Baby, do you need a ride?

      Вечерний Сеул выглядит роскошно и привлекательно. Широкие проспекты ярко освещены искусственным светом, а асфальтовые дороги уже успели остыть после изнурительной сорокаградусной жары. Все лавочки вдоль аллеи заняты шумными отдыхающими, которые распивают спиртные напитки и делятся повседневными новостями за прошедшую неделю. Город пробуждается к ночной жизни: из близлежащих баров доносятся знаменитые песни и громкие голоса подпевающих. Только Чонгук, омега двадцати лет, чувствует здесь себя совершенно чужим.       Молодой человек все время робко держится в стороне, стараясь никому не мешать. Нервно перебирает руками атласные верёвки, опоясывающие его тонкую талию, и поправляет непослушную, съезжающую с плеча ткань чёрной блузы, чтобы соблазнительный вырез на груди не казался таким глубоким. Одежда ему явно не по размеру, слишком вычурная и кричащая, но неожиданно приятная на ощупь.       — Эй, расслабься, — толкает Юнги друга и предлагает сигарету, которую омега вынимает из пачки, но не поджигает, а задумчиво вертит в руке, стараясь сконцентрироваться хотя бы на ней. — Здесь все свои. Никто тебя не обидит.       Чонгук не очень-то в это верит. Лишь за прошедшие полчаса он словил на себе несколько похотливых взглядов, а потом еще хуже — чья-то рука нагло коснулась его упругой пятой точки. Это мерзко, грязно и развратно. Но Чонгук почему-то до сих пор не уходит. Хотя, если признаться честно и только самому себе, все же есть причина, по которой он как на иголках, а точнее на высоких ботфортах, переступает беспокойно с ноги на ногу и терпит весь этот фарс.       Альфа Пак Чимин. Шикарный, волнующий влюбленное сердце и невинную душу. Облаченный в кожаную куртку, с яркими татуировками, которые причудливыми узорами сползают с предплечья. Восседающий на мотоцикле «Харлей» далекого девяносто пятого года.       Родители, безусловно, не одобрят выбор омеги, да и сам Чонгук не сразу принял свою проснувшуюся потаенную сторону, которая потянулась на шлейф пряного мускуса, исходящего от мужчины. Стойкий, головокружительный аромат намертво засел в легких, нагло затуманил последние остатки рассудка, безжалостно отрубая все пути назад.       Чимин — наказание для такого правильного и стеснительного омеги. Грех во плоти, способный заставить скулить от сладостного удушья. Влажный сон, без спроса нарушающий четкий распорядок жизни. Да, он не идеален, но со своими железными принципами и правилами. С омегами Чимин обходителен и чуток. Никто не уходит от него разочарованным. В институте даже ходят слухи, что ловкий язык альфы обладает поистине змеиной гибкостью и способен запросто достать до чувствительной простаты и привести к сухому оргазму.       Чонгука, КОНЕЧНО ЖЕ, это не впечатляет, у него сугубо влюблённый интерес. Хотя познать искусные ласки мужчины и оказаться в его объятиях он не прочь. Именно поэтому он все же поддается на настойчивые уговоры Юнги и решает посетить нелегальные гонки, потому что надоело пускать слюни по своему эталону, пора переходить к более решительным действиям.       Ровно в полночь начинается шоу. Опытные гонщики постепенно стекаются к бару «The Garage», курят крепкие сигареты и оценивающе осматриваются. Главный закон этого вечера — каждому из участников нужно выбрать себе пару, с кем он совершит безумный забег. С каждой минутой народу становится все больше, и неуправляемая толпа пьяных людей в какой-то момент отсекает Чонгука от Юнги. Омега поддается стадному чувству и, чтобы спасти себе жизнь и не получить травмы, следует с ней в одном направлении.       