Нежданный гость

***

Комната пахла железом, вином и чем-то неестественно сладким — запах крови, смешанный с ароматом лаванды, которую Рацио использовал, чтобы «успокаивать» нервы после опытов. Он сидел, прислонившись к стене лаборатории, рубашка наполовину расстёгнута, а шея — аккуратно, почти изящно, прокушена. Авантюрин склонился над ним, с виноватой полуулыбкой на губах, по которым всё ещё блестели алые следы. Его неоновые глаза светились алым, зрачки узкие, кошачьи, постепенно возвращаясь в привычный фиолетовый цвет. — Ты… — голос Веритаса сорвался, и он резко вдохнул, ощутив боль в шее. — Ты, чёртов паразит, укусил меня в лаборатории. В моей лаборатории. — Ну, извини, — тихо протянул Авантюрин, касаясь пальцами его запястья. — Ты просто… пах слишком хорошо. — Это не комплимент, это признание в нападении. — сухо парировал мужчина, пытаясь оттолкнуть его, но пальцы блондина лишь крепче сжали его руку. — Ты ведь знаешь, я не хотел. Просто… ты стоял так близко. Говорил о крови, о теплоте тела. Я — вампир, Веритас, а не ангел воздержания. Учёный закатил глаза, но губы дрогнули — где-то между раздражением и усталостью. — Я говорил о теплокровности, а не приглашал тебя моей крови отведать. Сигониец улыбнулся — лениво, почти мечтательно. — Одно и тоже. Это, как если бы я рассуждал о стейках, когда ты голоден. — Стейки, — передразнил Веритас, приподняв бровь. — Замечательное сравнение. Особенно учитывая, что я, в отличие от них, разговариваю и жалуюсь. — И куда вкуснее, — добавил Авантюрин почти шёпотом, склонившись чуть ближе. Учёный резко втянул воздух и уставился на него — так, будто пытался прожечь взглядом дыру прямо в его нагловатой физиономии. Но блондин не отстранился. Его дыхание щекотало кожу, и Веритас с ужасом осознал, что сердце у него бьётся быстрее. — Ты неисправим, — наконец процедил он, но голос прозвучал тише, чем хотел. — А ты — чересчур рационален, — ответил блондин, наклоняя голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Иногда я думаю, твои формулы тебе ближе, чем люди. Веритас скользнул взглядом по нему: растрёпанные пряди, уголки губ, где блестела тонкая линия крови — его крови. — Люди не дают стабильных результатов, — холодно отозвался он, — А ты, кстати, сейчас не в лучшей позиции, чтобы читать мне лекции о человечности. Вампир усмехнулся и легко коснулся его плеча, будто проверяя, насколько сильно он будет сопротивляться. — А если я скажу, что жалею? — Соврёшь. — Возможно. Короткая пауза. Было слышно только дыхание Рацио. Авантюрин подался ближе, почти касаясь его губами. — Ну, а если я скажу, что ты мне интересен… Ученый молчал. Его рука всё ещё лежала на запястье вампира — и, хотя он мог бы оттолкнуть, не сделал этого. Глаза встретились: неоновые и ализариновые. — …Интересен? — наконец повторил Рацио, чуть отводя голову, будто пытаясь отгородиться расстоянием. — Научно? Вампир усмехнулся. — Можешь считать, что я изучаю тебя эмпирически. — Слишком близко к наглому вторжению, — сухо ответил Рацио, поправляя ворот рубашки. — И без моего согласия, между прочим. — Да ладно тебе, профессор, — протянул блондин, склоняя голову. — Разве ты не проповедуешь, что наука и исследования — это важно? — Но ведь не эксперименты на людях, — холодно отрезал Веритас, но в глазах мелькнуло что-то похожее на искру. — И если ты думаешь, что твоё «исследование» сейчас одобрено комитетом по этике, то сильно ошибаешься. Авантюрин хмыкнул, чуть сместившись ближе, так что их колени почти соприкоснулись. — Хорошо, выдвинем гипотезу. Я — непредсказуемый вампир с плохим самоконтролем. Ты — рациональный гений, который почему-то всё ещё не выставил меня за дверь. Что это говорит о тебе? — Что я не хочу применять грубую силу. — отрезал Веритас, но уголки губ дрогнули. — Или что ты любопытен, — мягко парировал вампир, заглядывая прямо в ализариновые глаза. — Признай, тебе интересно, что ты сейчас чувствуешь. — Я чувствую раздражение. — И? — И головную боль от глупости происходящего. Авантюрин рассмеялся — тихо, по-настоящему. Смех у него был звонкий, живой, в нём не было тьмы — только искренность, которая сбивала с толку. Он потянулся к Веритасу, как будто хотел поймать этот момент — не для укуса, а просто чтобы коснуться, убедиться, что тот не исчез. — Ты знаешь, — шепнул он, почти касаясь губами его щеки, — ты ужасно красив когда сердишься. — Это из-за отопления, — отчеканил Веритас. — когда жарко — кровь приливает. — Ну и куда она там приливает? Рацио нахмурился, чувствуя, как жар поднимается к ушам, и тихо, почти сквозь зубы, выдал: — Если ты не уберёшься от меня в течение трёх секунд, я найду способ пересчитать твою генетическую структуру в обратном порядке. Авантюрин театрально поднял руки, притворяясь поражённым. — Доктор, вы угрожаете мне? — Нет. Предупреждаю. — Как… заботливо. — Как глупо. — буркнул Веритас. Несколько секунд они просто молчали — напряжённо, будто на кону стояла не логика и не эмоции, а что-то третье, более хрупкое. Потом авгин снова заговорил — тихо, почти серьёзно: — Я не хотел причинить тебе боль. — Я знаю, — выдохнул Рацио. — И всё равно хочу тебя прибить. — Могу не сопротивляться. Ученый оттолкнул вампира от себя поднимаясь с пола, но все еще придерживаясь за стол рядом. Авантюрин поднялся в след за ним и заодно протянул ему небольшой батончик. — Раз уж я провинился… держи. На него вновь посмотрели, как на идиота, прежде чем все-таки слегка посмеяться. — Гематоген? Серьезно? С каких пор вампиры их раздают? — Ой ну не хочешь — не надо. — блондин в показушной манере закатил глаза. — и вообще мне идти пора. Там эти главные старички очередное собрание собирают, а я с тобой провозился. Это звучало скорее, как предлог поскорее уйти, и в целом Авантюрин и не планировал задерживаться, быстро покидая лабораторию. А Рацио? Ну что ему оставалось, кроме как сделать кофе и всё же, сквозь легкое негодование, съесть сладость. Ведь с пользой спорить сложно, особенно после того, как его нагло покусали.