peccatum originale

ощущать себя мертвым, когда живой - странно. в этом есть что-то неправильное и неестественное. не из-за самого ощущения, а из-за факта жизни. из-за того, что тело продолжает двигаться, мысли продолжают приходить в голову, приходится обслуживать собственное тело. но самое страшное дело обстоит с чувствами. они почему-то все ещё есть, погребенные под толщей воды. плохой пример. отвратительный. рука инхо на несколько секунд касается плеча со шрамом от пулевого ранения. оно не болит. по крайней мере, физически точно нет. инхо жалеет о том, что не может диссоциировать полностью, осадок остается. и это могло бы быть неплохой шуткой. но ситуация не располагает, поэтому инхо просто отпивает виски. как после тоста. жизнь вне игр больше похожа на существование. деньги утоляют лишь малый голод тела. великий же голод духа от них только просыпается. осмыслять свои поступки становится наивысшим наказанием, когда не знаешь ответа на простейший вопрос "правильно ли я поступил?". исходя из рациональности, - всегда да. почти. кроме выстрела в джунхо. эта мысль отдает тошнотой. от этой мысли становится погано. убить джунхо было бы рациональнее. инхо становится ещё более гадко от того, что думает так. колесо сансары делает оборот. инхо отпивает ещё виски, теперь за упокой. не брата, а себя. он не жалеет ни о чем, кроме этого. участие в первых играх дало ему деньги, убийство игроков на них же дало ему жизнь, должность ведущего дала ему ещё больше денег, власть и жизненные ориентиры, сам смысл. что бы не происходило, инхо делал выбор сознательно, другие люди делали свой выбор тоже. анализировать все события такими критериями просто и удобно, но только до тех пор, пока не приходит мысль о джнухо. рот наполняется не слюной, а кислотой, которая могла бы сжечь его язык, и так, наверное, было бы даже лучше. потому что не пришлось бы объясняться. не пришлось бы просить прощения, которое не поможет, но будет принято. инхо ловит себя на мысли, что было проще, когда джунхо был в коме, но это ложь. не было. тогда, помимо выжигающей вины, было ещё и страшно, что он не очнется. и не из-за собственного ненужного любопытства, не из-за падения с высоты, а из-за самого инхо. целиком и полностью. джунхо отправился искать его, джунхо за него переживал, джунхо, как иронично, требовал брата от него же самого, вместо этого получил пулю. зато квиты. шрамы на их плечах почти идентичны, инхо уверен в этом несмотря на то, что так и не смог заставить себя навестить брата в больнице, отправляя только других людей проверить, как он. самым близким к визиту был случай в день рождения джунхо. инхо пришел в больницу, поднялся на нужный этаж, встал у входа в палату, глядя на брата через окошко на двери. ручка двери обожгла ему ладонь, как только он прикоснулся к ней. инхо развернулся и ушел так стремительно, будто был преступником на месте преступления. в каком-то смысле так и было. на этом смелость и рациональность инхо закончились. это парадоксально. чем больше инхо пытается ментально отстраниться, тем больше думает о джунхо, а как только расстояние между ними сокращается хотя бы до десятка метров, инхо сбегает. в наказание, видимо. самому себе или джунхо - непонятно. но по-другому не получается. инхо испытывает тянущую, ноющую тоску от любой мысли о джунхо. а думает он о нем часто. инхо вверяет ему ребенка не столько из благочестия, сколько из желания откупиться. да, деньги принадлежат ребенку двести двадцать второй, да, они не имеют к джунхо никакого отношения. но помимо того, что он доверяет ему, это ещё и жалкая, неуместная попытка помочь. дать деньги, которые, инхо знает, необходимы. от своего же лицемерия мерзко, но трудно оставаться стоически непредвзятым, когда гложет долг и вина. инхо следит за счетом почти рутинно. джунхо не тратит слишком много, суммы списываются в основном мелкие, которые, как инхо может предположить, идут на ребенка. что-то мерзкое внутри инхо хочет, чтобы брат потратил эти деньги на себя тоже. инхо считает, что он не так уж и хорош в роли распорядителя игр. никакого равенства. жалко. инхо отмахивается от этой мысли, оправдывая это практичностью и поиском возможностей. без бегающего следом джунхо жизнь становится ещё тусклее, чем без игр. инхо привык к брату, привык к его вниманию, привык к тому, что как бы то ни было, он был важен. когда джунхо перестает, инхо чувствует на языке вкус пепла. инхо ловит себя на мысли, что скучает. и это просто полнейший идиотизм, учитывая то, что он сам довел до этого. вернуть прошлое не может, изменить себя не может тоже, поэтому остается только томиться в вязком эпизоде депрессии и осознании полного одиночества. крайняя степень отчаяния настигает после мучительного кошмара, в котором не происходит ничего, кроме бесконечных разговоров ни о чем. сон абсолютно не страшный, более того, сны про джунхо бывают на порядок страшнее, особенно, после случившегося, но инхо все равно просыпается в холодном поту и с ощущением, будто все мышцы его тела воспалены. почему-то это ощущается как потеря части тела. вырезанная почка, наверное, символична. наверное. после пробуждения в пять утра он так и не засыпает. агония от варки в собственных мыслях и чувствах длится неприлично долго, трансформируется если не в ступор, то в обессиленную заторможенность точно. инхо выходит на улицу в полдень и на нем нет ни следа того лоска, в который он облачается обычно. синева под глазами все равно не коррелирует с роскошью. когда такси довозит его до района, где живет джунхо, как он сам и заказывал, инхо борется с желанием убежать снова. трусливо. ирония состоит в том, что он сам не знает почему. и это не только про вопрос брата, так и не получивший ответа. это и про то, почему он сейчас делает это. что-то пакостное внутри подсказывает, что это для того, чтобы напомнить о себе. если, конечно, они случайно встретятся. инхо от этой мысли отмахивается. не потому что это неправда, а потому что боится что увидеть разочарование в глазах джунхо. обиду пережить легко, в отличии от остального. он покупает себе дешевый уличный кофе в соседнем дворе от дома джунхо. инхо платит за грехи. потому что сидя на лавке и отпивая безвкусный кофе, он видит брата в другом конце переулка. джунхо замечает его тоже. замирает, смотрит по-настоящему растерянно и неотрывно несколько секунд в которое инхо успевает испытать что-то вроде совершенно неуместного стыдного удовлетворения, которое разбивается с костным хрустом ребер, когда брат отворачивается. инхо чувствует себя так, будто на него взваливается вес в тонну, прижимающий его к сырой земле. в памяти само собой всплывает как джунхо впервые обыграл его в карты, не имея козырей, просто выманивая их. воспоминание ощущается пощёчиной. прежде чем джунхо уйдет, инхо пересекает улицу поразительно стремительно, вцепляется пальцами в предплечье. джунхо от этого жеста выглядит так, будто ему сказали, что у него неизлечимое заболевание. - ты издеваешься? инхо не отвечает. не может. потому что правда издевается. над собой.