Конец одной войны и начало новой.

В этом месте, где не было ничего, царила лишь тьма. Муфаса и Рафики лежали на дне этой тьмы, куда не достигал свет небесного святилища. — Где мы? — спросил Рафики, оглядываясь. — Это место твоей смерти, — последовал ответ. — Кто это сказал? — Рафики задрожал от вопроса. — Твоя смерть, — сказал вышедший ему навстречу лев. — Ты? — Рафики не мог поверить своим ушам и глазам, когда услышал и увидел льва, с которым сражался. — Да, это я, — гордо сказал Муфаса. — Твоя смерть станет самым вкусным блюдом в моей жизни. Рафики боялся за свою жизнь, и перед его глазами проносились мгновения, которые он так хотел осуществить. Он знал слабые места львов, но не знал, что делать, пока не увидел, что выход из пещеры довольно большой, а сам лев ранен. — Давай, съешь меня, но помни, твоя смерть будет суровее и страшнее моей, — просто сказал Рафики. — Что? — Муфаса поднял бровь, сохраняя враждебность. — Лев, твои сородичи, конечно, придумали умную идею, но не забывай, что ты здесь заперт, как и я, — продолжил свой монолог Рафики, выискивая, чем бы ударить Муфасу. — Здесь нет ни воды, ни мяса, ни воздуха, и если ты убьёшь и съешь меня, то завтра не доживёшь. — Еда учит меня жизни? — спросил Муфаса. — Очень смешно. Ха-ха-ха. — Я пока не еда, — сказал он. — Я Рафики, и, в отличие от тебя, я не ранен. Он указал на левую заднюю лапу льва. Она немного кровоточила и была сломана. — Ты пытаешься меня пожалеть? — яростно спросил Муфаса. — Меня? Что ты говоришь? — Нет, — покачал он головой. — Ни за что. — Тогда к чему все эти разговоры? — прорычал Муфаса. — Я просто говорю, что это несправедливо. — Он изо всех сил старался спрятать камни, которыми собирался атаковать льва. — Несправедливо? — спросил Муфаса, никогда раньше не задумывавшийся о справедливости. — Ну да, это несправедливо, — продолжил Рафики. — В конце концов, раненый всегда слабее целого, как плод, не сорванный с дерева! Рафики с яростным блеском в глазах забросал Муфасу камнями. Это ознаменовало начало ожесточенной схватки. Они сражались не на жизнь, а на смерть, пытаясь одолеть друг друга. Но раненая нога Муфасы была его слабостью. Хотя Рафики так и не коснулся раненой ноги Муфасы, лев всё равно оказался в невыгодном положении. Его движения были медлительными, и он не мог использовать всю свою силу. Наконец, измученный и ослабленный, Муфаса был вынужден признать поражение. — Увидимся на том свете, слабак, — сказал он, думая, что льву осталось жить недолго. — Ты слабак, — прохрипел Муфаса от боли. — Голозадый! — Унижать других собственной слабостью, как мне это знакомо! — Рафики усмехнулся. — Ты самый жалкий лев, которого я когда-либо видел. — И ты самый глупый, — сказал он ему. — Я не глупый, — уверенно и гордо сказал он. — Ты глупый! Он показал ему свой зад и шлёпнул его по лицу. Лев ожидал этого, но ему было всё равно; Он был совершенно слаб и ничего не мог сделать. — Пока, болван! — воскликнул Рафики, прося прощения. В тот момент, когда молодой принц-лев Муфаса был на грани смерти, судьба казалась беспощадной. Но в этот критический момент случилось невероятное — мандрила Рафики, стоявшего рядом, чуть не раздавил падающий сталактит. Не понимая, откуда у него такая сила, Муфаса бросился к Рафики. В мгновение ока он оттолкнул его на несколько метров от грозного сталактита. Время словно замедлилось, и все увидели, как напряжение в воздухе достигло пика — секунда, и судьба Рафики могла измениться навсегда. Сталактит, потеряв опору, с грохотом рухнул на землю, разлетевшись на множество осколков. Рафики спасла неожиданная сила врага, прижимавшего его к земле. — Понял, — саркастически сказал Муфаса. — Что это было? — этот вопрос вертелся в голове Рафики. Он посмотрел на Муфасу как на сумасшедшего. — Ты спас меня? — медленно проговорил он, и было видно, что он не привык благодарить льва за спасение жизни. — Меня? — Муфаса только сейчас начал понимать, какую глупость совершил. — Нет, я тебя не спас. Просто не люблю натыкаться на камни и прочий мусор во время еды. — Серьёзно? — Рафики ему не поверил. — Да, не люблю, — твёрдо сказал Муфаса. — Ну, тогда приятного аппетита. — Он ждал, пока лев его убьёт, но тот не убил. — Ну? Чего же ты ждёшь? В тот момент, когда Муфаса спас Рафики от падающего сталактита, он сам не понимал, что с ним происходит. Всего мгновение назад он был львом, которому приходилось охотиться и есть, чтобы выжить. Но теперь, держа в лапах судьбу мандрила, Муфаса не мог заставить