Сегодня все одинокие омеги Сеула жаждут получить внимания и поднять себе настроение, поэтому они радостно пищат, когда кого-то из них сначала вылавливают в толпе, а после, взвалив на плечо, тащат к своему байку. Откровенное варварство, не иначе.       Чонгук с разочарованием наблюдает за всей этой вакханалией и потирает устало переносицу. Ему бы сейчас найти друга и все-таки бросить все свои сумасшедшие затеи, чтобы вернуться домой. Да и уже хочется снять с себя этот нелепый наряд, смыть плотно наложенный тон с липкой кожи и, закутавшись в лёгкое одеяло, провалиться в исцеляющий сон.       Но его мечтам не суждено сбыться, потому что, как только он решается на поиски Юнги, на его пути возникает тот самый альфа, который весь вечер не спускал с него пылающего взгляда. Незнакомый мужчина — невероятно высокий, с мускулистым телосложением. Он с явной силой потирает свои загребущие ладони и произносит:       — Так‐так, а кто это тут такой маленький у нас прячется?       Наглец громко смеется, искренне радуясь своей находке. Омега ему невероятно понравился, и он не планирует его отпускать. Сначала он покажет ему скорость своего мощного байка, а после зажмет где-нибудь в баре и испробует эту невинную мордашку на вкус.       Чонгук стопорится при виде внушительного альфа-самца, испуганно хлопает огромными карими глазками на своего преследователя и начинает искать пути отступления. Неуверенный шаг назад, второй, третий — и омега переходит на бег, судорожно пытаясь протиснуться через толпу. Он задевает идущих плечами, распихивает руками, чтобы поскорее скрыться. Дыхание становится тяжёлым, адреналин зашкаливает, и его бросает то в ледяной холод, то в пылающий жар. Он не оглядывается, хотя по звукам понимает, что за ним идут, чтобы поймать в капкан жадных и похотливых объятий.       Неожиданно перед ним встает преграда, и омега, не успевая затормозить, врезается в крепкую грудь, да так, что его отбрасывает назад, но надёжные и крепкие руки обхватывают тонкую талию и тянут на себя. Слышатся раздраженные матерные слова, а потом…       До умопомрачения ласковый, низкий, рокочущий голос задает вопрос:       — Чонгук, ты в порядке?       Омега, едва отдышавшись, поднимает глаза и буквально застывает в молчании, ведь перед ним — не кто иной, как сам Пак Чимин собственной персоной. Темные шелковистые волосы зачесаны назад, глубокие и завораживающие глаза смотрят с теплотой и толикой беспокойства. Пухлые розовые губы поджаты, словно он с титаническим усилием пытается сдержать себя и не позволить большего, пока рядом с ним хрупкий омега.       Ошеломлённый, Чонгук гулко сглатывает, прикасается кулачками к мышцам груди и уже по инерции хочет ответить, что у него все прекрасно, как за его спиной вырастает недовольный альфа, который гонится за ним уже продолжительное время. Незнакомец не сводит глаз с омеги и прожигает его уничтожающим огнём, давая понять, что разговор еще не окончен.       — Джек, какие-то проблемы? — обращается Чимин к альфе, за секунду меняя тон голоса на стальной. Его аромат мускуса мгновенно тяжелеет, окутывая волной Чонгука, словно стремясь пометить каждый сантиметр его тела, чтобы защитить и безраздельно присвоить себе. Руки Пака еще сильнее притягивают омегу ближе, да так, что Чонгуку ничего не остаётся, как уткнуться носом в мужественную шею и жадно вдыхать полной грудью родной запах.       — Я… Я… — мужчина неожиданно заикается, не в силах произнести ни слова. Подавляющий, доминантный шлейф Чимина заставляет склоняться перед ним. Внутренний зверь щетинится, жалобно скулит, пряча наглую морду в лапы. Он не готов вступить в бой с этим противником, признавая его величие и свое полное поражение.       — Свободен, — холодно чеканит Чимин, указывая направление коротким кивком головы, мысленно посылая на три весёлые буквы. И немедленно возвращает все свое внимание омеге.       Чонгук в это время находится не здесь, он в своем собственном раю, на невесомых пуховых подушках, утопает в ощущении нежности и безграничного счастья. Как зависимый вдыхает, вдыхает благоухания, исходящие от альфы, и готов заскулить от накрывающего блаженства.       — Кх, кх, — Чимин привлекает внимание замечтавшегося омеги покашливанием. Нет, ему невероятно приятны объятия Чонгука, и он совершенно не против них, но ему в ближайшее время предстоит сесть на байк, и не хочется делать это со стоящим членом в узких штанах.       — Ох, прости… — Чонгук наконец приходит в себя, отстраняется нехотя и спешно благодарит.       Альфа в этот момент пристально сканирует сегодняшний необычный образ омеги и едва заметно ухмыляется. Он прекрасно помнит этого мальчишку: огромные черные оправы на пол-лица, мешковатая одежда, намеренно скрывающая такие соблазнительные изгибы тела. Сумка через плечо, а в руках — вечно тяжёлые книги, которые омега регулярно таскает из одной аудитории в другую.       Один раз Чимин даже предложил Чонгуку свою помощь, устав смотреть, как тот пыхтит, с трудом поднимаясь по лестнице на пятый этаж в новом здании университета, но малыш, видимо, его испугался. Прижимая к себе злосчастные рукописи, альфа был вежливо, но твердо послан нахер со своей заботой. И с того самого момента Чимин не выпускает его из своего поля зрения. Потому что такому привлекательному и «грозному» малышу постоянно требуется защита.       Впервые за долгое время Чимин искренне заинтересован собеседником напротив, а еще цветочный жасмин омеги отлично сочетается с его ароматом, соединяясь в воздухе в соблазнительный дуэт: невинности и страсти. С одной стороны — кристальная чистота и свежесть, с другой — тёплый, животный, почти «грязный» шёпот мускуса. Этот невероятный контраст — главная магия их ароматов.       Чонгук наконец полностью приходит в себя и нервно теребит свободные рукава своей блузы, пытаясь скрыть в них утонченные пальчики. Чимин замечает это, опуская пронзительный взгляд, и улавливает контур тату на одной из них. Он машинально, но невероятно аккуратно тянет ее на себя, чтобы рассмотреть поближе. На безымянном чёрные буквы обведены жирными линиями. Как истинный ценитель прекрасного и завсегдатай тату-салонов, альфа сразу понимает, что оно сделано совсем недавно, но не это привлекает пристальное внимание мужчины, а знакомые инициалы: JM. Его инициалы, которые давно закрепились за ним.       Сердце Чонгука проваливается в бездну, превращаясь в комок ледяного стыда. Каждая клеточка его пальца горит под пристальным взглядом Чимина. Эта татуировка — вечное напоминание о той пьяной ночи, когда Юнги уговорил его «расслабиться за парой стаканчиков», а в итоге они оба напились до беспамятства. Чонгук, с красными от слёз глазами, твердил, что никогда не осмелится подойти к Чимину и извиниться за своё нелепое поведение. И тогда знакомый Юнги шутник-татуировщик с пьяной ухмылкой предложил «запечатлеть чувства навеки». И Чонгук, в состоянии алкогольного отчаяния, согласился. Получилось уродливо и небрежно — вечное клеймо на идеальной загорелой коже. Утром, вместе с тяжёлым похмельем, пришло и горькое осознание. Омега готов был сорвать кожу, лишь бы стереть это свидетельство своего глупого поступка, но уже было поздно.       Бровь мужчины медленно ползёт вверх, а внезапный интерес к Чонгуку разгорается с еще большим азартом. Милое создание, недавно прогнавшее его взашей, прячет от него такую интимную вещь, как тату с его собственным именем. Маленький дерзкий негодник покрывается легким румянцем, смущенно прикусывает губу и зачарованно смотрит на хищника, обескураживая его.       