Мертвец

Вэй Ин с радостными воплями забежал в пещеру с клубнем редиса в руках: -- Ах-ха-ха-ха! Я же говорил! Говорил! Вы посмотрите, какой он толстенький и сочный! Мне кажется, я гений не только в тëмной энергии, но и в садоводстве! -- Он нахмурился и потёр подбородок: -- Это же садоводство? Орогодоведенье? Как правильно?  Впрочем, на его радостную новость никто не отреагировал.  Парень закатил глаза и пошёл в сторону каменных кроватей, на которых, свернувшись клубочками, лежали два тела.  -- А-Чен! Ну смотри! -- Одно из тел раздражённо застонало и голосом Цзян Чена пробормотало: -- Свали, а? Мы спим. -- Усянь недовольно цыкнул и обратил своё внимание на другого человека: -- Вэнь Нин! Ты видел эту редиску? -- Ваньинь рыкнул, поворачиваясь: -- Мы спим! -- Вэй Ин надул губы, смотря в его золотистые глаза с чёрным белком, и хмыкнул, скрещивая руки: -- Вэнь Нину спать не нужно. -- Цзян Чен нахмурил брови, явно собираясь разразиться тирадой, и Вэй Ин поспешно отступил, поднимая руки: -- Ладно, ладно! Ухожу.   

***

  Усянь сидел на берегу озера и болтал в воде ногами.  Пусть он и выглядел весёлым большую часть времени, но... было грустно.  Вэнь Нин был спасён им, да. Но можно ли было то состояние, в котором он прибывает, жизнью? А Цзян Чен?  На глаза наворачивались слезы.  Конец войны, последняя битва, Вэнь Жохань окружнон... Усянь не знал, зачем брат подошёл так близко.  Но он подошёл.  И Жохань почему-то решил напасть на него.  Когда Цзян Чен умирал, Усянь был готов на всё. Но он не... он не хотел, чтобы брат был... таким.  Ваньинь был похож на Вэнь Нина, но являлся какой-то другой формой мертвеца. У него билось сердце, но кровь была холодной. И чёрной. Глаза почернели, а радужка стала золотой — от светлой ци и золотого ядра, всё ещё находившегося в его теле. И Цзян Чен даже мог светлой энергией пользоваться. Впрочем, ему всё равно пришлось поселиться на Ланьине вместе с Вэй Ином. Его внешний вид... не распологал. Ни к чему, если честно.  Усянь не знал, как жить дальше.  Чтобы он не говорил, как бы они не жили, и сколько бы улучшений редиски он не выращивал — всё это место не подходило для жизни живых людей.  Не подходило для ребёнка.  Илин был сборищем мертвецов и действовал на них... успокаивающе. Словно вгонял в спячку. Вот и Цзян Чен вместе с Вэнь Нином тоже постоянно спали. Для них это тоже не было жизнью.  Что делать? Вэй Ин не знал.  Он ничего не знал.  Выращивал эту глупую редиску и... и всё.  Да и, на самом деле, не хотелось ничего больше. Хотелось просто... уснуть и больше не просыпаться. Тёмная энергия в его теле порой слишком болезненно колыхалась.  Ядра не было.  Дома — нормального дома — тоже не было.  Брата он превратил в... что-то страшное. Несчастных Вэней заставлял жить в условиях настолько ужасных, что лучше бы было, наверное, их просто убить...  Еды было мало. Очень мало.  А через несколько месяцев должна была прийти зима.  Были ли у них дома? Ха. Только жалкие халупы.  Сколько из них переживут зиму?  Живот скрутило от голода, но Вэй Ин проигнорировал его. Он отдал свою порцию А-Юаню, но даже если бы не отдал — не стал бы есть. В последнее время его выворачивало от еды.  А ведь это он во всём виноват.  Если бы не он, то Вэни бы не обозлились на их клан так сильно. Цзян успел бы дождаться поддержки от клана Не. Родители были бы живы. Клан был бы цел. Цзян Чен был бы...   Внезапно рядом опустилось тело.  Усянь повернул голову, смотря на брата, тоже опустившего ноги в воду.  Если бы не чёрные глаза, его можно было бы посчитать человеком. А, ну, ещё кожа была излишне белой, и чёрные вены от глаз отходили, но в принципе...  Вэй Ин посмотрел на руки брата — полностью темные кончики пальцев и ногтей были похожи на некроз тканей, но на самом деле кожа Ваньиня просто сменила цвет.  Усянь натянул на лицо улыбку и набрал в грудь воздуха, собираясь что-нибудь сказать, но Ваньинь не дал ему сказать, тихо спрашивая: -- Почему ты сегодня не ел? -- Вэй Ин усмехнулся и покачал головой: -- Ты спал, откуда тебе знать? -- Цзян Чен посмотрел на него. Без улыбки, без какого-либо выражения.  Вэй Ин внутренне содрогнулся.  Это из-за него брат стал таким.  Ваньинь взволновал воду ногами: -- Вэнь Цин сказала. -- Усянь закатил глаза: -- Я не ел её противную похлёбку из редиса. Но спускался в город за булочкой. -- Цзян Чен, уже давно переставший различать ложь брата, раздражённо нахмурился: -- У нас денег не хватает, а ты булочки себе покупаешь...возьмись за ум! Ты вообще понимаешь, что скоро зима? Что люди голодают? Люди, доверившие тебе свою жизнь! Ты... -- Он резко замолчал.  Было в взгляде Вэй Ина что-то такое... что видеть там было непросто странно — жутко.  Усянь никогда не был серьёзным.  Вот и сейчас лишь улыбнулся, смотря в воду.  Но глаза его в этот момент...  Цзян Чен устало вздохнул, закрывая лицо ладонями. Он чувствовал себя паршиво.  После того, как Вэй Ин вернулся, используя теперь тëмную энергию, то словно стал другим человеком. Они всё ещё понимали друг-друга с полуслова, но... Ваньинь больше не мог понять, что у брата на душе. Не слышал ложь в его словах, даже тогда, когда лгал он очевидно. Не... не понимал вообще.  А когда Вэй Ин сделал из него мертвеца — возненавидел.  Успокоился потом.  Но сколько гадости наговорить успел — думать страшно.  Цзян Чен нахмурился, сильнее сжимая руки и тихо сказал: -- Ладно, прости. Не слушай меня. Я просто... ну, знаешь, меня воспитывали как будущего главу клана и...  Ваньинь запнулся, понимая, что это прозвучало так, словно Усянь об этом не знает. Словно они чужие друг другу.  Вэй Ин вздохнул, качая головой: -- Я понимаю. Понимаю. Я всё понимаю. Просто, -- Его голос задрожал, -- Просто прости меня, ладно? Мы справимся. -- Внезапно на глаза Усяня навернулись слёзы, и он тихо, едва слышно всхлипнул, пряча глаза: -- Мы же справимся, правда? Нам только зиму пережить, потом будет лучше. Я… Цзян Чен кинулся к нему, обнимая, и Вэй Ин окончательно разревелся. Плечи его дрожали, и внезапно накатившая истерика поглотила.  Ваньинь, крепко сжимая его в руках, прикрыл глаза: -- Да. Мы справимся, Вэй Ин. Ты справился. Ты… -- Он замолчал, пытаясь сказать то, что он не хотел до конца принимать, -- Ты молодец. Ты спас их, спас нас. Спас… меня. В каком-то роде.  Усянь сквозь рыдания издал горький смешок и прижался к брату ближе.  Справятся.  Всего одна зима.  И дальше станет легче.  Должно. ㅤ