Женщина, которая приходила во время дождя

      Она всегда приходила во время дождя. Открывала дверь кафе, крупная, высокая, с мокрыми короткими волосами, снимала свой старый плащ (если бы в этом кафе не менялись так часто официантки, то кто-то из них, юных, забавных, вечно жующих резинку, обязательно бы заметил, что плащ стал еще сильнее обтягивать ее и без того крупную мягкую грудь и широкую спину), искала свободный столик (если был не занят угловой в окна, то направлялась к нему своими широкими мужскими шагами), доставала из кармана сигареты.       Всегда заказывала черный крепкий кофе, который выпивала жадно, как воду, как живую воду, как лекарство, и только потом закуривала, откинувшись на спинку стула.       Иногда она заказывала рюмку коньяка или бокал вина, иногда просила еще одну чашку кофе, которую уже выпивала медленно, словно утолив первой острую жажду, словно только в этом кафе на Васильевском острове и только в дождь она могла получить необходимый (и довольно скверный, надо признать, отдающий горечью несбывшихся надежд или просто чужой жадностью) кофе.       Обычно она сидела за своим маленьким шатким столиком в углу на неудобном стуле час или полтора, курила, смотрела, как по большому пыльному окну текут, извиваясь, быстрые струи дождя, или читала журнал или книгу, которые тоже вынимала из больших карманов своего старого плаща (они вечно были влажные, иногда страницы от сырости становились прозрачными). Никакой сумочки или сумки у нее никогда с собой не было, словно она жила рядом или приезжала на машине, всегда в дождь, всегда в дождь.       Она была завсегдатаем этого кафе, но ее никто не помнил, никто не замечает немолодых крупных женщин в старых плащах, даже если они всякий раз оставляют крупные чаевые, никто не запоминает их, особенно юные тонкие официантки, грезящие о любви и лучшей доле. Они только скользили взглядом по ее спокойному лицу с широкими запущенными бровями, по ее полным красивым рукам с короткими, как у массажисток, ногтями, забирали свои чаевые и убегали обратно в свою суетливую молодую жизнь.       О ней бы никто никогда не вспомнил в этом маленьком кафе с необоснованной претензией на французский шик, если бы она не умерла там в четверг, во время дождя.