Танец для двоих

Пагсли вертел в руках галстук, словно это была не шёлковая лента, а удавка. —Я всё ещё считаю, что мы можем это как-то избежать, — мрачно пробормотал он. — Притвориться больными. Устроить потоп. Улететь в другую страну. Юджин, стоя у зеркала и безупречно завязывая свой галстук, фыркнул: —Поздно. Мы подписали бумаги. Мы — официальные участники «выпускного вальса в традиционном стиле». —Это не традиционный стиль! — Пагсли отшвырнул галстук. — Традиционно танцуют парень с девушкой! А не… мы. Причина была проста и нелепа. Из их потока на бал собиралось нечетное количество пар, а девушек, желавших танцевать, оказалось на несколько меньше. Кто-то из администрации, панически глядя на распечатанные списки, просто ткнул пальцем в их имена: «Оттингер и Пагсли. Вы ведь друзья, ладите? Вот и отлично. Будете танцевать вместе». Юджин наконец оторвался от зеркала и подошёл к нему. В его руках снова оказался злополучный галстук. —И что в этом плохого? — спокойно спросил он, набрасывая ткань на шею Пагсли. — Стесняешься? — Да! — выдохнул Пагсли, позволяя ему возиться с узлом. — Все будут смотреть. Шептаться. Думать бог знает что. — Пусть смотрят. Пусть думают. — Юджин ловко завязал идеальный узел и потянул его вверх, заставив Пагсли сделать шаг вперёд. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — А мы будем знать правду. — И какая же она, эта правда? — прошептал Пагсли, глядя ему в глаза. — Правда в том, что мне всё равно, с кем там танцевать по правилам. Я хочу танцевать с тобой. Просто у нас теперь есть для этого официальный повод и вся школа в свидетелях. — Лёгкая, почти озорная улыбка тронула его губы. От этих слов смущение внутри Пагсли стало таять, превращаясь в странное, щекочущее нервы ожидание. —Ты представляешь, что скажет наша классная? Она же упадёт в обморок. — Пусть. Это будет самым ярким событием её вечера. — Юджин отпустил галстук и сделал шаг назад, принимая ту самую формальную позу. Рука, вытянутая для приглашения. Но взгляд был совсем не формальным. Он был тёплым, твёрдым и полным любви. — Ну что, мистер Пагсли? Готовы стать самой обсуждаемой парой этого бала? Пагсли глубоко вздохнул. Страх никуда не делся, но его перекрывало что-то большее — желание быть с этим человеком здесь и сейчас, наплевав на все условности. Он положил свою руку в ладонь Юджина. — Только если ты пообещаешь не бросать меня в середине танца,потому что кто-то на нас не так посмотрел? — Обещаю, — Юджин притянул его ближе, встал в правильную позицию, и его губы коснулись виска Пагсли. — Ты мой единственный партнёр. По танцам и по жизни. — Тогда,я поведу, — тихо сказал Юджин, и его рука легла на талию Пагсли уверенно, но нежно. Они начали медленно двигаться по комнате, обходя разбросанные вещи. Сначала Пагсли был скованным, его плечи напряжены, взгляд устремлён в пол. — Расслабься, — прошептал Юджин прямо у его уха. — Никто не смотрит. — Кроме твоего отражения в окне, — буркнул Пагсли, но уже с намёком на улыбку в голосе. — Так пусть полюбуется. Постепенно скованность начала уходить. Движения становились плавнее, синхроннее. Они уже не просто повторяли заученные шаги, а слушали друг друга — едва заметный наклон, лёгкое движение руки, и вот они уже кружатся, будто танцуют вместе всю жизнь. — Представляешь, лет через десять будем вспоминать этот танец, — сказал Юджин, и его пальцы нежно переплелись с пальцами Пагсли. — Буду рассказывать, как ты чуть не задушил меня галстуком перед вальсом. — А я буду говорить, как ты краснел, будто школьница. Они замолчали, просто наслаждаясь моментом. За окном совсем стемнело, и только свет от уличного фонаря робко пробивался в комнату, очерчивая их силуэты. В этой тишине, под неслышную музыку, все страхи и сомнения окончательно растворились. Остались только они двое — два парня в слишком тесных костюмах, танцующие свой первый танец там, где всё и началось. — Пагс, ты не видел мой, ну как его там... "die Krawatte"? Подготовка к выпускному балу шла полным ходом. Комната была наполнена теплым светом, а воздух густо пах дорогими духами и лаком для волос. Пагсли и Юджин уже почти облачились в свои костюмы — элегантные, идеально сидящие. Этот вечер должен был стать особенным. Запоминающимся. — Вот твой галстук, — сказал Аддамс, протягивая шелковый алый галстук. Сам он в это время поправлял перед зеркалом свои черные волосы. Сегодня всё должно было быть безупречно. Костюмы застегнуты, галстуки завязаны. — Пора. Время стать самой обсуждаемой парой этого вечера, моя пчёлка, — его голос звучал мягко, но в глазах читалась уверенность. Они вышли в коридор и направились к главному залу, где уже слышалась музыка и голоса. Это был их последний школьный бал. У Аддамса были на этот вечер особые планы. Грандиозные. Ровно в полночь всё должно было решиться. В зале уже собралось много людей. Юджин, едва они вошли, сразу отдернул свою руку, которую Пагсли держал в своей. Даже спустя два года отношений он всё ещё стеснялся проявлять чувства на людях. Это немного задевало Аддамса. — Пойдём, выпьем чего-нибудшь, — пробормотал Пагсли, направляясь к столу с закусками. Он налил себе вина. К ним подходили одноклассники, общались, смеялись. Скоро из динамиков