Кофе на Хэллоуин

      Когда Питер был маленьким, он обожал Хэллоуин. Один из первых его костюмов — Железный человек. Спустя десять лет Железный человек позовёт его сражаться с Капитаном Америкой. Ещё через пару лет кумир, заменивший отца, умрёт почти у него на руках. Он тогда думал, что ему сердце вырвали.       Потом Питер Паркер потерял всё остальное, что у него было.       Звучит ужасно, но на самом деле нет. Не для него. Он почти не чувствовал боли после смерти Тони Старка. Когда погибла Мэй, он перестал чувствовать совсем. И боль, и радость.       Решение проблемы далось ему легко, просто потому, что в тот момент, когда… Он уже не существовал. Какой смысл бороться за реальность с Питером Паркером, если Питер Паркер начал умирать на берегу реки Гудзон, севернее Нью-Йорка? Бетонная плита и арматура просто наконец рухнули могильной плитой.       Хэллоуин. На Хэллоуин Нью-Йорк шумел, кричал, пытался испугать впечатлительных туристов. Тыквы улыбались светящимися ртами из каждой витрины, везде всё опутывала паутина или гирлянды с летучими мышами. «Старбакс» заполонил Манхэттен запахом тыквенного латте и корицы.       Питер Паркер внимательно смотрел на своё отражение в витрине пекарни на углу Бакстер и Сорок восьмой. Обычный парень, где-то на нижней границе среднего достатка, в обычной куртке из Zara, зелёной шапке и таком же зелёном шарфе смотрел пустыми глазами на самого себя и сквозь себя. Внутри продавцы в наушниках наклеивали на коробки с пирожными в форме тыквы «Спасибо», а у кассы мальчишка в костюме Железного человека тянул к матери липкие руки. Мир вокруг был живым, а Питер — нет.       С тех пор, как мир забыл о Питере Паркере, его стало тянуть туда, где можно слиться с толпой. Он мог стоять на перекрёстке оживлённой улицы, пока светофор сменяет циклы, и не замечать этого. Не замечать, как холод протёк в пальцы, залез под куртку. В наушниках перестал звучать какой-то подкаст, а в голове вновь затрещал старый радиоприёмник белым шумом.       — Питер? — Голос раздался сбоку, вынырнув неожиданно для парня. Питер Паркер вздрогнул от неожиданности, что с ним бывало редко.       Мэтт Мёрдок стоял очень близко и смотрел с нечитаемым выражением лица.       Мэтт Мёрдок Питера Паркера не помнил. Зато Сорвиголова познакомился с Человеком-Пауком, а потом познакомил Питера Паркера с Мэттом Мёрдоком, а затем они оба поняли, кто они такие. Мэтт, как адвокат, помог Питеру сделать документы, страховку и найти работу. Они, наверное, подружились. Прежний Питер Паркер точно бы подружился с Мэттом Мёрдоком. Нынешний же пару раз лежал по неделе у него на диване без желания шевелиться.       Питер не сразу соединил имя «Мэтт Мёрдок» и этого человека. В последнее время его память больше походила на подоконник, полный цветов, которые остались в забытой квартире. Всё пересушено, покрыто пылью.       — Мистер Мёрдок, — поприветствовал он, наконец осознав, кто перед ним.       — Выбираешь тыкву? — усмехнулся Мэтт. — Советую брать ту, что не резали, и делать фонарь самому. Остальное можно пустить на суп.       Питер кивнул. Там, где «дом» у него внутри, болезненно пустовало, но почему-то эти слова про тыквенный суп напомнили праздничное застолье.       — Ты выглядишь хреново, — заметил Мэтт, чем вызвал усмешку Паркера.       — Ты не можешь этого знать, — тихо огрызнулся он на адвоката.       — Я не слепой, Питер. — Мэтт снова усмехнулся. — Хотя твоё замечание почти верно. Ты уже пробовал сезонный латте в русской кофейне? О ней все говорят.       Паркер отрицательно махнул головой.       — Ты совершаешь преступление! Как твой адвокат, я не могу этого допустить. — Мёрдок рассмеялся. — Пойдём, тут недалеко.       — Я просто… — Питер споткнулся о собственные слова. Хотелось сказать «нет», потому что любое согласие несло за собой… последствия. Обязательства. Говоришь одно «да», потом приходится сказать следующее «да», затем к тебе приклеивается очередное «да». Так до бесконечности. Эти «да», вместе с тянущимися за ними обязательствами погребают под собой. Сил разбираться даже с одним «да» у Питера Паркера не было, но Мэтт решил всё за него. Именно поэтому Питер согласился, не решая.       Кофейня, о которой говорил Мёрдок, оказалась в подвале с потолком и стеной, расписанной флюоресцентными привидениями. Бариста в маске черепа принял их заказ. Мэтт выбрал столик у стены, немного под окном недалеко от пожарного выхода. Профессионально. Адвокат прислушивался к окружающему шуму с профессиональностью Сорвиголовы. Питер уже давно так не делал. Паучье чутьё. Без него бы он окружающую реальность сейчас не вывез бы.       — Что ты делал возле той пекарни? — спросил Питер, крутя крышку стакана. — Пришёл купить круассаны?       — Я вышел из офиса, — выдохнул Мэтт. — И услышал, как у пекарни кто-то дышит, как ты. Решил поздороваться.       Питер усмехнулся, почувствовал накатывающую усталость. Его улыбка треснула, как лёд на весеннем Гудзоне. Пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладонь. Никакая боль уже давно не помогала.       — Это пройдёт, — Мэтт своим нечеловеческим слухом точно почувствовал состояние парня. — Я не могу сказать когда, но пройдёт. Иногда нужно чуть больше времени. Иногда нужна помощь. Выход есть. Даже если тебе кажется, что нет.       — Пройдёт? — Питер удивился, с каким раздражением звучит этот вопрос. — «Всё» уже прошло, и стало хуже. Знаешь это чувство… Когда город выцветает, а ты уже чёрно-белый? У тебя кто-то умирает, но никто этого не замечает. Я потерял не человека, а ответ на вопрос, кто я. Ответа больше нет. Есть только вопрос. Огромными буквами над мной. Круглосуточно. И ты…       Питер оборвал сам себя на полуслове. Сил говорить больше не было.       — Я знаю, — Мэтт откликнулся эхом. — В другом смысле, конечно.       Питер Паркер знал историю Сорвиголовы. Знал про погибшего отца, приют, погибшую подругу… Мэтт Мёрдок тоже получил по голове от судьбы.       Дальше они сидели молча. Им принесли кофе, пахнущее тыквой, корицей, карамелью, украшенной маршмеллоу, шоколадными паучками и летучими мышками из какао. Вкусно. Неожиданно вкусно.       В центре зала шумные подростки в костюмах Мстителей обсуждали, куда пойти за конфетами, бариста за стойкой менял треки и делал кофе гостям.       Люди радовались празднику.       — Ты не хочешь сходить в театр? — внезапно спросил адвокат.       «Хочешь».       Питер Паркер не хотел ничего.       — Театр? — У Питера эмоций хватило для изображения удивления. — Ты любишь театры?       — Я люблю хорошие истории. — Улыбка Мэтта Мёрдока была… милой… — Я слепой, так что не могу оценить по достоинству классический театр.       — Конечно. — Теперь и Питер, кажется, впервые за день улыбнулся. Он почувствовал, как натянулась кожа на скулах. — Мистер адвокат-театрал.       — Мистер адвокат иногда забывает про этикет. — Мэтт дружелюбно поднял руки. — Клянусь, я не допрашиваю тебя и не давлю. Просто… Мне нравится, когда ты смеёшься.       Питеру хотелось сказать что-то вроде «неужели ты не видишь: я не смеюсь, я делаю вид», но вдруг заметил: из того места, откуда тоскливо пялилась пустота, ушёл холод. Не весь, но стало теплее.