Мрачная осень

Моя дорогая — «Иван-Дурак» _________________ В некотором царстве, в некотором государстве жил-был, не тужил храбрый богатырь Антоша Шастунович. И вот однажды вызвал его к себе царь тамошний, премудрый Станислав Руконожный. Не зря подданные государя своего мудрым прозвали — был он в самом деле прозорлив безмерно да справедлив безгранично. Явился богатырь в государев терем, как было велено, предстал пред светлые очи царя-батюшки. Говорит ему Станислав: — Помощь мне твоя надобна, Антоша, кроме тебя, некому мне такое дело доверить. Поклонился Антоша Шастунович и продолжил молча слушать государево слово. — Не может так больше продолжаться! Нужно менять экономическую систему нашу, а иначе через пару лет казна совсем опустеет, начнётся кризис и ещё Бог знает что. Налоги выше поднять не удастся — народ бунтовать станет, торговые пошлины тоже на пределе… Одним словом, положение критическое. Антоше стало неуютно. Ни в политике, ни в экономике он силён не был… Мягко говоря, понимал в них, как свинья в апельсинах. Вот врагов разить направо и налево — это он сколько угодно, это завсегда пожалуйста. А в высоких материях пускай специально уполномоченные умники разбираются. — Эм-м… — неопределённо промычал он, пытаясь отгадать, чего государь от него хочет. — Не переживай, — верно истолковав богатырское замешательство, поспешил успокоить подданного царь-батюшка, — мой Министр финансов придумал идеальное решение. По данным разведки, у Кощея в сокровищнице имеется некое волшебное растение. Есть основания полагать, что это дерево, ствол и веточки у него серебряные, листочки изумрудные, каждое утро на них алмазные росинки выпадают, и родит оно золотые яблочки. Антоша не сумел скрыть своего изумления и невежливо разинул рот. Станислав Руконожный понимающе улыбнулся. — Вот-вот, я тоже считаю, что нам такое чудо просто необходимо. — Но… — хотел было что-то возразить добрый молодец, но не нашёлся, что сказать, и растерянно умолк. — Ты, наверное, желаешь знать, чем ты можешь помочь в данной ситуации, — снова заговорил государь. Антоша лишь молча кивнул. — Сейчас объясню. Итак, нам надобно отправить к Кощею делегацию с целью провести переговоры. Однако весь дипломатический корпус Лукоморья практически в полном составе нынче отсутствует, ибо находится частью в Тридевятом, частью в Тридесятом государствах, так что квалифицированных кадров для сего путешествия на данный момент нет в наличии. Посему, Антоша, я доверяю это ответственное поручение тебе. Ты должен отправиться к Кощею с дипломатической миссией: узнать, на каких условиях он готов отдать нам в аренду свой артефакт. К твоему возвращению наши люди как раз прибудут из Тридесятого царства. Ты передашь слова Кощея, а дальше они уже станут действовать сами. Всё понятно? И учти, нам нужно поспешить, ибо время не терпит! — Понял, государь, завтра же отправляюсь в путь. — Вот и молодец. Жду тебя с хорошими вестями! Антоша удалился восвояси, а Станислав Руконожный довольно усмехнулся. Всё правильно, время действительно поджимает, казённые финансы тают с поистине космической скоростью, и если у тебя в хозяйстве имеется цельный штатный богатырь, то грех его не использовать. Антоша — парень толковый, исполнительный и, главное, преданный своему государю, а значит, быстренько метнётся кабанчиком к Кощею, закинет удочку насчёт аренды волшебного дерева и споро вернётся обратно. А к тому времени уже будет готово встречное предложение. Да, всё придуманно просто замечательно. Какой же он всё-таки мудрый правитель.

