Пресечение запретов

Будучи человеком собранным, Лань Цижэнь по обыкновению встал в пять утра, чтобы начать подготовку к очередной лекции для юношей: свитки со строго написанными аккуратными иероглифами, словно выведенными по линейке и справочные материалы, перенесённые из библиотеки специально для занятия. Наконец покончив с тем, мужчина вышел на крыльцо дома и осмотрел столько лет знакомую местность. То было начало весны, прекрасной поры, словно оживающей после долгого сна. Кругом царил покой. Ветер мерно и спокойно тревожил листву деревьев, а близко протекающий ручей нежно оглаживал камни. Рассвет, постепенно наступая на ноги уходящей ночи, освещал былое когда-то прекрасным старческое лицо. И хоть морщины покрывали его лик, даже они не могли стереть всю стойкость, заострившуюся за многие года в чертах мужчины. Лань Цижэнь тихо выдохнул и, заложив одну руку за спину, второй принялся поглаживать свою бородку. Он пребывал в ожидании, душой находясь где-то очень далеко. И лучше бы ему оставаться там подольше, ведь совсем скоро прибудут молодые заклинатели из других кланов, которых сюда отправили главы орденов ради поднятия дисциплины у молодых юношей и девушек. Взбалмошные, наполненные страстью и волею к жизни, эти молодые люди наполнят Облачные глубины шумом и суматохой вопреки запрету на то и на другое. К тому же недавно Лань Ванцзи и Вэй Усянь возвратились в цзиньши, что также не делало досуг Лань Цижэня более спокойным. Даже наоборот. День теперь был наполнен сумасбродностью молодых людей ордена Лань, возбуждённых от пришествия двух одних из самых сильнейших заклинателей. Ночь же терпела мерзкое вмешательство в свою безмерную безмятежность из-за некоторых звуков, предполагающих под собой навёрствование упущенного между влюблёнными. Каждый раз, как это происходило, Лань Цижэню приходилось скандировать про себя древний трактат Дао дэ цзин. (Он уже давно свыкся с мыслью, что Лань Ванцзи, его самая большая гордость, нашёл себе пару не по статусу, но слушать некоторые аспекты их семейной жизни – уже выше его сил.) Так и выходило, что Лань Цижэню приходится наслаждаться последними мгновениями тишины пред неизменным. Это «неизменное» происходило всего раз в несколько лет. Практически все юноши и девушки, прошедшие учение от почитаемого наставника, становились шёлковыми и покладистыми. Даже самые яростные приверженцы своего мнения постепенно прислушивались к наставлениям мудрого учителя и так же начинали его уважать, как и остальных своих предшественников на тропе самосовершенствования. Всего несколько индивидов, побывавших в Облачных глубинах, не отбросили свой буйный нрав. Весьма иронично, что эти двое были матерью и сыном. Вэй Усянь крайне неудачно пошёл характером именно в эту женщину. Она была непоседлива и дурашлива; постоянно находила беды на свою не самую умную голову и явно не думала перед тем, как что-то сделать. Вэй Усянь абсолютно так же был взбалмошен и, надо сказать, продолжает таким быть. Сколько раз он нарушал правила ордена Лань? Пожалуй, этого и не сосчитать теперь уже и до примерного количества, а ведь раньше этих правил было меньше четырёх тысяч! Однако сколько бы Лань Цижэнь не жаловался на этого пылкого юношу и не бранил его, ему уже было не так в тягость его присутствие в Облачных глубинах. Что уж там говорить, в некоторых вещах Вэй Усянь, сколь сильно не хотелось мужчине это признавать, был осведомлённее него самого, а потому он совсем не возражал против некоторых редких вылазок