Waterfall

Дождь начался ещё вчера. Сначала — мелкий, почти неощутимый, к полуночи он хлынул, будто кто-то на небесах забыл закрыть кран. За пару часов город промок до нитки. Капли барабанили по подоконнику, стекали по стёклам мутными дорожками, срывались с крыши и грохотали в водостоке. Звук гипнотически убаюкивал квартиру. Тэкджу лежал лицом к окну. Его спину согревали тёплые выдохи: горячее тело Жени прижималось вдоль всего позвоночника. Большая бледная ладонь была заброшена на талию, едва касаясь кожи на животе. Во сне пальцы на его загорелой коже чуть-чуть беспокойно шевелились. Вибрация телефона прозвучала в тишине оглушительно громко. Тэкджу вздрогнул, просыпаясь, но глаз не открыл. С каждым жужжащим сигналом внутри поднималось знакомое беспокойство: пора. Задание — и, судя по всему, срочное, раз его посмели бесцеремонно тревожить ночью. Женя, ещё полусонный, двинул тяжёлой рукой на его талии, крепко перехватывая поперёк живота, буквально вдавливая в себя и лишая возможности пошевелиться. Но Тэкджу и самому не хотелось отвечать на этот звонок. Мягкость постели, уютный кокон тепла, в который заключало его мощное тело Жени, и тихий шёпот дождя за окном лишали воли. Телефон взял короткую передышку и снова взорвался раздражающей вибрацией.   — Подними, — хрипло пробормотал Женя, не открывая глаз. — Не хочу, — честно признался Тэкджу, чувствуя, как по его рёбрам лениво скользит ладонь. — Ну и не поднимай, — буркнул тот, зарываясь носом ему в волосы на затылке. — Я могу сказать им, что ты вне зоны доступа. Ветер снаружи швырнул в окно горсть капель. Глухой удар.  Кореец закрыл глаза. Он знал, что всё равно встанет. Всё равно поедет. Но сейчас, на пару минут, позволил себе сделать вид, что ничего этого нет. На мгновение страшно захотелось, чтобы этого звонка не было. Чтобы дождь не заканчивался. Чтобы он не был агентом, а оставался просто слабым человеком, любимым, никому не нужным, кроме этого мужчины за спиной. Телефон умолк. — Ты уйдёшь сейчас? — спросил Женя. Кореец медленно кивнул и сел, стягивая с себя одеяло. — Насколько это срочно? Мужчина знал, что его ответ совсем не понравится любовнику.  Женя медленно приподнялся на локте, глядя снизу вверх. Волосы торчали во все стороны, лицо всё ещё полусонное и от этого непозволительно красивое. Светлые брови сведены, губы упрямо поджаты. Тэкджу вдруг подумал, что тот может злиться, даже не полностью проснувшись, и при этом оставаться таким невыносимо притягательным. — Сколько можно, Тэкджу? — тихо спросил он Кореец отвёл взгляд и лишь коснулся его плеча, будто извиняясь. — Слушай, я не прошу тебя отказываться от этого задания, — выдохнул блондин. — Но останься со мной хотя бы до утра.  — Женя… — Скажешь, что не услышал. Что крепко спал, — он сел в постели, упираясь спиной в подушку и смотря прямо на любовника. Блондин выглядел слишком соблазнительно-сонным и тёплым на фоне тёмных простыней. — Ну же, — сказал он мягко, — ляг обратно. Тэкджу послушался. Он стащил ту одежду, которую уже успел надеть, и медленно опустился обратно на край кровати. Не под одеяло, а просто поверх. Женя тяжело выдохнул, притянул его спиной к себе и уткнулся лицом в волосы. — Ты ведь не хочешь уезжать, — прошептал, водя носом по тонким волоскам на затылке. — Но уеду. — Знаю. Пауза.  Дождь снаружи усилился. — Иногда мне хочется подорвать твою чёртову работу. Ответа не последовало. Тэкджу смотрел в тёмное окно, где вода текла по стеклу, преломляя свет фонаря. С каждым годом конфликт между чувствами и долгом лишь нарастал, а решения он всё ещё не видел, хотя понимал: рано или поздно придётся сделать выбор.  Женя тоже молчал — он всё сказал. Его пальцы лениво двигались по животу без нажима, но с очевидным смыслом. Это не было приглашением — это было требованием, завёрнутым в молчание. Первые поцелуи были медленными, мягкими. Блондин прижался к нему, целуя лицо, губы, шею, пробуя его кожу на вкус. Руки скользнули по груди, по животу, двигаясь ниже — к белью. — Ложись, — сказал Женя.  