Трон не должен пустовать

Ричард не готов к разговору со своим королём, поэтому решает прийти в тронный зал, большую часть времени пустующий, пораньше. Тогда он успеет расслабиться и как следует подумать, чтобы чётко сформулировать свою будущую речь и не отнимать у его величества драгоценное время. Альдо скорее всего опоздает – у него сейчас слишком много дел и забот. Робер уже не единожды говорил, что их король спит по пять часов за ночь, не больше. Солнечные лучи заливают коридор, по которому идёт Ричард, ослепительным светом, бликами и десятками радуг отражаясь от хрусталя и позолоты. Боковая дверь в тронный зал чуть приоткрыта, Дикон собирается потянуть её на себя, но что-то заставляет его замереть. Звуки, доносящиеся изнутри – беспокойные, странные. Ричард закусывает губу и прислушивается. Высокий звенящий смех, а потом шёпот на два голоса: – Обещаешь, что придёшь ко мне сегодня? – Как только закончу свои дела. Ты понимаешь, сейчас не время для праздности, Альдо. – Я буду спать только с тобой. Если ты снова меня бросишь, – король опять смеётся, – будешь сам объяснять Дикону мой болезненный серый цвет лица! Ричард слышит своё имя и чувствует, как заливается краской. Матушка его учила, что подслушивать нехорошо. Говорила ли она, что нехорошо подглядывать? Ричард не помнит, но пошевелиться не в силах. Король Альдо Первый привычно великолепен, хоть и одет вместо благородного белого шёлка и золота в одежду попроще: обычный бежевый дублет с вышитыми золотыми нитями узорами лишь у ворота и на манжетах, белую рубашку, бежевые штаны и высокие кожаные сапоги. Зачёсанные назад золотистые волосы перехвачены простым обручем белого металла вместо роскошной и тяжёлой короны Раканов, усыпанной горой самоцветов. Но даже в такой неброской одежде Альдо был настоящим монархом, призванным самой Кэртианой на исходе Круга. От него веет уверенностью, тысячелетней историей рода истинных Повелителей – Ричард не может отвести глаз и не может ни о чём больше думать. – Иди сюда, – Альдо тянет своего Первого маршала за собой, взбирается по каменным ступенькам к массивному и величественному трону – обитому белым бархатом, украшенному позолотой и инкрустацией с гербом Раканов – спиной вперёд, легко и стремительно. Робер едва поспевает за ним и, если Ричарду не изменяют глаза, улыбается, необычно, сдержанно, но искренне. Ричард всматривается в лицо Иноходца и не находит ни морщинки между обычно сведёнными в раздумьях бровями. Хмуро сжатые в тонкую линию губы Робера чуть раскрываются, обнажая зубы, и тут же оказываются накрыты другими губами – губами Альдо Ракана. Сердце Ричарда пропускает удар. – Альдо, – после долгого поцелуя, заставившего Ричарда забыть, как дышать, наконец слышится тихий голос. Вместо ответа Альдо падает прямо на мягкие белые подушки трона, увлекая Робера за собой. – Ты с ума сошёл, – бормочет Робер, впрочем, не делая серьёзных попыток высвободиться из объятия своего короля и любовника. Они любовники, понимает Дикон сразу, ясно и без особого удивления. Они любят друг друга, они спят друг с другом, они самые близкие люди друг для друга, – и в этом нет ничего дурного. – Ты не приходишь в мою спальню, мой Иноходец, где ещё мы можем побыть наедине? – еле слышный шёпот. Ричард напрягается, вытягивается в струну, чтобы не упустить ни единого звука, доносящегося из зала. Король целует Робера в шею, усаживая верхом на свои колени. Тот широко разводит бёдра, прогибаясь, всем телом ища контакта с Альдо, начиная тереться. Ричард ойкает и прижимает ко рту костяшки пальцев. В его штанах становится тесно и жарко. Альдо красив, как божество, Ричард видел это всегда и обожал своего сюзерена с первого дня знакомства, но именно кошачий, абсолютно