на практику. Разумеется, при условии, что дети в процессе не нарушат ни одного правила, действующего даже за пределами Облачных глубин. Признаться, даже Вэнь Цюнлинь, Призрачный генерал, не так сильно его теперь беспокоил. Мертвец не делал ни единого намёка на внезапную агрессию по отношению к ученикам и вряд ли смог бы нанести им непоправимый вред. Решение о разрешении юношам ходить на практику с ним Лань Цижэню нелегко далось. Сомневался. Много сомневался, учитывая некоторые события. Однако лучше уж он будет знать, с кем находятся молодые люди ордена Лань, чем те станут делать вылазки тайно. …Так и шёл год после раскрытия замысла Цзинь Гуанъяо. Жизнь возвращалась в прежнее русло. Вот только теперь главной темой для обсуждения – и осуждения – стал не Старейшина Илин, а этот самый Цзинь Гуанъяо. И хотя про Вэй Усяня продолжала ходить молва, о нём будто бы на время позабыли. Верно говорится, что пока хорошие новости не выходят из дома, плохие уже тут и там на устах каждого. *** Спустя пару шичэней спокойствие Гусу таки было потревожено молодыми людьми. Уже на склоне горы, ведущей к ордену, были слышны детские голоса. Юные заклинатели явно старались заранее наболтаться пред ожидающим их годом в Облачных глубинах. Лань Цижэнь, в это время читавший книгу, отвлёкся на шум и отложил трактат. Ему стоило выйти к главным вратам и поприветствовать учеников. По пути он проходил мимо полигонов, на которых тренировались юноши. Те, что не были заняты боем или стрельбой, сразу откладывали оружие и поспешно приветствовали учителя почтительным поклоном. Тот в ответ коротко кивал. Также Лань Цижэнь шёл меж учебных классов, где проходили занятия. Створки окон были открыты, и он мог заглянуть внутрь каждого здания. В одном из таких мужчина заметил Лань Ванцзи вместе с… Лань Цижэнь слегка испуганно дёрнул бровями, когда увидел косые глаза грубо выполненной из глины черепахи. Такого щербатого создания ему ранее видеть не приходилось! Столкнувшись взглядами с Лань Ванцзи, проводящим урок, мужчина попытался вложить в своё выражение как можно большее осуждение, но племянник как ни в чём не бывало ловко отвёл глаза, будто смотрел вообще не на Лань Цижэня. И хоть он знал, что из уважения к нему самое большее завтра фигурка черепахи пропадёт, у старого учителя напрочь испортилось настроение. Пройдя ещё несколько поворотов и уже приблизившись к входу в Облачные глубины, Лань Цижэнь вдруг начал слышать чей-то звонкий голос. И ладно бы это был мальчишеский детский голосок какого-то осмелевшего приезжего адепта, – его бы он тут же прилюдно в нравоучение остальным наказал за нарушение правил ордена – но это явно был голос Вэй Усяня… Тяжко вздохнув, Лан Цижэнь помассировал акупунктурную точку на лбу. Вот в чём самая большая проблема пришествия Старейшины Илин в Облачные глубины – развращение юных умов! Этот растлитель общества уже наверняка трёт ручонки в преддверии самоличного обучения приглашённых адептов в обход праведным урокам Лань Цижэня. И что же будет после его смерти, скажите ему? Что будет с девизом «Будь праведен»? Пожалуй, надежда ордена – если не всего заклинательского мира – оставалась лишь на второго племянника, Лань Сичэня. Он пусть и горюет по другу, совершившему столько бесчинств, хотя бы не делит с ним постель… – …Но самое главное, детишки, никогда и ни за что не отправляйтесь на охоту на каких-либо тварей на западную гору в одиночку, – увлечённо вещал Вэй Усянь, пока снизу вверх на него с огромными глазами смотрели