Голубые глаза цепко следили за каждым движением. Кореец слишком хорошо знал этот упрямый взгляд. Знал, что спорить бессмысленно. Знал, что он виноват. И в этот раз было гораздо проще подчиниться, чем сопротивляться и вызвать ненужную агрессию. Тэкджу улёгся на спину, глядя в потолок, подсвеченный отблесками с улицы. Блондин склонился над ним, опираясь локтями по бокам от его тела, и некоторое время просто пристально смотрел. После, губы скользнули по шее, по ключицам, по солнечному сплетению. Когда тёплое дыхание коснулось живота, кореец закрыл глаза, глубоко вздохнув.  Шум воды и стук капель по стеклу сопровождали каждое движение губ, каждый выдох блондина, когда тот скользнул ниже. Женя устроился между ног. Поза была удобной для обоих: мягкое тепло тела, гладкая кожа, крепкий живот, чуть разведённые колени. Он целовал внутреннюю сторону бедра — горячую, чувствительную, скользя губами по линии паха и лобку. Пальцы уже обхватили основание, и член, даже не полностью возбуждённый, поддался навстречу — будто просил, чтобы его взяли. И Женя не смог отказать, беря в рот — пока не глубоко, но погружая нежную кожу в обволакивающее тепло. Тэкджу выдохнул, закрывая глаза и чуть сжимая простыню. Его тело выгнулось навстречу, толкаясь в горячую влажность.  Тёплый язык на головке, чёткий ритм и ладони, прижимающие бёдра к кровати. Всё это в полной тишине, сопровождаемой лишь гулом воды снаружи, звуками дыхания и шелестом простыни под телом, которое с каждой секундой дрожало всё сильнее. — Женя… — хрипло выдохнул Тэкджу. — Слишком… слишком быстро… Блондин на это только сильнее сжал щёки, ускоряясь. Оргазм накрыл корейца резко: тело выгнулось, сладкий стон сорвался с губ вне его воли. Бёдра поддались вверх — он кончил, откинув голову и ударившись затылком об изголовье, изливаясь в рот любовника. Блондин оторвался от его паха, поднял голову и облизнулся, медленно, с видом охотника, которому достался любимый трофей. — Хочешь ещё? Тэкджу молча кивнул. Потому что действительно хотел. Потому что не хотел уезжать. Потому что он принадлежал этому мужчине.

___

Женя не торопился. Он лежал рядом, наслаждаясь видом: тёплое тело раскинулось на простыне, дождь всё также шептал за окном, выстраивая свою партитуру этой ночи. Возбуждение не отпускало его уже давно — ещё с самой первой секунды, как услышал хриплый стон любимого голоса, с первой горячей каплей на языке, с первого толчка в рот, когда пальцы Тэкджу вцепились в его светлые волосы, как будто только это держало того в реальности. Но сегодня ему было мало просто разрядки. Он хотел сделать так, чтобы каждая клеточка тела любовника помнила о блондине до их следующей встречи. Чтобы память о нём осталась в каждом сантиметре этого восхитительного мужского тела, в каждом нервном волокне. Тэкджу лежал на спине, бессильно раскинув руки в стороны, и дышал так тяжело, словно только что пробежал десятки километров, а не стонал и извивался от ласк пару минут назад. Щёки раскраснелись, губы раскрывались в такт дыханию, а на животе поблёскивала одинокая тёплая капля. Волосы на висках и лбу липли к коже из-за пота.  Невыносимо красивый. — Не засыпай, — прошептал Женя, скользнув пальцами по широкой груди и ключицам, приподнимаясь. — Всё только начинается. — Я не сплю, — отозвался Тэкджу, не открывая глаз; голос ещё ломался от недавнего оргазма. Он с удовольствием принимал ласки, подставляясь под поглаживания живота, боков, шеи и щёк. Кореец растянул губы в мягкой усталой полуулыбке, наслаждаясь касаниями, словно большой кот.  Женя навис сверху и осторожно прижался к его рту, посасывая нижнюю губу любовника. Тэк внезапно перевернулся на бок, сплетаясь с крепким телом напротив теснее, и подтягивая блондина к себе ближе.  