должна была политься музыка. Вальс. Лёгкий и красивый. Когда зазвучали первые ноты, Аддамс повернулся к Юджину: —Мой дорогой мсье, соизвольте предложить вам этот танец? Юджин, не глядя в глаза, кивнул и протянул руку. Его пальцы на мгновение дрогнули, прежде чем сомкнуться на руке Пагсли. Они вышли на паркет, и Юджин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Все смотрели на них — на единственную пару юношей на танцполе. Но Пагсли вел его так уверенно, что скоро Юджин забыл о посторонних взглядах. — Ты выглядишь сегодня прекраснее, чем обычно, — тихо проговорил Юджин, ощущая тепло руки Пагсли на своей талии. —Спасибо. Ты тоже. Я рад, что танцую именно с тобой, — ответил Пагсли, и его пальцы слегка сжали пальцы Юджина. Для него танец с кем-то другим был бы настоящей изменой, предательством всего, что они прошли за эти два года. Танец прошёл прекрасно. Через полчаса должен был начаться салют. Аддамс посмотрел на часы: 23:25. В 23:30 они должны были выйти по «важному делу». Именно тогда должно было решиться их будущее. Сердце Пагсли учащенно забилось — он готовился к этому моменту несколько недель. На столе стояла пицца «четыре сыра», но ни один из них не мог есть от волнения. Классный руководитель расспрашивала всех о планах после школы. Юджин сказал, что хочет работать с детьми. Это удивило тех, кто знал о его любви к биологии, но в его глазах горела искренняя уверенность. 23:29. —Пчёлка, пора, — Аддамс тронул Юджина за локоть, и по его руке пробежала легкая дрожь. Они вышли из шумного зала в тихий коридор. Звуки музыки сразу стали тише, создавая ощущение, будто они попали в другой мир. —Куда мы идём? — спросил Юджин, замечая, как эхо разносит его шепот по пустому коридору. —Увидишь. Сюрприз, — улыбнулся Пагсли, но в его улыбке было что-то напряженное. Они прошли по пустым коридорам, мимо знакомых кабинетов, где когда-то сидели на уроках. Аддамс остановился у тяжелой металлической двери на крышу. Замок был аккуратно срезан — он позаботился об этом заранее. —Вперёд, — пропустил он Юджина вперёд, ладонь нежно коснулась его спины. Юджин шагнул на крышу, и его встретил прохладный ночной воздух. Отсюда открывался захватывающий вид на город и школьный двор, где готовились к салюту. Мириады огней мерцали внизу, создавая атмосферу волшебства. Где-то вдалеке слышался смех, но здесь, на крыше, царила почти полная тишина, нарушаемая лишь далекими звуками музыки из зала. — Юджин... Аддамс повернулся, и в его глазах отражались не только огни города, но и легкое нервное сияние. Он медленно опустился на одно колено, доставая из кармана небольшую бархатную коробочку. Пальцы слегка дрожали, когда он открывал крышку. В лунном свете мягко блеснули два простых, но изящных обручальных кольца. — Юджин Оттингер, — голос Пагсли был тихим, но четким, и в нем слышалась легкая дрожь. — Ты... ты выйдешь за меня? В небе вспыхнули первые огни салюта. Золотые искры осветили лицо Юджина, на котором застыло изумление. Его глаза наполнились слезами, которые медленно потекли по щекам, оставляя влажные дорожки. Он смотрел то на кольца, то на Пагсли, не в силах вымолвить слово, лишь кивая, пока слезы катились все быстрее. Аддамс терпеливо ждал, его глаза не отрывались от Юджина, наполняясь теплом и облегчением. Он взял его дрожащую руку в свою, осторожно касаясь пальцев. — Да, — наконец выдохнул Юджин, и его голос прерывался от сдерживаемых эмоций. — Да, конечно выйду за тебя. Пагсли с облегчением улыбнулся, и его собственные глаза блестели от нахлынувших чувств. Он надел кольцо на палец Юджина, и его пальцы нежно сжали его руку. Металл был прохладным, но быстро согрелся от тепла их кож. — Теперь ты официально мой, — прошептал Аддамс, поднося его руку к своим губам и оставляя нежный поцелуй на кольце. Его губы коснулись пальцев — легкие, нежные поцелуи, перемежающиеся с ласковыми прикосновениями. Затем он поднялся и обнял Юджина, чувствуя, как тот всхлипывает от счастья у него на плече. Их лбы соприкоснулись, и Пагсли мягко стер слезы с его щек. — Я так счастлив, — тихо сказал Пагсли, проводя пальцами по его щеке и собирая новые слезинки. Их губы встретились в мягком, но полном чувств поцелуе, в котором смешались слезы и безграничная нежность. Когда они разъединились, Аддамс продолжал оставлять легкие поцелуи на его лице — на веках, на щеках, на кончике носа, как бы вытирая слезы своими губами. Юджин обнял его за шею, прижимаясь ближе, его плечи все еще слегка вздрагивали от переполнявших его эмоций. —я люблю тебя— прошептал он, и в его голосе слышалось недоумение от собственного счастья, смешанное с легким смехом сквозь слезы. — я тебя тоже,очень сильно— кивнул Пагсли, снова целуя его — уже увереннее, но так же нежно, чувствуя на своих губах соленый вкус слез. — Навсегда. Новые вспышки салюта озарили небо, но они уже не смотрели наверх. Их мир теперь был здесь — в объятиях друг друга, в тихих словах, в обещаниях, данных под звездным небом, в слезах радости, которые больше не нужно было сдерживать. Они стояли, обнявшись, даже когда фейерверк закончился, не в силах отпустить друг друга, а кольца на их пальцах тихо блестели в свете луны, словно подчеркивая искренность этого момента.