Сокрытие

«Воспитание ума без воспитания сердца — это совсем не образование» — Аристотель       Нет ничего зазорного в том, чтобы проводить время в библиотеке за чтением, ведь книги для того и существуют. Но этот юноша все же привлек мое внимание, потому что последние несколько недель он приходил сюда практически каждый день, и каждый раз разыгрывался один и тот же спектакль — я мог сверяться по нему с часами: он какое-то время стоял перед стеллажом, казалось, напряженно размышляя, и иногда подходил ближе, вероятно, чтобы лучше видеть. Затем он брал одну из книг и садился за один из многочисленных столов, после чего начинал читать.       Книги всегда были моей страстью, ведь ничто не обладало такой силой, как написанное слово, и ничто не могло создавать более грандиозные, полные фантазии миры, чем фантастические истории талантливых авторов. Но с тем темноволосым парнем с серебряными прядями происходило что-то иное. Он не погружался в чтение с головой и не уходил в историю. Нет. И эти действия тоже всегда были одинаковыми: какое-то время он читал первую страницу и лишь изредка перелистывал на следующую, прежде чем снова захлопнуть книгу, вздохнуть и убрать ее на место.       Я расставлял в хронологическом порядке серию книг по морской биологии. До закрытия оставалось совсем немного, и я уже предвкушал, как поеду домой и устроюсь на диване с кружкой горячего какао. Разумеется, с хорошей книгой и парой печений. Однако раздался маленький колокольчик над дверью, который я повесил, чтобы знать, когда кто-то заходит в библиотеку, так как часто пропадал между стеллажами, расставляя книги.       И снова пришел он.       Он нерешительно стоял в дверях, огляделся, затем глубоко вздохнул и уверенно направился к стеллажу с книгами по внутренним болезням. Он студент? Или его просто так интересуют человеческие органы? Я не знал и, наверное, не должен был особо задумываться об этом, ведь технически меня это не касалось. Но в этом юноше было что-то, что мешало мне не смотреть на него. Не «что-то». Я ведь прекрасно знал, что именно.       Почти ангельские черты лица и аура, которая делала его практически невозможным для незамечания. К сожалению, его лицо искажала мучительная гримаса, из-за чего мне невольно стало интересно, что заставляло его так смотреть. Он огляделся, и его взгляд задержался на мне. Тут же он широко раскрыл глаза и повернулся, чтобы снова покинуть помещение, но на этот раз я не хотел просто так его отпускать. Поэтому я прокашлялся и громко сказал: «Постой!» — что заставило его мгновенно замереть на месте.       Однако я не продумал, что скажу дальше, поэтому мы просто стояли несколько секунд. Вокруг нас распространилась тишина. Я привык к тишине, в конце концов, это была библиотека, и здесь никогда не было шума оживленных разговоров, но в тот момент тишина впервые показалась мне по-настоящему неудобной.       — Тебе нужна помощь? — спросил я в итоге, просто чтобы сказать хоть что-нибудь. Но потом вспомнил, что это, собственно, и есть моя работа: расставлять книги и помогать людям советом и делом.       — Помощь?       Его невероятно теплый, низкий голос пронзил меня до глубины души. Если я и не считал его почти идеальным до этого момента, то после очаровательной интонации это случилось точно. Мне стало интересно, каково было бы, если бы он читал вслух мою любимую книгу, пока мы сидим вместе на диване.       Но я не должен был вести себя непрофессионально, поэтому немедленно отогнал эту мысль в самый дальний угол сознания.       — Да, помощь. Ты ищешь какую-то определенную книгу? — спросил я, сделав несколько шагов в его сторону.       Он смотрел на меня с непониманием, и только тогда я понял, что забыл о вежливости и даже не представился, как полагается.       — Ох, простите. Я Чонгук, я здесь работаю, — представился я, слегка поклонившись, прежде чем протянуть руку и посмотреть на него в ожидании.       — Я знаю, — пробормотал он, но почти сразу же пожал протянутую ладонь. — Я… Я Тэхен.       «Соберись, Чонгук! Он клиент!» — упрекнул я себя, когда по пальцам пробежало теплое покалывание, с каждой секундой, что я держал его руку, становясь все сильнее.       Я едва мог объяснить себе эту реакцию, ведь со мной никогда раньше не случалось ничего подобного. Конечно, у меня были партнеры, но отношения никогда не длились достаточно долго, чтобы из них могло развиться что-то по-настоящему серьезное. А теперь я стоял здесь и уже думал о том, как сижу с Тэхеном на диване…       — Ты любишь читать? — вдруг спросил Тэхен, и я несколько раз моргнул, прежде чем усмехнуться.       — Ну, я работаю в библиотеке, так что, должно быть, да.       Он посмотрел на меня с непониманием, хотя это же было логично, правда?       — Не обязательно. Я работаю в кафе, а вкус кофе не переношу.       