Чимин решительно и властно привлекает к себе омегу так, чтобы их лица соприкасались кончиками носов, и произносит соблазняющим голосом:       — Малыш, тебя подвезти?       Чонгук изумленно распахивает глаза, затаив дыхание. Это не просто невинный вопрос, это зашифрованная кодовая фраза всех байкеров в их округе. Альфа сам предлагает стать его парой на сегодняшний мотозабег.       — Да, — только и успевает произнести взволнованный омега, как его легко подхватывают на руки и несут на заполненную парковку.       Вокруг слышатся голоса поддержки, улюлюканья и пронзительный свист. Король ночи и драйва выбрал себе омегу, значит, уже совсем скоро звенящая тишина взорвется от оглушающего рева моторов и дребезжания железных коней. Чонгук обвивает мускулистую шею альфы, стараясь не двигаться, чтобы не мешать Чимину. Мужчина доходит до байка и аккуратно ставит на землю свою ценную ношу. Проходится костяшками по щеке и, не удержавшись, касается указательным пальцем очаровательного, вздернутого носика, чтобы подначить Чонгука. Тот сначала хмурится на это, недовольно морщится, скрещивая руки перед собой в спасительной защите, а после впивается ими в крепкие плечи альфы, когда Чимин снова поднимает его над землёй и сажает на высокий «Харлей».       Мотоцикл выглядит по-настоящему внушительно. Он создан, чтобы покорять горизонты, заставлять сердце биться чаще и вызывать неподдельное уважение. Байк — это воплощение безудержной свободы, мощи и бунта, заключенное в сталь. Управлять им — все равно что оседлать дикого мустанга. Он требует полной отдачи, концентрации и безоговорочного уважения. Он не прощает роковых ошибок.       Чонгук умещается на самом краю, опуская руки на сиденье. Ему с одной стороны страшно ощущать под собой железного коня, а с другой — в душе просыпается ненасытная жажда адреналина и манящая неизвестность. Он видел, как гоняют на байках только в фильмах, и сейчас, когда его ладошки оглаживают кожу, прикасаются к рулю и рычагу тормоза, уже не терпится рвануть вперёд, обгоняя ветер и ночную тьму.       — А вот это пока трогать не нужно, — мягко произносит Чимин, бережно уводя непослушные руки омеги от спидометра.       Ласковый голос предостерегает от травмоопасных решений, но альфа, как уверенный повелитель мощного зверя, красноречиво обещает дать порулить позже, а пока его пухлые губы находят холодные пальцы и оставляют смазанный поцелуй на тату. Это выглядит не как поклонение себе, это трепетный жест принятия влюбленности омеги, которую Чимин готов разделить в эту ночь. Он не задумывается о будущем, следует по течению, но Чонгук слишком милый и хрупкий, чтобы его просто так отпускать.       Через десять минут к старту подъезжают участники. Для полной безопасности на каждого надет шлем, а руки водителей спрятаны в перчатки без пальцев — для удобного вождения. На середину трассы выходит стройный и невероятно красивый омега. В его руках зажат белый платок, который он поднимает вверх и мысленно считает…       Три… Чонгук прижимается ближе к Чимину со спины, плотно окольцовывая его талию.       Два… Чимин улыбается, чувствуя, как ладони омеги намертво вцепились в ткань его футболки, по неосторожности слегка задрав ту, отчего потоки ветра охлаждают его горячую кожу.       Один… Развевающийся платок резко опускается вниз.       С ревом, больше похожим на рык, мотоциклы одновременно срываются с места. Воздух на мгновение становится густым и горячим, пахнущим жженой резиной.       