Большая тяжёлая ладонь двинулась по спине корейца от затылка к пояснице и скользнула вперёд, в район паха, где возбуждение уже схлынуло, но всё ещё приятно гудела кровь. Член был мягким, но тяжёлым, горячим и с каждой секундой, с каждым касанием, казался чуть плотнее. — Всё ещё пульсирует, — пробормотал блондин, проводя пальцами ниже. — Сильно чувствительно? — Нет, — вышло чуть хрипло. — Я… Я хочу ещё. — Хочешь? — Женя усмехнулся. — А был таким скромным раньше. — Он прижался к нему бедром, чуть потираясь. — Ну и хорошо. Потому что я ещё не кончил. Его пальцы скользнули к пояснице, задержались у основания спины, потом чуть ниже, к ягодицам, просто мягко поглаживая. Движения были медленными и уверенными, как у человека, давно знающего это тело. — Я начну без тебя. — В смысле?.. — Тэкджу лениво приоткрыл одно веко, встречаясь со взглядом голубых глаз.  — Надеюсь, что ты включишься в процесс, как… придёшь в себя. Блондин высвободился от объятий и потянулся к прикроватной тумбе. Смазка и новая упаковка презервативов были там, в ящике, на привычном месте. Тэкджу наблюдал, как любовник открывает тюбик, выдавливает содержимое на пальцы и чуть дышит на них, согревая лубрикант. Смотрел и закусывал губу: то ли от желания, то ли страха, то ли от нетерпения. Женя вернулся к нему и чуть склонился, оставляя нежный поцелуй на щеке: — Ложись на спину. Мне так будет удобнее. Кореец послушно откинулся на постель, расправляя плечи и раскидывая руки. Искажённый дождём свет из окна лизнул бликами грудь и живот. Тэкджу не хотел открывать глаза — он только глубоко дышал.  Блондин уселся между его разведённых ног, скользнув тыльной стороной ладони по внутренней части бёдер, где ярким пятном виднелось чёрное тату на кириллице, ласково, почти нежно. Мужчина чуть надавил, разводя колени в стороны. — Так, хорошо… — выдохнул тот. Смазка на пальцах уже согрелась. Блондин провёл ими по ложбинке между ягодиц, не спеша, давя телу возможность привыкнуть к прикосновениям. Он почувствовал, как мышцы любовника отзываются, сокращаются и тут же теряют напряжение снова. — Расслабься, — негромко сказал Женя. — Чтобы не было больно. Первый палец вошёл легко. Следом — второй и третий. Он двигал ими медленно, глубоко и уверенно. Сегодня секс переплетался с уязвимостью так тесно, что эти понятия порознь теряли свой смысл. Блондин жадно впитывал каждую реакцию тела под ним: как напрягаются мышцы бёдер, как сжимаются ладони на ткани простыни, как нос шумно выдыхает воздух.  — Тэкджу, — выдохнул Женя, — ты такой красивый.  На очередном движении, когда подушечки пальцев с нажимом погладили простату, кореец захныкал — жалобно, с силой сжимая любовника мышцами внутри. Его стопы бессильно заелозили по постели. Женя едва успел перехватить его бедро свободной рукой, когда тело под ним дёрнулось, словно от удара током. Тэкджу всхлипнул, но не от боли, а от странной, горячей дрожи, что пронзила всё его нутро, растекаясь от паха вверх, к груди. Мужчина выгнул спину, как будто хотел сбежать от касаний внутри, и тут же поддался навстречу — инстинктивно. На его шее натянулись жилы, губы приоткрылись, вырывая из лёгких неровные выдохи. Блондин с огромным удовольствием во взгляде и лёгкой улыбкой на губах смотрел на корейца, начиная двигать пальцами внутри, в этот раз глубже и точнее. Тэкджу вновь вздрогнул всем телом, задыхаясь от нехватки воздуха. Его живот подрагивал, а член снова напрягся и истекал от смазки. Мужчина сильно зажмурился, запрокинул голову и издал сладкий сдавленный стон — негромкий, но пропитанный наслаждением, так, что у Жени перехватило дыхание. Он правда не хотел спешить, но сейчас терпение утекало, как крупицы в песочных часах.  