приглашённые адепты, всю жизнь наслышанные о грозном Старейшине Илин. – Почему? Там сильно туманно и много отвесных скал. Всякие демоны, призраки и так далее намеренно могут заманить вас поглубже, чтобы вы случайно разбились. Если вы пойдёте туда одни легко заплутаете и, чего доброго, расшибётесь. Ох, в юношестве мы… – начал он, но отвлёкся, увидев вдалеке отнюдь не доброе лицо Лань Цижэня, что неспешно (ввиду правил ордена) приближался к ним. Быстро сориентировавшись Вэй Усянь сказал: – О, учитель Лань, а вот и вы! А я как раз рассказывал детям правила поведения в Облачных глубинах и Гусу в целом. Но, право слово, лучше бы он просто помолчал, потому что Лань Циижэнь вспыхнул, когда услышал о том, что этот невоспитанный мальчишка, наделавший бед в свой первый приход в Облачные глубины, смеет рассказывать молодым заклинателям о правилах пребывания. – Прочь, – сказал он Вэй Усяню, едва сдерживая гнев. Впрочем «невоспитанный мальчишка» быстро всё смекнул и отсалютовал пришедшим, поскорее унося ноги, не осмеливаясь более мозолить глаза Лань Цижэню. Тот с тяжёлым сердцем обернулся к юношам и девушкам, готовясь увидеть неотёсанные лица, только получившие новую порцию дурного воспитания. Но и те не стали тупо стоять столбом, а резво, подобно прилежным ученикам, согнулись в поклоне и поприветствовали учителя. Удовлетворённо вздохнув и насилу отогнав от себя дурные мысли о Вэй Усяне, Лань Цижэнь сосредоточил взгляд на пришедших. – С этого дня вы будете проходить обучение в Облачных глубинах. Более всего прошу заметить, что правила на стене, огибающей комплекс, были высечены не просто так и каждый, кто будет замечен в нарушении, будет наказан по всей строгости вне зависимости от ордена и социального статуса. Жить вы будете в Облачных глубинах и в учебное время или в ночное время покидать их запрещено! Покидать гостевую часть комплекса также запрещено. Юношам заходить к девушкам, и девушкам – к юношам запрещено. Разговаривать с адептами клана Лань на праздные темы, не касающиеся обучения, запрещено. Разговаривать с противоположным полом какого угодно ордена запрещено. И так далее и так далее… Лань Цижэнь объяснялся с правилами ещё очень долго. По ощущениям прибывших адептов, разморившихся от сильного жара солнца, что за длинную речь будто бы успело подняться до зенита и начать снижаться, прошло несколько шичэнейшичэнь (стража) - два часа. Спины ломило от прямой осанки, поддерживаемой членами именитых орденов – они более всех должны были стараться показаться перед великим учителем лучшими. Никак нельзя было упасть в грязь лицом перед Гусу Лань, являвшуюся одною из самых значимых сект. Остальные же адепты из орденов попроще давно повесили плечи и головы. Скука заставила их сдаться ещё в самом начале. Наконец когда Лань Цижэнь закончил напутствовать молодым людям, за один монолог произнеся где-то сотню раз слово «запрещено», он взглянул на слушателей и заметил совсем печальные и уставшие лица. По ним мужчина сделал вывод, что приезжие адепты наверняка станут новою головной болью. Впрочем, был ли у него хоть один выпуск, доказывающий, что в других орденах дело идёт не так плохо? Нет. В Юньмэн Цзян – разгильдяи; В Ланьлин Цзинь – адепты чересчур или напыщенные или зажатые (в зависимости от времени принятия в орден); В Цинхэ Не у учеников вообще то и дело встречаются перепады ци, которые, если не удержать контроль, норовят разнести всё на своём пути. Словом, за юношами и девушками из других школ контроль и снова