Чимин одним точным движением включает первую скорость, и его «Харлей» с неумолимой силой устремляется вперед. Чонгук на секунду теряет дыхание от резкого толчка, но тут же вжимается в спину гонщика еще сильнее, чувствуя, как под ладонями напрягаются мышцы. Ветер из ласкового бриза превращается в оглушительный ураган, бьющий в лицо и заставляющий сердце бешено колотиться где-то в горле.       Белая линия разметки под колесами сливается в сплошную. Омега прикрывает глаза, но тут же распахивает их, боясь пропустить хоть секунду этого безумия. Перед глазами мелькают спящие здания, припаркованные машины и высокие фонарные столбы. Редкие пешеходы в этот вечер сторонятся проезжей части и неспешно бредут по узким тротуарам, рефлекторно поворачивая голову на звуки пролетающих байков. Светофоры в это время монотонно мигают жёлтым цветом, открывая путь любителям быстрой езды. Никаких пробок и раздражающих звуков клаксонов, только адреналин в крови, сумасшедшая скорость и пьянящая свобода.       Финишная прямая не за горами, поэтому Чимин решительно увеличивает подачу газа, вырываясь вперёд. Противники отстают, не решаясь соперничать с альфой, и это приводит его к безоговорочной победе. Харлей первым пересекает заданную траекторию и успешно справляется с важнейшей задачей на сегодняшний вечер.       Народ приветствует победителя громкими аплодисментами, восторженно выкрикивает его имя и радуется своим выигрышам, которые они обязательно получат, мудро поставив на Чимина. Самого мужчину деньги уже давно не интересуют, он выше них, для него это просто один из способов сбросить накопившееся напряжение.       Чонгук за спиной Чимина приходит в движение, и альфа поворачивается к нему вполоборота, чтобы узнать о его самочувствии, но все слова разом застывают на его пересохших губах, когда он натыкается на горячий, обжигающий взгляд. В широко раскрытых карих глазах омеги танцуют чертята, способные испепелить все вокруг, даже такого, как Пак Чимин. Поэтому альфа в считанные секунды принимает решение и, резко надавив на газ, снова срывается с места.       До его дома они добираются за десять минут, и когда альфа ставит Харлей на подножку, Чонгук спрыгивает первым. Омега стягивает с себя тяжелый шлем и прыгает в раскрытые объятия Чимина. В голове шум, в душе — безудержная радость и бурлящее море эмоций, с которыми сложно совладать. Но теплые и сильные руки мужчины усмиряют пыл, а трепетный поцелуй оказывает спасительную поддержку.       Чимин крепко переплетает руки с Чонгуком и ведёт его в свое логово. Омега заинтересованно крутит головой, не задавая вопросов, но мысленно уже представляет, что его ждёт. Квартира Пака выглядит ухоженной и светлой. По всему периметру мерцает тусклая подсветка, создавая интимность.       Прибывшие стягивают обувь в коридоре и перебираются в гостиную, где Чимин предлагает вина. Внимательный альфа не торопится, галантно ухаживает за Чонгуком. К напитку подает зеленые оливки без косточки и горький тёмный шоколад.       Они располагаются за барной стойкой, пригубив по глотку. Кондиционер работает на максимальной мощности, охлаждая разгорячённую кожу; тихий джаз ненавязчиво разливается по полумрачному помещению, убаюкивая порыкивающим тембром солиста.       — Знаешь, я до сих пор чувствую лёгкую душевную боль, когда вспоминаю наше первое знакомство. — Чимин в этот момент запрокидывает в рот кусочек тающего шоколада и, наклонив голову вбок, рассматривает милое создание, утопающее в румянце.       — Прости, я не хотел тебя обидеть, просто..       — Просто ты, я и твои неподъемные десять килограммов занудных книг. Я предложил руку и сердце… — игриво шутит альфа, при этом облизывая губы, как сытый и довольный сиамский кот, — в смысле, помощь… А ты посмотрел на меня так, будто я сказал тебе что-то непристойное.       — Но это не так! — повышает голос Чонгук, при этом даже умудряется хлопнуть по столу своим маленьким кулачком, чтобы доказать свою правоту.       — О, еще как. «Я сам!» — гордо сказал ты мне тогда. Эти два коротких слова ранили меня в самое сердце.       — Хватит меня разыгрывать. Тогда ты выглядел таким же наглым и самоуверенным, как и сейчас.       — Самоуверенным? — Мужчина спрыгивает с высокого барного стула, и обойдя мешающее пространство, останавливается прямо перед Чонгуком, смотря на него сверху вниз. — Значит, моё желание поцеловать тебя прямо сейчас — это тоже наглость? — Чимин медленно наклоняется, чтобы почувствовать, как слабый аромат омеги внезапно расцветает, сочится, наполняя всю гостиную своим нежным и девственным ароматом. — Можно я тогда тебя поцелую? Ну, знаешь, чтобы залечить мои старые душевные раны?       Соблазнительные виноградные губы Чимина наконец находят долгожданный приз. Он ласково ведёт в глубоком поцелуе Чонгука, проталкивая настойчивый язык в жаркий рот. Руки хаотично оглаживают идеальные пропорции, сжимают упругие ягодицы, зарываются в волосы, фиксируя голову в одном положении.       Чонгук в руках байкера дрожит, покрываясь мелкими мурашками. Горячее дыхание опаляет его бархатную кожу, жадные губы альфы сеют на ключицах свои первозданные узоры, которые долго будут вызывающе красоваться на теле. Кончик языка проходится по вставшему соску, срывая тихий скулеж. Чимин — опытный охотник, поймавший в свои сети трепетную лань. Он ее обласкает, соберёт самый вкусный сок с потаенных мест и безжалостно разрушит на части, чтобы она даже не думала от него убегать.       Они перемещаются в спальню, валятся на удобную кровать и жарко целуются. Торопливо стягивают друг с друга одежду, обнажая свою кожу и души. Пробуют друг друга на вкус проворными языками и влажными губами. Чонгук бережно скользит пальчиками по татуировке на предплечье, в перерывах между поцелуями внимательно рассматривает рисунки, пытаясь запомнить каждую линию. Чимин блаженно прикрывает глаза на мгновения, фокусируясь на прикосновениях. Подается вперёд, чтобы ухватить как можно больше ласки, а затем вновь перехватывает инициативу.       Переворачивает послушного Чонгука на живот и заботливо подкладывает мягкую подушку. Он абсолютно уверен: Чонгук еще совершенно невинен, поэтому нужно сделать все правильно. Нос альфы упирается в шею, жадно вдыхая разрастающиеся нотки жасмина. Девственный цветок пахнет сладким, насыщенным мёдом, только что собранным с душистой пасеки. Мужчина медленно проходится вдоль позвоночника поцелуями, смело мнет упругие ягодицы, желая зарыться в них глубоко и надолго. Что он, собственно, и собирается сделать, но перед этим низким, мурчащим голосом спрашивает разрешение. Взволнованный Чонгук кивает головой в немом согласии, трет от нетерпения искусанные и алые губы, а после, затаив дыхание, чувствует, как…       Длинный язык с металлической штангой ловко обводит анус по всей окружности, старательно вылизывает, делая промежность более скользкой. Прозрачная слюна растекается по чувствительной коже, но ее тут же ненасытно собирают и проталкивают внутрь. Чонгук взвизгивает от новых для него ощущений, скулит, зарываясь в подушку и изо всех сил пытается расслабиться. Непроизвольно подается назад при каждом толчке, судорожно сжимая смятую простынь. Чимин умело использует искусство ласк, доставляя удовольствие. Глухо рычит, когда омега выгибается от наслаждения и успокаивающе поглаживает упругие окружности.       