Блондин достал пальцы, наклонился снова и поцеловал любовника в колено. — Готов? — Да, наверное, да, — хрипло. — Только, пожалуйста… не сразу. Женя надел презерватив, добавил ещё смазки, и только тогда — медленно, очень медленно — вошёл. Настолько медленно, что кореец сперва даже не понял — просто тихо застонал, как от ласки. Мягкое сопротивление, горячая плоть, касание кожи к коже, и — принятие. Блондин затаил дыхание. Потому что было так хорошо, что хотелось кончить уже сейчас.  Перед ним лежал Тэкджу — абсолютно обнажённый, раскрасневшийся, тяжело дышащий, с полуоткрытым ртом и влажными ресницами. Прекрасный, как личный грех. Как благословение его жизни.  — Посмотри на меня, — тихо попросил Женя. Мужчина не сразу послушался. Сначала только едва-едва дрогнули ресницы. Потом распахнулись глаза — зрачки расширены, взгляд затуманен, будто размытый дождём снаружи.  Бледная рука скользнула по лицу, лаская, дотрагиваясь щеки и большим пальцем касаясь пухлых губ. — Ты будешь скучать по мне, Тэкджу. И это был не вопрос. Женя старался не торопиться, правда. Он двигался медленно, глубоко, наблюдая за своим любовником. Ритм был тягучим, до болезненного неспешным и глубоким. Будто в этих размеренных движениях блондин считал удары капель воды за окном. Каждое движение до конца. Каждый толчок неторопливый, с паузой внутри. Тэкджу тихо хныкал, сжимал простыню. Мокрая спина липла к постели. — Быстрее… — Нет, — отрезал Женя. — Сегодня нет. У тебя проблемы с терпением, малыш. Блондин поймал его запястья и прижал к кровати. Потом склонился, прикасаясь к манящему рту. Но в ответ получил не поцелуй, а сильный болезненный укус за нижнюю губу. Выступила кровь.  Блондин отпрянул и тихо засмеялся. Он протянул руку между их тел и сжал член Тэкджу, начиная дрочить, одновременно двигаясь в нём. Темп был всё ещё медленный, но власть, жар и давление — невыносимые. — Давай, — сказал он. — Хочу увидеть, как ты кончишь второй раз. — Я не могу… — Ну же. Ещё раз. Я знаю — ты можешь. Стоны Тэкджу стали слабыми и жалобными. Всё его тело сильно трясло.  Женя ускорил движения рукой. Он чувствовал, как внутри вокруг его плоти дрожат мышцы, как сжимаются стенки. И когда его любовник сдавленно вскрикнул, выгнувшись, на живот упали тонкие струйки спермы. Эякулят был скудным, почти прозрачным, но оргазм — самым настоящим, сильным и изматывающим. Женя остался внутри. Он убрал руку между их тел и принялся целовать Тэкджу. Горячие губы медленно касались виска, линии челюсти, мочки уха, шеи и плеча. Блондин продолжал медленно двигаться в нём, почти незаметно покачивая бёдрами. Его член — всё ещё твёрдый — тёрся внутри, прося продолжения. Он знал, что не выдержит долго. Внутренние стенки подрагивали, пульсируя от чувствительности.  Женя чуть приподнял подбородок своего обессиленного любовника и накрыл его рот долгим поцелуем. Отстранившись, тот горячо зашептал в губы корейца:  — Хочу поменять позу. Ты справишься? Тот слабо кивнул.  — Тогда… переворачивайся. Женя даже задержал дыхание, когда Тэкджу упёрся коленями в смятую простынь и вытянул руки вперёд, раскрывая перед взглядом голубых глаз свои бёдра. Гладкие линии его тела перетекали друг в друга: крепкие плечи в напряжённые лопатки, глубокий прогиб поясницы — в округлые ягодицы. Загорелая кожа спины едва заметно блестела от пота.  Дождь всё ещё бил по стеклу, но теперь его стук звучал глуше, будто эта квартира тоже хотела спрятать двоих любовников от безжалостного внешнего мира; как будто только это пространство, только жар их тел, только их переплетённое дыхание имело сейчас значение. Женя сел сзади, не собираясь торопиться, наслаждаясь роскошным видом, который заставлял его сердце волнующе биться быстрее. Он наслаждался этой лёгкой дрожью, пробегающей по телу Тэкджу. Светлые пальцы скользнули вдоль ложбинки позвоночника — от шеи до поясницы, потом ниже, по мягкой дуге, по крепким бёдрам. Он чувствовал, как любовник отзывается: мышцы входа едва заметно подрагивали, а его тело жадно просило о продолжении. Каждый раз это сводило блондина с ума. Слабый свет из окна ложился на спину Тэкджу случайными бликами, которые искажал поток воды за стеклом. Вдалеке глухо зазвучал раскат грома. Но сейчас для Жени ничего не имело значения, кроме этой комнаты. Кроме запаха секса, смазки, дождя. И его любимого человека в центре — бесконечно красивого и полностью открытого. Для него одного. Блондин подался вперёд, накрыл любовника собой. Его губы оказались у покрасневшего ушка, в тот же момент, когда головка члена прижалась к раздражённому входу:  — Расслабься, Тэкджу. Просто дыши.  