Страсти по колбасе

Дверь с шипением отъехала в сторону, и Никита, привычно подобрав полы длинных одеяний, выкатился в знакомый извилистый коридор, оформленный в стиле постмодерна. Лампы горели через одну, значит, сейчас ночь или ранее утро, а, следовательно, шанс встретить кого-то стремился к нулю, и этим надо было пользоваться, чтобы быстренько скинуть прихваченное и смыться домой, к благам двадцать первого века – к горячему душу, интернету и колбасе. О колбасе, самой обычной, «докторской», Никита почему-то мечтал сильнее всего. Мечтам сбыться не удалось – шаркающие шаги грозы всех исследователей МИВ Никита услышал, уже подходя к отделу регистрации, куда намеревался забежать только для того, чтобы оставить артефакт с поясняющей запиской. Теперь эфемерная возможность реактивно покинуть стены родного института растаяла, как дымок над курильницей. Серебристая фигура, похожая на печального рыцаря, воздвиглась перед взором Никиты аккурат на пороге регистрационной комнаты. - Никита Сергеевич, - отчеканила нежданная преграда. - Привет, Вертер, - едва подавив вздох разочарования, сказал тот. – Как твое правое колено? Все еще скрипит? - Неполадка устранена, - недовольно ответил «рыцарь», продолжая перегораживать путь, - вас очень давно не было. - Ну прости, прости, - Никита попытался протиснуться мимо него в комнату, но Вертера было не так-то просто сдвинуть с места. – Слушай, давай мы сделаем вид, что ты меня не видел, я просто положу тут кое-что, черкану пару строк и уйду по-быстрому. - Порядок, - напомнил Вертер металлически, - Никита Сергеевич, порядок должен быть во всем. Я должен отметить ваше возвращение, получить вашу подпись, изъять и описать полученный ранее инвентарь, а также изъять и описать прибывшие артефакты, если они имеются. «Плакала моя колбаса…» - с тоской подумал Никита. - Ладно, только побыстрее, договорились? - Все будет зависеть только от вас, Никита Сергеевич, - если бы Вертер умел модулировать голосом, Никита мог бы поклясться, что эта жестянка над ним потешается. – Прошу за мной. В регистрационной комнате, святая святых педантичного Вертера, не изменилось вообще ничего – та же допотопная конторка с внушительной амбарной книгой на ней, тот же анализатор с большим экраном, те же полки со стеклянными дверцами. Как будто на дворе не конец двадцать первого века, а, дай Бог, начало двадцатого. - Вертер, ты когда-нибудь начнешь пользоваться обычным компом? - Я пользуюсь стационарным компьютером для оцифровки данных и направления в общий банк истории, - доложил Вертер исправно. – Но, как вам известно, Никита Сергеевич, регистрация должна проходить дважды – как на бумажном носителе, так и на цифровом. - Все течет, все меняется, и только твоя бюрократия вечна. Давай, пиши скорее, - Никита облокотился на конторку под недовольным взглядом Вертера, уже раскрывшего свой талмуд. – Что там, время прибытия, годы, эпоха… - Никитон! – раздалось от двери, и в комнате появился новый персонаж – высокий поджарый мужчина в военном мундире «времен Очакова и покоренья Крыма». – Хворостовский! Ты, что ли? Я уж думал, обознался! Ну что, совсем ты застрял в своей эпохе легенд? - А ты, Борь, смотрю, прямо с поля сражения? Как поживает Александр Васильевич? – улыбнулся Никита, падая в могучие объятия старого приятеля. От того и вправду пахнуло порохом и крепким лошадиным потом. – Сто лет тебя не видел, как сам-то? - Да я-то ладно, это ты что-то подзадержался в своем легендарном Китае! Смотрю, и шмотки у тебя какие богатые, - Борис отстранил его от себя, разглядывая. – И в украшениях весь! А это что, веер? - Ну а ты думал? Глава клана, как никак! - Борис Аркадьевич, - монотонный голос Вертера ворвался в их заполошную беседу холодным клинком, - если вы не возражаете, я бы хотел закончить с Никитой Сергеевичем, и после перейду к вам, - он механически взмахнул пером, которым только что записал имя и время прибытия Никиты. – Итак, Никита Сергеевич, для начала годы и эпоха. - Так, эпоха легенд, у местных это обозначали, как тридцать четвертый год правления