Внутри Чонгука жар, вкус мёда растекается во рту, и альфа смакует его, шепча при этом, какой омега пьянящий и сладострастный. Нарастающий оргазм поднимается от кончиков пальцев, проходится по всему телу и скапливается в паху, пытаясь вырваться наружу. Чимин находит небольшой член омеги и, сделав пару движений вверх и вниз, зажимает его в руке, чтобы продлить мгновение перед неизбежным обрывом. Омега замирает, пойманный в ловушку между болью и блаженным удовольствием, не в силах пошевелиться...       Сокрушительная разрядка закладывает уши, и тело Чонгука сотрясается в экстазе, унося его за пределы реальности. В глазах двоится, и в последнем проблеске сознания он видит лишь ликующий взгляд альфы, ставший для него в этот миг центром вселенной.       Нагой и удовлетворенный, Чонгук выглядит совершенно разбитым после первого подхода, а они только начали и останавливаться на этом не собираются. Альфа позволяет омеге прийти в себя, слизывая остатки тягучей медовой смазки, а после переворачивает на спину и тянет его за сочные бедра на себя. Зубами проворно раскрывает шуршащий пакетик от презерватива и шипит, натягивая его на свой возбужденный ствол.       Первое плавное проникновение вызывает у омеги панику. Слезы собираются в уголках глаз, и он инстинктивно пытается оттолкнуть альфу, но Чимин накрывает его своим телом и шепчет успокаивающие слова. Он двигается осторожно, входя полностью и, опершись на согнутые локти у головы омеги, целует в дрожащие губы. Последующие толчки тягучие и более медленные. Чонгук постепенно привыкает к ощущению наполненности, расслабляется в надежных объятиях альфы и пронзительно стонет, когда Чимин, поменяв угол проникновения, попадает по комку нервов.       — Еще, — уже более уверенно шепчет омега. По разгоряченному телу ползёт жар, дыхание сбивается. Его зубы скользят по напряженной шее, оставляя мелкие ранки. Омега закатывает глаза, запрокидывает голову, сжимая тёмные волосы Чимина.       Непередаваемые, жгучие ощущения накрывают его с головой, когда мужчина ускоряется, принося за собой шлейф тяжелого мускуса. В воздухе взрываются два аромата, соединяясь между собой, как и пылающие тела их хозяев. Чонгук уже откровенно стонет, двигает бедрами и нет ни единой мысли, ни тени стыда — есть только этот всепоглощающий ритм, дикий и неудержимый. Его собственное гибкое тело больше не подчиняется ему, повинуясь лишь древнему инстинкту. Каждый воспаленный нерв будто оголен, и Чонгук уже на грани, чувствует, как где-то глубоко внутри сжимается пружина, готовая вот-вот распрямиться с неудержимой силой.       Пик удовольствия накрывает обоих, как осенний дождь. Прохладные струйки блаженства стекают по позвоночнику, заставляя всё тело сжаться в объятиях, а после рассыпаться золотыми листьями. Укутывают дымкой истомы и оставляют после себя лишь томительное, пронзительное эхо и желание дремать, прижавшись к источнику тепла. Веки наливаются свинцом, сознание уплывает, но прежде чем окончательно провалиться в сон, Чонгук успевает почувствовать легкое, почти невесомое прикосновение губ. Как последняя капля осеннего дождя — и этого достаточно.

***

      Позднее утро встречает сонного омегу бодрящим запахом свежесваренного кофе и крепкими объятиями. Заботливый Чимин утягивает в поцелуй, относит на руках в душ, помогая смыть остатки страстной ночи, а после на «Харлее» отвозит домой, чтобы омега переоделся в более удобную одежду. Ведь их впереди ждёт первое свидание в самом лучшем ресторане Сеула, ночные поездки и много-много сладостных минут наедине.       Через пару месяцев на руке Чонгука, рядом с тату JM, появится тонкое серебряное кольцо как знак самых преданных и искренних чувств, а на широкой груди альфы — новый рисунок: ритм сердца его омеги и самые дорогие и любимые инициалы — JK.