Кореец молча кивнул и закрыл глаза. Его ладони сомкнулись на простыне, пальцы вцепились в ткань, как будто только так он мог удержать себя в реальности. Женя снова вошёл — медленно, глубоко, с тихим стоном. Тело внизу принимало его с лёгкостью, но поза была не самой комфортной для Тэкджу. Тот зашипел, сжал кулаки. Блондин склонился, обнимая за талию, прижимаясь к спине, осыпая напряжённые плечи поцелуями, пока его любовник не расслабился. И Женя начал двигаться в размеренном темпе, уверенно и жадно. Толчки были глубокими, скользкими, тяжёлыми. Каждое движение вызывало низкий, дрожащий стон из груди корейца. Тэкджу пытался держать дыхание ровным, но это было выше его сил. Ему казалось, что волны удовольствия приходят одна за другой, накрывая его с головой, пытаясь утащить на самое дно бесконечного наслаждения.  Сначала руки блондина держались за бёдра любовника. Потом — за талию. Иногда он просто наклонялся, гладил и покрывал спину поцелуями, а после — выпрямлялся, откидывая голову назад, вжимаясь в тело под ним. Иногда его ритм был слишком агрессивным, слишком быстрым, и тогда Тэкджу сдавленно вскрикивал, потому что его колени скользили по ткани вперёд от напора сверху.  Время перестало существовать. Между ними был лишь звук дождя, шелест простыни и то, как кожа встречается с кожей — мягко, влажно, с глухими хлопками, теряющимися в шуме воды. — Я бы хотел, — прошептал Женя, склоняясь, но не прекращая толчков, — чтобы ты увидел себя со стороны. Как ты отзываешься своим телом мне навстречу. Тэкджу вжал свою голову в сложенные руки. Его ушки покраснели ещё сильнее.  — Тогда может ты бы понял, что со мной делаешь. Блондин опять выровнялся, устраивая ладони на напряжённых бёдрах, чувствуя, как внутри кореец сжимается и дрожит от каждого толчка, от каждого касания простаты. Дождь усилился. Казалось, что за окнами хлынул настоящий ливень. Потоки воды стекали по стеклу, отражали тусклый свет фонарей, и от этого казалось, что в комнате нет границ — всё перетекало, лилось, дышало. Тэкджу снизу отзывался вереницей беспорядочных сладостных стонов удовольствия, не контролируя их громкость. Каждый звук, который рвался наружу из его груди, был признанием в чувствах любовнику. — Женя… — его голос дрожал. — Я… не могу… — Потерпи. — Я не могу больше… — Тэкджу задыхался от безостановочной стимуляции. — Я… сейчас… Женя остановился на мгновение, прекращая движения. Он скользнул рукой вниз, обхватывая напряжённый член мужчины у крайней плоти, плотно сжимая того на несколько секунд.  Его головка вновь истекала смазкой, прозрачными густыми нитями капая вниз на простынь. Кореец тут же слегка расслабился, ослабляя невозможное давление внутренних стенок внутри и дыша чуть ровнее.  — Умница. Блондин начал двигаться снова — глубже, сильнее, но не так быстро. Он смог оттянуть оргазм своего любовника, но не собственный.  Каждый толчок вызывал новую волну мурашек, расползающихся по спине, по груди, по животу. Женя глухо постанывал, цепляясь пальцами за бёдра. — Чёрт, — выдохнул он едва слышно, — ты просто создан для этого. Тэкджу не ответил — только издал тихий, сдавленный полу-всхлип. Его тело будто плавилось, границы размывались. Он не понимал, где кончается он, а где начинается Женя. Где заканчивается дыхание и начинается стон. Всё превратилось в один бесконечный, горячий, пульсирующий поток сплошного удовольствия, которое вновь поднималось из промежности и растекалось по его ослабевшему телу. Женя накрыл его собой, прижался всем телом, коротко целуя плечи, шею затылок. Он горячо зашептал прямо на ухо: — Терпи, малыш. Осталось чуть-чуть. Блондин ощущал, как внизу уже не просто жарко — там больно и слишком чувствительно.  