непристойный изгиб спины Робера становится спусковым крючком. Две фигуры на троне оплетают друг друга руками, тихо стонут, целуясь, слышится шуршание ткани. – Я это сниму, – дублет летит в сторону, Альдо спешно выпутывается из мешающих вещей, Робер ему помогает, перемежая каждое действие поцелуем: в шею, в губы, в висок. Альдо шутливо протестует, что-то бормочет, просит любовника не мешать. Ричард не сдерживается и, расслабив завязки, запускает руку за пояс. Собственное влажное возбуждение почти болезненно отзывается на касание холодной ладони. Ещё несколько минут возни – и вот уже штаны Робера опущены и в просвете между ними и выпростанной рубашкой Ричард видит полоску голой кожи, которую оглаживает, ласкает рука Альдо, унизанная крупными перстнями. Стараясь дышать ртом, чтобы не было слишком шумно, Ричард в первый раз толкается в свой кулак и застывает. Тело словно пронзает десятком молний, – задрав рубашку Робера до самых лопаток, Альдо сжимает ягодицы, крепкие, мускулистые, такие, какими и должны быть они у того, кто проводит в седле треть жизни. Робер не сдерживает стон, Альдо продолжает, Ричард кусает губы. – Подожди, – голос искажён страстью так, что непонятно, кто говорит. Несколько вздохов, поцелуи – и Робер берёт пальцы Альдо в рот, чтобы снять все перстни, один за другим, зубами. Альдо смеётся и наблюдает за ним, откинувшись на спинку трона. Кольца звенят, падая на мраморный пол и рассыпаясь, но до этого нет никому дела, – освобождённая из их плена рука исчезает где-то между двумя сплетёнными телами. Ричард успевает увидеть блеск крохотного стеклянного флакона – масло или благовония? Робер, слегка качаясь, крепко зажмурившись, подаётся вверх, – и до Ричарда доходит. Он насаживается на пальцы Альдо, впускает их в себя по одному. Вторая рука короля надёжно обхватывает Робера поперёк спины, удерживая, не позволяя упасть или неосторожно дёрнуться. Ричард не понимает, как долго это продолжается, он слишком сконцентрирован на том, чтобы не начать стонать, чувствуя пульсацию члена под рукой и стекающие по стволу капли предсемени. Наконец, правая рука Альдо, та, что осталась без колец, ложится на напряжённое бедро Робера, а он сам подаётся чуть вперёд и наверх. Между ягодиц Робера мелькает член Альдо – Ричард это видит явственно и чётко – и пропадает вмиг, остаётся только разочарованно вздохнуть. – Мой хороший, – мурлычет Альдо в ключицы своему маршалу, когда тот начинает двигаться резко, рвано, прогибаясь сильнее. Пальцы Робера на плечах Альдо совсем побелели – скорее всего останутся синяки, но королю это не мешает, с закрытыми глазами и откинутой назад головой он ловит заданный Робером темп. – Да, да, да! – движения становятся грубее, интенсивнее, Робер вскидывает голову, подставляя беззащитное горло, хрипя и шумно дыша. Альдо его целует, скрещивает руки на его спине, притягивая, почти рычит в поцелуй. Ричард так поглощён происходящим, что перестаёт беспокоиться о том, чтобы вести себя тихо. Всхлипывая, закусывая щёки изнутри до крови, дрожа всем телом и с трудом удерживаясь на ногах от обрушившегося на него ощущения, Ричард выплёскивается в свою ладонь, и на тёмной ткани штанов проступает большое мокрое пятно. В этот момент Альдо особенно яростно дёргает головой, венец срывается с его чела и с оглушительным звоном падает на пол. На секунду всё испуганно замирает, а потом протяжный стон разрезает тишину, – Альдо изливается внутрь Робера. Тот продолжает двигаться вверх и вниз, помогая себе рукой, и вскоре присоединяется к Альдо. Ещё несколько минут Ричард смотрит на них – заполошно дышащих, обнявшихся, с блестящими глазами и дурацкими улыбками на лицах – и уходит. До встречи с его величеством нужно успеть привести себя в порядок.