Сюань Чжена… - начал было Никита, но Вертер довольно невежливо уточнил: - Разве вы не из тридцать третьего года должны были вернуться, Никита Сергеевич? Вам придется написать объяснительную. - Слушай, ну что ты прицепился к человеку? – пожурил Вертера Борис. – Может, он там мир спасал! - Еще как спасал! Мир в одном отдельно взятом ордене, - не сдержавшись, хихикнул Никита, вытягивая из широкого рукава белый мешочек с нанесенными на него иероглифами. – Так, Вертер, вот. Это тигриная печать, один тамошний вундеркинд изобрел, потом второй такой же безбашенный скопировал. Жуткая штуковина, надо сказать. Я ее деактивировал, конечно, но ты хорошенько припрячь, желательно в свинцовый короб, а то мало ли что… И ни в коем случае не объединяй половинки. Это описание – создание, принцип действия, все такое, - на стол перед Вертером лег внушительный свиток с сургучной печатью, вызвавший невольный смешок Бориса. – Да-да, вот так я докладные и пишу, Борь, а как иначе? Никаких тебе принтеров или ручек с карандашами. Только перья, только хардкор! Да еще сам чернила разотри, сам потом написанное песочком присыпь… Тебе, Вертер, понравилось бы! Тот только степенно кивнул, поскрипывая пером по пожелтевшей бумаге. - Я когда Мишку оттуда вытаскивал, столько бумаги извел с чернилами! – продолжил Никита, копаясь в рукаве. – Кстати, Борь, виделся с ним? Как он? Все на больничном? - Михаил Николаевич выздоровел и отправился в командировку в конец правления императора Ши Хуанди для проведения операции по спасению библиотечных артефактов, - доложил Вертер, хотя его никто не спрашивал. - В смысле – в командировку? – Никита всплеснул руками. – Ему ж в Цинхэ едва голову не отрезали! Мы ж его еле вытащили, а он не успел подлечиться, как сразу на новую бойню рванул? Безбашенный! - Ну ты ж знаешь – Мишке только б саблей помахать! Не зря ж у него в предках сам Будённый! – Борис ткнул его рукой в плечо. – Я слышал, ты его там на полудохлого андроида заменил? - На списанного, - поправил Никита, семафоря бровями в сторону Вертера. – А что с ним там сделали, я даже рассказывать не буду. Господи, Борь, там такие выдумщики живут – один мертвецов поднимает, другой части тела зачаровывает, на мечах летают, талисманы волшебные используют. А нормального теплого туалета так и не изобрели! - Что, прям в кусты бегай, листом подтирайся? – заржал Борис, а Вертер недовольно скрипнул шарниром локтя. - Ну не так чтобы… но, Борь, ты не представляешь, как без нормального душа хреново! И нормальной чистой воды. И стиралки. И хотя бы без простенького смартфона с сетью. Для связи гонцы да волшебные бабочки, которых не каждый и послать-то сумеет. Я сам с трудом научился! – говоря это, одновременно Никита опустошал свои бездонные рукава, выложив перед Вертером несколько вещей – два ножа в богато украшенных ножнах, три свитка, пять сшитых крепкой бечевой книг, серебряный гуань, пять коробочек семян лотоса, тростниковую флейту и четки. – Вот, внеси в свой талмуд, это все добро для музея. Семена, кстати, высадить можно, я их из Пристани Лотоса спёр, свежак. Так, что я там еще тебе должен? - Оборудование и экипировку, переданные вам по описи, - Вертер отвернулся к потрепанному шкафу-бюро, ловко, но неторопливо перебрал картотеку и положил перед Никитой довольно обширный список. – Сдавать сразу будете? - Так, что тут у нас… А, ну холодное оружие в виде веера я сломал… - Вам придется написать… - начал было Вертер. - А это что? – хмыкнул Борис, попытавшись вытащить веер из пальцев Никиты, но сразу получил по рукам. - Эй, лапы прочь! Этот я сам сделал! – Никита повернулся к Вертеру, продемонстрировав раскрытый веер со всех сторон. – Видишь, штампа МИВ нет и инвентарного номера тоже! Так что это мое. - Вам придется написать объяснительную, - строго повторил Вертер. – Далее. Парик, - и он подцепил длинную прядь волос, упавшую на книгу, когда Никита неловко склонился, чтобы дочитать список. - Айя, Вертер, что ты творишь?! Я уже свои отрастил! – взвизгнул Никита, спасая из цепких пальцев робота собственные волосы. – А