себя причинить Рафики вред. Он посмотрел в глаза мандрила, и что-то шевельнулось в его сердце. Это был не просто инстинкт. Муфаса почувствовал, что всё здесь изменилось. Его голод исчез, и он не мог объяснить, почему. Муфаса был растерян и сбит с толку. Он всегда знал, что должен защищать свою территорию и стаю, но теперь не мог понять, что делать. Он чувствовал, что его действиями движет не только инстинкт, но нечто более глубокое и значимое. В голове проносились образы: львы, охотящиеся в саванне, мандрилы, прыгающие по деревьям, — всё это сливалось в причудливый калейдоскоп эмоций. Муфаса понимал, что ему нужно сохранить свою хищную натуру, но в то же время чувствовал, что здесь законы природы могут быть иными. — Не хочу есть слабака, — фыркнул Муфаса, пытаясь сохранить гордость. — Серьёзно? — Рафики никогда в жизни ничего подобного не слышал. Рафики привык, что ему говорили, что у него здоровый вес, но не сейчас. Хотя это было не так важно, как-то, что лев нарочно отказывался от еды. — Да, ты худой, как муравей, и даже на закуску не годишься, — фыркнул Муфаса, раздражённый продолжающейся болтовнёй Рафики. — И что же мы будем делать? — спросил самец-сфинкс-мандрил. — Что «мы»? — яростно спросил Муфаса. — Мы не вместе. Я сам по себе, и ты сам по себе, и точка! — Да, я знаю, но мы оба в смертельной опасности, поэтому было бы логично, если бы мы объединили усилия, чтобы выбраться отсюда, — сказал он так, словно это был единственно логичный ход событий. — Я не собираюсь становиться телохранителем, — уверенно и пренебрежительно заявил Муфаса. — Тем более для какой-то макаки. — Так я и не прошу тебя стать моим телохранителем, — сказал Рафики. — Я предлагаю временное перемирие, пока мы не выберемся из этой пещеры. — Почему я должен доверять таким, как ты? — с ненавистью спросил Муфаса. — Потому что я уже несколько минут не пытался напасть на тебя, — сказал он. — Что? — Он странно посмотрел на Негга. — Лев, ты сейчас не в лучшей позиции для боя, и я могу убить тебя в любой момент, но я этого не сделаю, — сказал он. — Верно, — кивнул Муфаса, похвалив ум Рафики. — Видишь ли, — Рафики уже праздновал победу над львиным упрямством. — Но почему, вернее, почему ты не хочешь меня убить? — растерянно спросил Муфаса. — Потому что ты меня не убил, — ответил он. — Я тебя не спас! — закричал Муфаса во весь голос. — Ладно, как хочешь, но помни, я не говорил, что ты меня спас, — напомнил ему Рафики. — И я должен ответить на твой вопрос тем же вопросом: почему ты не хочешь меня убить, а? — Я же говорил, что ты худой, — ответил Муфаса, уже устав от разговоров с ним. — Да, я худой, но именно из-за меня ты здесь оказался, — Рафики указал на него, а затем на весь рот. — И, по-моему, это довольно веская причина меня убить. — Заткнись уже, — он сердито оскалил клыки. — Хватит! — Ладно, я помолчу, — кивнул он. — И мы пойдём и найдём выход. — Какая от этого польза? — спросил Муфаса, словно потеряв смысл жизни. Рафики искренне интересовался этим львом, ведь он был первым, кого он видел, кто потерял смысл жизни. Муфаса был опечален его положением. — Что? — спросил Рафики, подходя к нему. — Не твоё дело, Муфаса пожалел, что не сказал этого вслух. — Нет, не моё дело, но объясни, что случилось, — настаивал Рафики. — Я же сказал, что это моё дело! — прорычал он во весь голос, охваченный злобой. — Ух ты, ух ты, — сказал он, отступая от него. — Успокойся, не нужно нервничать, и тем более не нужно злиться на тех, кто хочет тебе помочь. — Помощь? — Муфаса произнёс это с особенной болью. — Как ты можешь мне помочь? У меня болит лапа, и я не могу бегать, как раньше, так что я — мусор для своего прайда! Он произнёс эти последние слова с особым внутренним огнём, который эхом разнёсся по всему телу. Он чувствовал себя грустным и одиноким. — Лучше умереть здесь одному, — заключил он. Рафики посмотрел на него с искренним сочувствием. Он подошёл и сказал: — Проблема не в твоей лапе, а в твоей голове. — О, теперь я умственно отсталый, — сказал он, не любя нравоучительных речей. — Нет, ты не глупый, просто задаёшь не те вопросы, например: может ли слабый лев, даже раненый, прыгнуть на несколько метров? Он помолчал. — Нет. Он снова замолчал и подошёл к нему. Рафики схватил его за морду и поднял, чтобы поговорить с ним как с равным. — Может ли слабый лев нападать на добычу, не съедая её? Он снова замолчал. Муфаса уже понял, что говорит Рафики, но решил не перебивать. — Ответ — нет, — сказал он, пытаясь поднять