Это было не просто возбуждение, а почти отчаяние. Его потребность в Тэкджу. Необходимость излиться в него.  Женя немного ускорился, незначительно, но недостаточно, чтобы ему стало легче. Кореец снова громко застонал, почти вскрикивая. Женя схватил его за руки, переплёл пальцы, мягко сжимая горячие и сухие ладони своими. Его движения потеряли всякую размеренность, потому что блондин был уже слишком близко к краю. Его собственное дыхание стало хриплым, срывающимся. Он чувствовал, как пульсация крови отдаётся эхом внизу живота, как жидкое удовольствие в нём собирается в одну точку. Оргазм был похож на выстрел. Он сильно дёрнул таз любовника на себя и вошёл до самого конца. Голова склонилась на спину брюнета, губы нашли кожу — горячую и солёную, зубы впились в плечо и Женя кончил — глубоко внутри, долго, с рычанием в срывающемся дыхании. Он хотел бы остаться внутри Тэкджу навечно. Его любовник продолжал лежать, вытянувшись на локтях. Молча. Он дрожал: возбуждённый, мокрый, зависший на самом краю. Весь его вид — вспотевшая спина, полураскрытый рот, часто вздымающаяся грудь — был немым криком: «я хочу излиться». И Женя, не выходя из него, обнял Тэкджу, опуская руку между его ног.  — Тебе это нужно, малыш? Тэкджу всхлипнул. — П-пожалуйста… — Всё, что пожелаешь.  Он начал работать рукой: быстро, плотно, уверенно, хаотично осыпая поцелуями шею и затылок, касаясь губами горячих ушей. Кореец слабо застонал, чувствуя, как намокают его уголки глаз от непрошеных слёз. Дождь усилился.  Тело под блондином дёрнулось.Сначала совсем слабый спазм. Потом — чуть сильнее. Тэкджу судорожно выдохнул. Он весь натянулся как струна, ладони сомкнулись в кулаки. Его мышцы входа сильно сжались, после — расслабились буквально через пару секунд. Третий оргазм был совсем слабым — всего лишь несколько капель, почти пустой.  Женя уже хотел отстраниться, но почувствовал в своей ладони нечто необычное. Его любовник опять вздрогнул, тихо выдыхая стон. И по руке что-то потекло — тёплое, скользкое, чуть липкое и сразу много.  Блондин тут же вытащил член и замер, смотря как под бёдрами любовника расползается большое мокрое пятно. Тэкджу понял это первым и замер. Плечи напряглись. Дыхание сбилось. — Господи… — прошептал он. — Женя… я… — Тише… — Женя протянул руку, поглаживая его ягодицу. — Тише, слышишь?  — Не смотри, — просипел кореец. — Пожалуйста, не смотри… Блондин не дал ему продолжить. Он наклонился, обнял Тэкджу за плечи и прижал к себе дрожащего мужчину, давая ему возможность стыдливо спрятать лицо в шею Жени. — Всё нормально, — сказал тот спокойно. — Это… Это было красиво. Корейца трясло всем телом так, словно он замёрз. Губы подрагивали так, будто тот готов вот-вот разрыдаться.  Женя гладил его по спине, по волосам, по шее. — Эй. Посмотри на меня. Тэкджу с трудом поднял намокший взгляд. И Женя, смотря на своего любовника, очаровательно улыбнулся:   — Вот так, красавчик. То, что ты сделал… В общем, я влюбился в тебя заново.  Кореец недовольно заворчал, всё-таки расслабляясь, и вновь пряча лицо в шею. — Заткнись… Блондин зарылся носом во влажные тёмные волосы, коротко целуя мужчину. — Нет. Это был… водопад.  Тэкджу вскрикнул от стыда. Женя рассмеялся. Дождь снаружи пытался слиться с их дыханием в единый ритм.

___

За Тэкджу захлопнулась дверь, окуная квартиру в пустоту. Снаружи всё ещё лил дождь.  Женя вернулся и лёг в их постель обратно, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Он перевернулся на живот и уткнулся носом в подушку, глубоко вдыхая носом его запах. Он будет скучать.