парик я спрятал в своих покоях! - В своих покоях! Фон барон! – смеясь, передразнил Борис, а Вертер невозмутимо проговорил: - Вам придется написать объяснительную. - Да я за ним обратно сгоняю, все равно надо вернуться и глянуть, что там как, - отмахнулся Никита и снова обратился к приятелю, - я там, пока суть да дело, одну парочку нечаянно свел, так охота узнать, сложилось у них или нет в конце концов. - Шибко важная парочка? - Сюжетообразующая, - хохотнул Никита. - Самовольное использование машины времени не допускается, - напомнил Вертер, методично вписывая в книгу вещи перед собой и прикрепляя к каждой временный номер на ветхозаветной бечеве. - А я и не самовольно, - фыркнул Никита, - оформлю, как дополнительную командировку. К тому же повод есть – надо Мишкину саблю забрать, пока на нее кто лапу не наложил. - Сабля «Бася», инвентарный номер 43-00023, - выдал Вертер, ненадолго прикрыв глаза. – Объяснительную, кстати, Михаил Николаевич так и не написал. Возмутительное безобразие. - Да верну я тебе эту саблю, верну! Зануда! Так, все, дай мне сюда этот твой список, я, когда вернусь в Цинхэ, все подберу и тебе сдам! - Вам придется подождать, пока я сделаю копию, Никита Сергеевич, - медленно произнес Вертер, не отрываясь от переписи. - Борь, у тебя телефон не с собой? – Никита от нетерпения топнул ногой. – Может, сфотаешь мне? - Прости, дружище, - развел руками Борис, - я, как видишь, сам только что из дотелефонной эпохи. Никите показалось, что Вертер самодовольно хрюкнул. - Ладно, подождать, так подождать… Вертер подал ему перо и подсунул книгу: - Никита Сергеевич, распишитесь, пожалуйста в сдаче вещей, укажите должность, звание, полное имя, а также кодовое наименование в эпохе, куда вы были командированы. - А ручки обычной нет у тебя? Ладно, ладно, понял… - Никита склонился над книгой, выводя: «Младший научный сотрудник, кандидат исторических наук Н.С.Хворостовский, «Не Хуайсан». - Ка-ак? – снова расхохотался Борис, заглядывая ему через плечо. – Не хуа себе сан? - Вот ты ржешь, Антипов, а я первое время, знаешь, как стремался? – Никита едва удержался, чтобы не пнуть приятеля ногой – остановило только то, что в длинных полах одежды он запутался бы быстрее, чем достал бы стоящего рядом Бориса. – И вообще – все претензии к автору легенды! - Ахах, Никитон, ну ты сделал мой день просто! Не Хуайсан, ну надо ж такое придумать! – у того от смеха даже слезы выступили. – А скажи что-нибудь по-хуайсански! - Во бу чжидао (1), - немедля отозвался Никита и треснул-таки Бориса по колену. - И чего это значит? - «Я не знаю», Антипов! - Ну как не знаешь-то? Ты ж китаист в конце концов! – не остался в долгу Борис, пнув его в ответ. - Я вам не мешаю? - вклинился Вертер, отбирая у Никиты свое драгоценное перо. – Никита Сергеевич, Борис Аркадьевич, при всем уважении, вы ведете себя неподобающе. Бесстыдство. - Вот знаешь, Вертер, ты мне так одного тамошнего заклинателя напоминаешь! И своим лексиконом, и общей замороженностью, - пробурчал Никита, расправляя роскошные рукава своих многослойных одежд. - Это комплимент? – уточнил Вертер, нисколько не смутившись. - Ну-у… - Никита задумчиво почесал затылок кончиком сложенного веера, - наверно, комплимент, потому что он красивый, верный и мудрый. Ну просто твой портрет! – подсластил он пилюлю. – Так я могу идти домой? Вертер, умираю – колбасы хочу! И пломбира! И пива нормального! - Я еще не скопировал вам список вещей, - Вертер непробиваем. - Ой все, - отмахнулся Никита. – Тогда я за ним завтра зайду! Борь, пока он тут изгаляется, пошли по пивку рванем? А то мне рисовое вино уже поперек глотки стоит! Хочется чего-то родного, пшеничного. И колбасы! - А что мне за это будет? – ехидно отозвался Борис. - А я тебе сказочку расскажу – про Старейшину Илина, его чжицзи и ослика Яблочко. - Ничего не понятно, но очень интересно. Надеюсь, это не про зоофилов? - Борь, ты меня за кого вообще держишь?! Но, по чести сказать, разнообразных психов, извращенцев и сумасшедших гениев в этой истории все равно хватает. Скучать не придется.