Улицы города давно окутала ночь, в такое время Улан-Удэ засыпал либо окунался в приятную дрёму. Мало кто появлялся во дворах, большинство жителей не выходили в подобное время, лишь один человек шёл по улице, нервничая и смотря на часы. Ринчин и правда спешил, крайне неожиданно для него, но время позднее. Задержки на работе учащались, а беспокойству Айхана границ не было. Разница во времени у них час, но в жизни она ощущалась сильно. Уланов очень надеялся, что якут спал, больше волновать его не хотелось, хотелось прийти и лечь рядом. Молодой, приличный человек. Идеально уложенные волосы. Аккуратно выглаженная одежда. Ринчин выглядел идеально. Но по закону природы всё идеальное не идеально. В такое время драки были не редкостью, вливался в такие наш бурят прекрасно, но попасть в неё сейчас хотелось меньше всего. Шаг ускоряет. Ринчин не бежит, хотя близок к этому. Дорогу решает сократить через двор, он красивый, есть что-то в этом свете фонарей, мягко рассыпающемся, окутывающим деревянные лавочки. В такой атмосфере не хочется думать или работать, лишь отдыхать и раствориться, словно в нирване. В голове кружатся мысли, было бы неплохо уйти в отпуск, уехать вместе куда-нибудь, но это потом. Во дворе нарастает драка, в попытках обойти, Ринчин попадает в неё. Искать нож в кармане бессмысленно, выбраться из суматохи не сложно. Уланов доходит до подъезда, губа неприятно болит, а дотронувшись, видит кровь на пальцах, она капает на рубашку. На мусор, отстирывать смысла нет. Тихо открыв дверь, его встречает Баргузин. Соболь ластится, играть хочет. Бурят за ушком его чешет, как в проёме появляется знакомая макушка, Уланов даже свет не заметил. – Уже вернулся, күнэ, – в голосе нет вопроса, лишь констатация факта, под мягкие объятия. – Сегодня пришлось задержаться, – в объятия тянет крепче, пока не вспоминает про кровь, не хотелось бы испачкать домашнюю одежду. Сказать хочет, но лишь слегка отстраняет. Запах с кухни интересует. – Ты готовил? – Да, понял, что ты опоздаешь, решил ужин сделать, – губу рассматривает, пальцем ведёт, реакция за себя говорит. – Строганину будешь? Айхан легко за руку берёт, в ванну ведёт. Достаёт перекись. Прикладывает к губе, пока Ринчин шипит. – Больно? – Немного. – Чуть-чуть осталось. И без того пухлые губы опухают, «мечта любой девушки», яркие, большие и нежные-нежные, они словно манили Айхана. Вперёд поддаётся, в уголок губ целует. –Таптыыбын эйиигин Ринчин взгляд отводит, слегка смущается. Смотрит вниз, словно опомнившись, идёт переодеваться. Рубашку осматривает, смысла отстирывать нет, только на выброс, как и думал. С кухни веет приятный запах. Едят они всегда вместе, этот ужин не исключение. Айхан у плиты стоит, Ринчин сзади подходит, бесшумно, как хищник, и обнимает. Туймаада почти не реагирует, улыбается слегка, поворачивается, да в губы чмокает. – Строганина на столе, – голос мягкий, спокойный. Заглядывает на часы, ночь, тёмная и непробудная, взгляд якута говорит лучше тысячи слов. Ринчину этого взгляда хватает. За небольшой столик садится, есть принимается, нерасторопно – думает о чём-то. Айхан заканчивает, да рядом присаживается, жесты замечает, да не спрашивает, время даёт на раздумья. – Давай съездим куда-нибудь на следующей неделе? – Ты же работаешь, – Айхан смотрит непонимающе, Уланов знает, что отпуск так легко не дают. Они и правда давно не выезжали, но всё же... – Я с этим разберусь, – Туймаада смотрит недоверчиво, но под взглядом возлюбленного успокаивается. – Мы давно не были у Сараны, она приглашала нас недавно. Айхан лишь кивает, они разберутся с этим позже. Допивают чай, после якут утягивает его в спальню. На кровать ложится, после себе на грудь Ринчина тянет, приятно, Уланов размякает в объятиях. Они недолго так лежат, пока саха засыпает, бурят лишь наслаждается этой картиной. Со всеми делами и проблемами они разберутся позже, сейчас хочется наслаждаться обществом друг друга.