контроль. Стоило Лань Цижэню об этом подумать, на горизонте появилась немолодая, но всё ещё хорошая собой женщина. Она была одной из наставниц в женской половине ордена и сейчас явилась в ровно назначенное время для того, чтобы забрать адепток. Без слов поклонившись мастеру, женщина подозвала девушек по списку и, как цыплят, повела их в запрещённую для мужчин часть Облачных глубин. Мальчишки проводили их раздосадованными взглядами. Пара смельчаков, не побоявшихся напороться на негодующий взгляд Лань Цижэня, даже махнула рукой. *** – Лань Чжань, Лань Чжань, говорю же, надо скорее сводить детишек в какие-нибудь интересные места, они ж совсем загниют и потеряют интерес к жизни за время пребывания в вашем ордене! Нет, ты не пойми превратно и не смотри так, я имею в виду, у вас такая загруженная программа, что и воздуху местного хлебнуть не успеешь, как год пройдёт. Я хочу, чтобы для этих адептов год прошёл незабываемым и полным на события, как у меня. Да, да я помню, что провёл здесь лишь три месяца. Зато какие месяцы! Случайный слушатель решил бы, что Вэй Усянь свихнулся, ведь не может же диалог проходить в такой форме! Когда один без умолку болтает а второй лишь изредка мгмкает да кивает. Однако когда в дело вступают Вэй Усянь и Лань Ванцзи возможно, наверно, всё… Эти двое сейчас находились в жилище Лань Ванцзи в Облачных глубинах. Вэй Усянь разлёгся на постели, ввиду скуки старательно отвлекая мужа от проверки заданий, выполненных адептами ордена. Плодом этой самой скуки и стали его предложения развеяться. Всё равно Лань Ванцзи занят и на предложение помочь отказался (Вэй Усянь подозревал, что в прошлый раз ему не понравились его вольные рецензии на доклады с миссий учеников). – Лань Чжань, это не займёт больше шичэня. Будь уверен, когда мы закончим экскурсию, ты ещё не успеешь всё это просмотреть, – Вэй Усянь кивнул на стопку исписанных, ещё не проверенных листов, придавленных пресс-папье. В это же мгновенье он заметил одну вещицу на столе: – Эй, подожди, – он сел и получше вгляделся, – это разве не та черепаха, которую я выиграл и наказал тебе поставить в одном из классов? Лань Ванцзи на секунду скосил взгляд в ту сторону и ответил: – Дядя не был доволен, когда заметил её. – Ещё бы! – быстро согласился Вэй Усянь. – Для чего бы ей ещё там стоять? Лань Ванцзи слегка приподнял бровь, что у него означало смесь сдержанного раздражения и привычной покорности судьбе, связавшей его с этим неугомонным человеком. Он аккуратно отложил кисть, которой проверял доклады учеников, и повернулся к Вэй Усяню, всё ещё лениво развалившемуся на их постели. – Вэй Ин, – начал он, и его голос, как всегда, был ровным, но с едва уловимой ноткой укоризны, – черепаха была… неуместна. Ученики отвлекались. – Отвлекались? – Вэй Усянь вскочил, будто его ужалила оса, и с наигранным возмущением всплеснул руками. – Лань Чжань, это же произведение искусства! Такая черепаха могла бы вдохновить их на подвиги! Представь, как они, глядя на неё, мечтают о великих приключениях, о сражениях с демонами, о… ну, не знаю, о чём там мечтают ваши прилежные адепты? О том, как идеально выписать иероглифы? Лань Ванцзи лишь молча смотрел на него, и в этом взгляде читалось всё: от лёгкой усталости до тёплой, почти незаметной искры веселья, которую мог разглядеть только Вэй Усянь. Он знал, что спорить бесполезно — Вэй Ин всегда найдёт, как повернуть ситуацию в свою пользу. – Дядя просил убрать её к завтрашнему утру, – наконец сказал Лань Ванцзи, возвращаясь