Нетрадиционные вампиры

Вампирское поместье — когда звучат эти слова, в голову сразу лезет картина со старым, величественным замком на отшибе мира, шпиль которого разверзает небо, а внутри живут летучие мыши и плетут паутину пауки. О, и обязательно должен быть смертный помощник-фамильяр, которого вампир кормит обещаниям когда-нибудь потом обратить. Если таким должно быть место жительства вампира, то Чонгук — нетрадиционный, неправильный вампир. Он живёт скромно, во вполне человеческом и довольно милом домике на окраине города. Может, с людьми и не очень близко общается, но своего помощника давно обратил. Деваться им друг от друга особо некуда: другие вамиры их не примут в виду «нетрадиционности», люди постареют и умрут, да и где найти себе партнёра, с которым будет так же комфортно? Тэхен наклоняется и нежно целует Чонгука в лоб, от чего тот расплывается в улыбке смущённо. Сейчас они смотрели фильм, обнимаясь, лёжа на кровати. Да, у них была и кровать, и телевизор, и даже интернет. Ни один из них не видел смысла застревать в прошлом, когда эти людишки придумывают столько удобных вещичек, которые с лёгкостью заменяют целую ораву слуг и даже развлекают. — Это ты так намекаешь на то, что хочешь потрахаться? — прямо спрашивает Чонгук. За двести лет совместной жизни у них пропало чувство стыда друг перед другом. — Да нет, просто решил, что ты красивый, поэтому поцеловал, — пожимает плечами Тэхен, поглаживая скулы Чонгука большими пальцами. Чонгук слегка усмехается, поудобнее устраиваясь в объятиях Тэхена. — Ты, кстати, кровь заказал? Я хотел бы поесть до конца месяца, пока не впал в голодную ярость и не прибил пару человек на улице и нам не пришлось снова переезжать. — Да-да, заказал свиную, — Тэхен снова целует Чонгука, на этот раз в щёку. — Ты такой милый, когда беспокоишься. Чонгук снова улыбается на слова и действия Тэхена. Боже, как же Чонгук его обожает. Тэхен — лучший из лучших вампиров, которых он когда-либо обращал. Мало того, что чертовски красивый, так ещё и невероятно нежный и заботливый. Чонгук бы всю вечность только и делал бы, что любовался Тэхеном, обнимался и целовался бы с ним. А ведь привели к нему Тэхена двести лет назад местные жители на съедение, не нравилось им, что он по мужчинам, иж. Чонгук не стал его съедать, Тэхен был вежлив и миловиден, даже когда увидел того самого грозного вампира, о котором десятки лет слогали легенды, который оказался не таким уж и грозным на деле. Чонгук никогда не хотел ни воевать, ни охотиться, ни строить из себя древнее зло. Он хотел провести вечность с тем, кто будет его любить и кого будет любить он, с кем они будут жить душа в душу. И не важно, будет это женщина или мужчина, будут у них дети или нет, будут ли они заниматься сексом или нет — всё это второстепенно. Чонгуку ничего не стоило подстроиться под других, но никто никогда не хотел подстраиваться под него. Обращённые вампиры просто сбегали рано или поздно, строили свои кланы, играя величественных и опасных — противоположно тому спокойствию, о котором так мечтал Чонгук. И всё это было, пока Чонгук не встретил Тэхена в тот роковой день. Он сначала не возлогал больших надежд на юношу, но всё же дал ему пару лет привести тело в порядок, кормил и заботился о нем, а после по общению обратил. Тэхен оказался чист в намерениях и совести, да и за пару лет успел безвозвратно влюбиться в старшего вампира. И вот уже двести лет они живут душа в душу, как Чонгук и мечтал, милуются по любому поводу и без. Хотя у них и есть разница в возрасте лет в сорок, но тела и души вечно молодые, да и при двухста прожитых вместе лет — сорок не кажется такой большой цифрой, ещё и учитывая то, что жить им возможно ещё дольше. Главное, чтобы вместе. Тэхен снова целует Чонгука, на этот раз в губы. Чонгук растворяется в этом поцелуе, слегка притягивает Тэхена ближе. Губы мягкие, холодные, такие родные. — Ты решил меня зацеловать сегодня? — мягко усмехнувшись, спрашивает Чонгук. — А тете всё расскажи, — дразнится Тэхен, щёлкая Чонгука по носу. Чонгук, конечно, боли не чувствует, но все равно морщится и потирает нос, после того, как Тэхен его отпускает. — Какая ты злюка, — игриво причитает Чонгук слегка гнусавым голосом, — другие вампиры давно бы на осиновый кол тебя посадили за такое поведение! — Знаешь же, я не против на твоём осиновом коле посидеть, — Тэхен в ответ игриво улыбается, поведя бровями, — и даже попрыгать… Чонгук замирает от смущения, а затем краснеет, как помидор. Ну, фигурально конечно, кровь то в его теле не циркулирует. — Всё, молчи-молчи, — Чонгук пытается закрыть рот Тэхену ладонью под их общий смех. Они оба валятся на кровать, Чонгук оказывается сверху, а Тэхен довольно улыбается под ним. Чонгук снова замирает на мгновенье, а затем Тэхен обвивает его шею руками в объятиях и притягивает к себе, ниже, чтобы не опять, а снова поцеловать. Да, за такое другие «великие-и-ужасные» вампиры давно бы к стенке их прибили осиновыми кольями, иссушили бы до костей и оставили, как пример молодым вампирам, как делать не надо. И как же круто, что ни Чонгук, ни Тэхен от этих стариков не зависят. Вампир, что обратил Чонгука, давно мёртв. Его сожгли жители деревни, в которой он жил, ещё будучи человеком. Это вампир — дикарь, который нападал преимущественно на молодых девушек, выпивал их досуха и иногда даже насиловал. Чонгук оказался в числе его жертв совершенно случайно, по ошибке. Он просто спал у себя в скромном домике, а потом этот вампир забрался внутрь и, по всей видимости, перепутал Чонгука с невероятной красоты девушкой. Чтож, это немудрено, с его то сказанной внешностью. Благо, вампир понял, что что-то не так, что голос жертвы какой-то слишком грубый для милой девушки. Он поделился своей кровью, обратив Чонгука в вампира. Чонгуку до сих пор не до конца понятно, почему вдруг тот вампир решит обратить его — то ли в качестве извинения за совершенную ошибку, то ли чтобы скрыть следы… В любом случае, Чонгук об этом уже больше никогда не узнает. Того вамира сожгли заживо. Чонгук сам это видел, потому решил скрывать свою новую сущность, однако лет через двадцать всем стало предельно ясно, что Чонгук — не человек, ведь он ни на каплю не постарел, его под всеобщий гул выгнали из деревни и больше никогда он туда не возвращался. — О чём задумался? — от воспоминаний отрывает нежный голос Тэхена. — Извини, я… — Чонгук слегка запинается, а затем садится в кровати. — Просто ерунда, не обращай внимания. Тэхен хмыкает, наклоняя голову вбок слегка. — Люблю я тебя, заботливый ты мой, — Чонгук щелкает Тэхена по носу также, как и Тэхен его минуту назад.