***

И отправился в путь-дорогу добрый молодец — храбрый богатырь Антоша Шастунович. Вот едет он день, едет ночь, едет другой день да другую ночь, а на третий день навела его тропинка на камень придорожный. А на камне на том надпись высечена: «Прямо поедешь — коня потеряешь, налево поедешь — смерть повстречаешь, направо поедешь — несчастным навек станешь». Встал витязь на распутье и стал думу думать, куда ему дальше путь свой держать. Жить ему, как не крути, хотелось. Да и мама в детстве его научила, что налево ходить нехорошо. Значит, налево отменяется. Направо же… Ну, если уж решился жить, то жить надобно счастливо, так что и направо он, пожалуй, тоже не поедет. Пришлось Антоше из трёх зол выбрать наименьшее. Жалко ему, конечно, было конька своего верного, но в конце концов коня можно и нового купить, а вот жизнь или — того хлеще — счастье ни за какие злата-серебра не купишь. Ведь верно же он рассуждает? Бесспорно. Обогнул богатырь камень зловещий и направился прямо. Едет час, едет другой — всё беду ждёт. Но ничего эдакого как не было, так и нет. На третий час въехал Антоша Шастунович в лес. Насторожился храбрый богатырь — а ну как выскочит, как выпрыгнет сейчас вон из-за той берёзки басурман проклятый да как порубит его коня любимого на лоскутки да на тряпочки. Но ничего по-прежнему не происходило. Только было облегчённо выдохнул добрый молодец, как лесная тропка вильнула и налетел на него откуда ни возьмись шумный табор цыганский. Антоша, бедный, чуть с седла не свалился — закружило его, завьюжило в пёстром гомоне. Всюду чёрные кудри да белые зубы мелькают, то смех, то звериный рёв слышится, то звуки гитар да скрипок… Совсем потерялся витязь в шальном водовороте, а когда в себя пришёл — ни коня, ни кошеля уже как не бывало. — Вот вам и коня потеряешь, — вздохнул Антоша. Но делать нечего, пришлось дальше пешком топать. И надумал он тогда, прежде чем к Кощею Бессмертному отправляться, заглянуть к другу своему закадычному — Димке, учёному коту. Вдвоём всё повеселее путешествовать будет. Так и шёл Антоша Шастунович на своих двоих, размышляя о делах своих скорбных. Нехорошие цыгане вместе с конём увели и его седельную сумку, в которой в том числе имелся приличный запас снеди и приличных же размеров фляга с водой. День клонился к вечеру. Закатное солнце успело позолотить верхушки деревьев. Жажда мучила богатыря вот уже битых полчаса, посему брёл он по лесу и усиленно напрягал слух — не донесётся ли благославенное журчание воды. И вот наконец ухо его уловило долгожданное свидетельство того, что где-то неподалёку находится лесная речушка. Двигаясь напролом сквозь кусты в направлении ручья, ослеплённый и оглушённый усталостью молодец не обратил внимания на подозрительные звуки в той же стороне, где предположительно текла речка. Продравшись через очередной колючий кустарник, он вывалился прямиком на небольшую полянку. Не тратя драгоценных секунд на оглядывания по сторонам — непозволительная беспечность с его стороны, Антоша кинулся к ручейку, и в самом деле пробившемуся здесь на поверхность земли. Напившись, богатырь устало откинулся на спину, растянувшись на мягкой, нагревшейся за день траве. Слева нечто неопознанное зашуршало и непонятно всхрапнуло. К счастью, меч в ножных на поясе и нож в голенище сапога остались при нём — непозволительная беспечность на этот раз со стороны цыган. Не теряя более ни мгновения, богатырь подскочил на ноги, выхватывая из ножен свой боевой клинок, и прямо в воздухе развернулся по направлению к источнику переполошившего его шума. Выставил, слегка покачивая, острие меча перед собой, принял стойку, готовый ко всему. И изумлённо вытаращил глаза при виде… коня. Обыкновенного такого коня, правда, привязанного к толстому нижнему суку ивы и мирно пасущегося на бережку. Антоша устало опустил руки, но меча так и не выпустил. На всякий случай — а то мало ли. Он натянуто рассмеялся над самим собой. Ну и нервы же у него стали — ни к чёрту. Конь тем временем нетерпеливо переступил изящными длинными ногами и снова всхрапнул. Антоша лишь сейчас заметил, что морда у коня стянута какой-то тряпкой, так что бедное животное даже заржать толком не могло. — Кто это тебя так? — участливо покачал молодец головой, подходя ближе. — И где твой хозяин? Богатырь огляделся наконец по сторонам, будто ожидая узреть неведомого хозяина животины в паре аршинов от себя. — Надеюсь, пасть тебе завязали не потому, что ты любитель отхватить чьи-нибудь пальцы по локоть, — улыбнулся Антоша. Он продолжал ласково бормотать какие-то успокаивающие слова, естественно, и не думая услышать ответ на них. Всё же убрал меч обратно в ножны и протянул руки к конской морде, чтобы развязать платок и дать зверю возможность наконец напиться из ручья. Конь так выразительно и проникновенно смотрел на богатыря, словно глядел в самую его душу, и были эти глаза очень разумными, не звериными, а совсем человеческими. Антоша аж плечами передёрнул, настолько ему не по себе сделалось от этакого взгляда.