к бумагам. – И никаких "экскурсий". Ученики должны сосредоточиться на занятиях. – Ох, Лань Чжань, ты невыносим, – Вэй Усянь закатил глаза, но тут же хитро улыбнулся, подползая ближе к столу. – А что, если я предложу что-то… полезное? Например, практическое занятие по ночной охоте? Ты же знаешь, я мастер в этом деле. И детишки будут в восторге, и дядя твой не сможет придраться — всё по правилам, никакого шума, никакого хаоса. Ну, почти никакого, – добавил он, заметив, как Лань Ванцзи скептически прищурился. Прежде чем Лань Ванцзи успел ответить, снаружи послышался приглушённый гул голосов, перемежаемый звонким смехом. Вэй Усянь тут же насторожился, как кот, почуявший добычу, и в два прыжка оказался у окна. Высунувшись наружу, он разглядел группу юных адептов, которые, судя по всему, только что закончили распаковывать свои вещи в гостевых домах и теперь, пользуясь коротким перерывом, оживлённо обсуждали что-то у входа в главный двор, близ которого располагалось цзиньши Лань Ванцзи. – Ого, Лань Чжань, ты только посмотри! – Вэй Усянь указал на толпу. – Они уже строят планы, как нарушить все ваши четыре тысячи правил! Видишь вон того, в жёлтых одеждах? Это же из Ланьлин Цзинь, держу пари, он уже прикидывает, как подкупить кого-нибудь из местных, чтобы раздобыть вина. А та девочка в сиреневом, из Юньмэн Цзян, явно задумала какую-то шалость — посмотри, как она хихикает! Лань Ванцзи подошёл к окну, встав рядом с Вэй Усянем. Его взгляд скользнул по группе учеников, и, хотя он не сказал ни слова, было ясно, что он уже мысленно прикидывает, как усилить надзор за этими новоприбывшими. Вэй Усянь, заметив это, легонько толкнул его локтем. – Ну же, Ханьгуан-цзюнь, не будь таким строгим! Они же дети, им положено быть немного глупыми. Мы с тобой в их возрасте тоже… – он осёкся, вспомнив, что Лань Ванцзи в их возрасте был образцом дисциплины, в отличие от него самого. – Ладно, я был глупым. Но ведь весело было, правда? Лань Ванцзи не ответил, но уголок его губ чуть дрогнул — это был его эквивалент громкого смеха. Вэй Усянь, довольный своей маленькой победой, уже собирался продолжить уговоры, как вдруг их прервал звук шагов за дверью. Кто-то явно приближался к жилищу Лань Ванцзи, и, судя по тяжёлой, размеренной походке, это был не кто иной, как Лань Цижэнь. Вэй Усянь мгновенно отпрянул от окна и, бросив на Лань Ванцзи заговорщический взгляд, прошептал: – Спорим, он пришёл жаловаться на меня? Десять против одного, что это из-за черепахи! Лань Ванцзи лишь вздохнул и направился к двери, чтобы встретить дядю. Вэй Усянь, почуяв возможность очередной лекции о дисциплине, быстро скользнул к столу, схватил глиняную черепаху и спрятал её за пазуху, бросив на Лань Ванцзи невинный взгляд. Тот, заметив это, слегка покачал головой, но в его глазах снова мелькнула тень улыбки — едва заметная, но для Вэй Усяня этого было достаточно. Дверь отворилась, и Лань Цижэнь вошёл с суровым выражением лица, сжимая в руках свиток, испещрённый аккуратными иероглифами. Его взгляд тут же упал на Вэй Усяня, который поспешил изобразить почтительный поклон, хотя его улыбка выдавала озорство. – Учитель Лань! Какой приятный сюрприз! – начал Вэй Усянь, выпрямляясь с такой сияющей улыбкой, что бровь Лань Цижэня немедленно задёргалась. – Мы с Лань Чжанем как раз обсуждали, как лучше помочь новым ученикам освоиться. Может, устроить небольшую экскурсию по окрестностям Гусу? Показать им, где можно, а где нельзя, чтобы сразу прониклись духом ордена! Лань