себе настроение. — Может ли настоящий лев сражаться за своих подданных так яростно, что все его враги начнут его бояться и не смогут двигаться вперёд, пока… — Это был мой брат, — перебил его Муфаса. — Что? — не понял Рафики. — Это был мой брат Така, — начал объяснять Муфаса Рафики. — Это он сражался с тобой, а не я. — А где ты тогда был? — спросил его Рафики. — Я? — спросил Муфаса. Муфасе было стыдно признаться, что он бросил брата ради интрижки с Сараби. Ему было стыдно говорить это. — Это долгая история… — ответил он. — Ну, ты понял суть. Ты сильный лев, и я уверен, что ты тот, кто мне нужен, а я тот, кто нужен тебе. — И чем ты можешь мне помочь? — спросил его Муфаса. — Я проведу тебя и расчищу дорогу, чтобы ты не споткнулся об острые камни, — ответил он, ожидая от Муфасы согласия. — Ты что, всех, кому ты якобы помогаешь, заставляешь смотреть на свою задницу? — саркастически спросил Муфаса. — Да ладно тебе, — протянул он. — Моя идея не так уж и плоха. — С этим не поспоришь, — согласился Муфаса с Рафики. — А мне и подавно… — Рафики уже заготовил тысячу аргументов в свою правоту, но промолчал. — Подожди, что? — Согласен, — кивнул он. — Но у меня есть вопрос: у тебя проблемы с газоми? — У меня их нет, — заверил его Рафики. — Пошли. — М-да, и куда? — с спросил Муфаса. Рафики начал внимательно осматривать всё вокруг. Его внимательный, добрый взгляд нашёл щель, откуда шёл воздух. — Бей туда, — сказал Рафики. — Ты уверен? — настороженно спросил Муфаса. — Да, уверен, — кивнул он. — Разве я когда-нибудь ошибался или лгал? Нет, и никогда в жизни не ошибался и не лгал! — Хорошо, — с опаской согласился Муфаса. — Давай! — приказал Рафики. — Прямо сейчас, — сказал Муфаса. Муфаса всем телом прижался к стене пещеры. Вокруг тех мест, куда он нажимал передними лапами, начали появляться трещины, и, наконец, после лёгкого толчка к стене, появился проход. — Проход готов, — довольно сказал Муфаса. — Отличная работа, — похвалил его Рафики. — Молодец. — Спасибо, — по его тону было ясно, что Муфаса все еще не привык разговаривать с ним, потому что они были представителями разных видов. Они шли вперёд, как ни в чём не бывало. Всё было как обычно, если не считать того, что лев следовал за обезьяной, словно утёнок за мамой-уткой. — Хм, здесь очень тихо, — сказал он. — Да, я тоже это заметил, — заметил Муфаса. — Знаешь, что это значит? — спросил Рафики, желая услышать от Муфасы «нет» и объяснить. — Что здесь никого нет, кроме вас двоих, — ответил Муфаса. — Вот именно. Погоди, что? Откуда ты это знаешь? Рафики искренне верил, что только они (сфинкс-мандрилы) знают все тайны этой жизни, но оказалось, что нет. Это немного задело его гордость, но, с другой стороны, дало ему много пищи для размышлений. — Да, знаю, — кивнул он. — И поверь мне, мы, львы, не глупые, мы знаем всё, что нас окружает. — Правда? — спросил он его. — Да, мы все знаем, — ответил он с львиной гордостью. — Вы, львы, знаете, откуда берутся звёзды? — с интересом спросил Рафики. — Звёзды? — с интересом спросил король всех африканских зверей. — Да, звёзды, — кивнул самец сфинкса-мандрила. — Откуда они берутся? — Души прошлых королей охраняют нас, — сказал Муфаса. — Когда король умирает, на ночном небе появляется новая звезда. — Души королей? — спросил Рафики, который уже слышал нечто подобное. — Да, души вчерашних королей и королев, — ответил Муфаса, догадываясь, о чём идёт речь. — Вы мне не верите? — Что? — растерянно спросил Рафики. — Вы мне не верите? — спросил Муфаса. — Я прав? — Нет, я тебе верю, но наши мандрилы-сфинксы рассказывают немного другую историю о том, откуда берутся звёзды, — сказал он. — А что ты скажешь о звёздах? — Муфасе было немного любопытно услышать его ответ. — Ну, нас учили, что звёзды — это практически все наши родственники, которые следят за нами, — сказал Рафики. — Все твои родственники? — спросил он. — Да, все мёртвые родственники наг следят за нами, своими потомками, когда солнце светит не так ярко. — О, смотри! — Муфаса увидел свет вдали. Они ускорили шаг. С каждым шагом они всё ближе прижимались к свету, пока не увидели знакомое зрелище. — Выход есть, — сказал Рафики. — Да, — с улыбкой ответил Муфаса. — Спасибо, что спас меня, и прощай, — сказал Рафики через некоторое время. — До свидания, друг, — Муфаса не ожидал такого услышать. — И тебе того же, друг, — сказал Рафики. И на этом они расстались. Луна встала, и до завтрашнего утра со всеми его сюрпризами впереди были и добрый, и злой персонаж.