Вся моя логика рухнула, вау. Но он был прав. И снова этот юноша очаровал меня своим простым, но проницательным ответом.       Мозг работал на полную мощность, потому что я не совсем понимал, что ему на это ответить. Но мне и не пришлось, потому что он отступил на шаг и снова глубоко вздохнул.       — Ладно. Можно мне еще немного остаться здесь, или библиотека закрывается? — поинтересовался он, посмотрев на стеллаж рядом с нами. Да, вообще-то я хотел домой, но что значил лишний час, если я мог смотреть на Тэхена?       — Нет, ты можешь спокойно посидеть. Но я ненадолго схожу за чем-нибудь горячим. Хочешь тоже что-нибудь? — спросил я его, надевая куртку. Вдруг он опустил голову.       Я сказал что-то не то?       — Нет, спасибо. У меня просто нет с собой денег, — пролепетал он, и мне почему-то стало совестно. Я не знал почему, но у меня возникло чувство, что я каким-то образом задел его.       — Без проблем, я угощаю, — быстро добавил я.       Он тут же снова поднял голову, посмотрев на меня с поднятыми бровями.       — Правда?       Я кивнул с улыбкой.       — Конечно! Какао подойдет?       Я поправил воротник и натянул шапку, потому что к тому времени на улице стало довольно холодно. Тэхен слегка улыбнулся и кивнул, а я вышел из библиотеки, пока мое сердце не выпрыгнуло из груди.       — О, Чонгук! Я уж решил, ты сегодня не придешь. Как обычно? — спросил меня Чимин, когда я зашел в кафе в нескольких домах отсюда и подул на руки, потому что, как дурак, забыл перчатки.       — Привет, Чимин. Нет, сегодня, пожалуйста, два твоих фирменных какао.       Я стряхнул снег с куртки.       — Два? Особенно нуждаешься в сахаре сегодня? — Чимин рассмеялся, но тут же принялся за работу.       — Нет, в библиотеке еще кое-кто есть.       Я провел рукой по лицу, зная, что Чимин будет копать дальше, и приготовился к шквалу вопросов.       Вдруг Чимин снова повернулся ко мне, чуть не уронив чашку, и скептически зыркнул на меня, оглядев с ног до головы.       — Ты оставил кого-то в своей любимой пыльной норе? Кто ты и что ты сделал с Чонгуком?       Я закатил глаза. Я знал, что что-то подобное произойдет, потому что Чимин никогда не мог удержаться от насмешек над моим увлечением книгами.       — Да. И он не просто кто-то. Это он… — выпалил я, зная, что Чимин не оставит меня в покое.       — Да ты врешь! Ты реально заговорил с ним?! — недоверчиво спросил Чимин, ведь он прекрасно знал, о ком я говорю, я столько раз рассказывал ему о том парне с серебристыми волосами.       — Да… То есть нет… Не знаю, это странно, в его присутствии мои мозговые клетки как бы прощаются со мной, и я говорю какую-то чушь… — признался я, почесав затылок. Чимин же покачал головой и не смог сдержать ухмылку.       — Я бы сказал тебе, в чем дело, но ты и сам это скоро прекрасно поймешь, — он подмигнул и поставил передо мной наполненные картонные стаканчики.       — Ну, большое тебе спасибо.       — Говори на нейтральные темы, если не уверен, что сказать. В крайнем случае, о погоде или о твоей чрезмерной любви к бумаге.       От такого количества закатывания глаз у меня скоро должна была начаться хлыстовая травма.       — Книги, Чимин. Это книги. Запомни уже наконец! Кстати, сегодня он рассматривал книги по внутренним болезням, думаю, он что-то подобное изучает, — объяснил я, подперев подбородок рукой.       — А разве недавно это не был справочник по воспитанию или что-то в этом роде? Ты уверен, что он умеет читать? — шутливо спросил Чимин, но в моей голове словно кто-то щелкнул выключателем.       Я тут же схватил стаканчики и направился обратно в библиотеку. Тем временем слова Чимина крутились у меня в голове без остановки, потому что вдруг все обрело смысл. Вздохи, то, что он никогда не читал больше страницы, то, что он всегда неуверенно стоял перед книгами и брал произведения, которые обычно читают только люди из соответствующих отраслей. Я не заметил этого сразу, потому что был слишком отвлечен его внешностью и аурой, но теперь на меня будто с глаз упала пелена.       Тэхен не умел читать.       А я, идиот, думал только о том, как он красив. Во всяком случае, я не хотел терять еще больше времени, потому что, если в чем-то я и разбирался, так это в буквах. Для меня не составило бы труда научить его. Но я не мог просто так наброситься на него с этим, поэтому мне нужно было как-то выяснить, на самом ли деле Тэхен неграмотным. Если да, я по опыту знал, что ему будет невероятно стыдно, а этого я хотел избежать любой ценой. К тому же до Рождества оставалось не так много времени. А в такой праздник никто не должен чувствовать себя плохо.       Осторожно и тихо я вошел в библиотеку и огляделся. Я уже подумал, что Тэхен снова ушел, так как никого не было видно, но, услышав из угла несколько тихих бормочущих звуков, я с облегчением вздохнул. Сжимая стаканчики, я подкрался к нему и остановился за стеллажом, так что он не мог меня видеть, но я смотрел на него через щели между книгами, как в каком-нибудь подростковом фильме.       — Кси… Ксю… — медленно бормотал он.       Я видел, как он снова и снова проводил указательным пальцем по одному и тому же слову в книге, как будто так оно лучше отпечатывалось в памяти.       — Почему у меня не получается? — с отчаянием спросил Тэхен себя, рванул себя за волосы и опустил голову на руки.       И тогда я понял, что моя догадка была верна. И хотя я не знал, как он отреагирует, я ненадолго собрался с духом, а потом просто сел рядом с ним. Тэхен сильно вздрогнул и тут же захлопнул книгу, когда увидел меня.       — Это слово — «ксилофон». У меня тоже когда-то ушло много времени, чтобы его запомнить. У меня была, да и сейчас есть, дислексия, понимаешь? — рассказал я ему об одном моменте своей жизни, которым никогда и ни с кем не делился. — К тому же, «ксилофон» — очень сложное слово, — я с улыбкой посмотрел на него.       — Ях! Я знаю, что там написано!       Тэхен попытался скрыть свое неумение, но при этом его лицо стало ярко-красным. Он сам выдал себя.       — Тэхен… — я положил свою руку на его. — Не страшно, что ты не умеешь, правда. Я бы с радостью помог тебе научиться, если позволишь. Пожалуйста, верь мне, ты не глупее и не стоишь меньше других из-за этого.       Я не мог не улыбнуться, потому что именно это мама всегда говорила мне, когда я был моложе. Это всегда придавало мне смелости.       — Черт, это так стыдно… — выдохнул Тэхен, но не отнял руку, напротив, у меня было чувство, что он придвинулся немного ближе ко мне.       — Нет. К счастью, этому можно научиться, — уверял я, слегка поводив большим пальцем по его руке.       — А ты покажешь мне, как писать? Я хотел написать письмо для одного человека, который мне нравится… — неуверенно спросил Тэхен, и хотя я должен был радоваться, что мне разрешают учить, я почувствовал грусть. Ему уже кто-то нравился…       — Конечно, — согласился я, немного расстроившись, и хотел встать, чтобы принести подходящую книгу для обучения, как вдруг Тэхен схватил меня за запястье.       — Тогда, пожалуйста, научи меня сначала, как пишется «Чонгук», это слово должно быть на конверте и в самом верху письма.       Потребовалось время, чтобы смысл сказанного дошло до меня. Я ему нравился?!       — Я увидел тебя несколько недель назад здесь, перед библиотекой, и очаровался твоей улыбкой с первой же секунды.       Мое сердце на мгновение остановилось, прежде чем забиться в два раза быстрее.       — Эм-м… Я даже не знаю, что сказать… Ты тоже мне нравишься, Тэхен.       Я был совершенно ошеломлен и одновременно невероятно счастлив, что мой интерес не оказался односторонним.       — Как насчет «да»? — спросил Тэхен, а я с недоумением склонил голову набок, потому что не имел ни малейшего понятия, что он имел в виду.       — «Да» чему?       Тэхен тепло улыбнулся.       — Ты будешь со мной встречаться, Чонгук?       Я тут же от радости чуть не подпрыгнул на стуле. Однако мое тело действовало само по себе. Я резко наклонился вперед, чтобы обнять его. К сожалению, при этом мы потеряли равновесие и с громким стуком рухнули на пол, причем я еще пытался ухватиться за стол и увлек за собой лежавшие на нем книги.       — Публичные библиотеки все-таки больше известны тишиной, разве нет? — Тэхен сердечно рассмеялся, а я не мог не последовать его примеру.       Когда мы немного успокоились, то сели прямо, и Тэхен посмотрел на меня с несколько более серьезным выражением лица.       — Полагаю, это было «да»? — неуверенно спросил он.       Я с улыбкой кивнул.       — Да. Я бы очень хотел с тобой встречаться.       Мы посмотрели друг другу в глаза. Снова возникла та тишина, что окружала нас, только на этот раз она была не неудобной, а совсем наоборот. Наши лица все сильнее приближались друг к другу, и я почувствовал, как Тэхен положил руку мне на щеку. Инстинктивно я закрыл глаза, стараясь не упасть в обморок от волнения, когда его губы коснулись моих. В животе у меня взлетел целый рой бабочек. Поцелуй длился недолго, но для меня это был самый прекрасный первый поцелуй, который я когда-либо делил с кем-либо. Тэхен, казалось, тоже наслаждался им, потому что, когда он отстранился, то посмотрел на меня, улыбнулся и прошептал «Вау», прежде чем встать и помочь подняться мне.       За все то время, что я проводил, уткнувшись носом в книги, я еще никогда не встречал такого человека, как Тэхен, который сумел бы сделать что-то другое более важным для меня. Потому что с того момента, как мы поцеловались в библиотеке, именно его прикосновения, его слова и его улыбка уносили меня в другой мир. Мир, полный любви и знания, что там есть кто-то, кто мог заставить мое сердце биться быстрее одним лишь словом. Произнесенным или написанным…       «И если я знаю, что такое любовь, то только благодаря тебе».