Цижэнь нахмурился так, что его борода, казалось, задрожала от негодования. Он поднял свиток, словно это было оружие, и твёрдо произнёс: – Вэй Усянь, твои «экскурсии» — это синоним хаоса. Но я пришёл не за этим. – Он перевёл взгляд на Лань Ванцзи, его тон стал чуть мягче, но всё ещё строгим. – Ванцзи, в библиотеке обнаружили повреждённый свиток с записями о древних защитных массивах. Это важный текст, и я подозреваю, что кто-то из новоприбывших адептов мог случайно его повредить. Мне нужно, чтобы ты проверил, кто имел доступ к библиотеке вчера вечером. Вэй Усянь, не удержавшись, влез в разговор: – Повреждённый свиток? Ох, учитель Лань, это же пустяки! Может, это просто мыши погрызли? В библиотеке ведь столько старых бумаг, они там, небось, пир устраивают! – Он хихикнул, но, заметив, как Лань Цижэнь сжал губы, поспешно добавил: – Но, конечно, мы с Лань Чжанем разберёмся! Правда, Лань Чжань? Лань Ванцзи кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в его взгляде мелькнула лёгкая укоризна, направленная на Вэй Усяня. – Хорошо, – Лань Цижэнь слегка расслабился, но тут же снова нахмурился, обращаясь к Вэй Усяню. – И никаких «экскурсий». Ученики прибыли для обучения, а не для твоих авантюр. Их дисциплина и без того оставляет желать лучшего. Сегодня днём я застал двоих из Цинхэ Не, шептавшихся во время урока каллиграфии! А один из Ланьлин Цзинь пытался спрятать под одеждой талисман, который, судя по запаху, был пропитан вином! – Его голос стал громче, а глаза сузились. – Если я узнаю, что ты подстрекаешь их к нарушению правил, Вэй Усянь, то даже Ванцзи не спасёт тебя от наказания. – Учитель Лань, как можно! – Вэй Усянь прижал руку к груди, изображая оскорблённую невинность. – Я только хочу, чтобы детишки вдохновились величием Гусу Лань! Подумайте, как полезно будет показать им окрестности, научить чувствовать духовную энергию местности и привить принятые в Гусу вкусы к напиткам! Это же почти урок! Я даже готов взять с собой Сычжуя и Цзинъи, они проследят, чтобы всё было по правилам. Лань Цижэнь фыркнул, явно не веря ни единому слову. – Сычжуй — примерный ученик, но Цзинъи… – он покачал головой. – Его болтливость в лучшие дни нарушает лишь три правила ордена. А ты, Вэй Усянь, только усугубишь поведение этих двоих. Ванцзи, – он повернулся к племяннику, – я доверяю тебе проследить, чтобы этот… – он запнулся, подбирая слово, – этот человек не натворил бед. И разберитесь со свитком. – С этими словами Лань Цижэнь развернулся и вышел, оставив за собой шлейф раздражения и запах чернил. Как только дверь закрылась, Вэй Усянь театрально рухнул на постель, раскинув руки. – Лань Чжань, твой дядя невыносим! Повреждённый свиток, надо же! – Он приподнялся на локтях, хитро прищурившись. – Но знаешь, это нам на руку. Мы можем использовать это как повод для прогулки! Скажем, что ищете следы мышей или… не знаю, демонической энергии, которая повредила свиток! И заодно покажем детишкам окрестности. Лань Ванцзи медленно повернулся к нему, его лицо оставалось непроницаемым, а голос — твёрдым. – Вэй Ин. Нельзя. Правила ордена запрещают покидать Облачные глубины после хайши. Ученики должны сосредоточиться на обучении. – Ох, Лань Чжань, – Вэй Усянь закатил глаза, но его взгляд загорелся азартом. – Это будет не просто прогулка, а… воспитательный процесс! Мы покажем им, как применять знания на практике. Ты же сам говорил, что теория без практики — пустой звук. – Он придвинулся ближе, понизив голос до заговорщического шёпота. – И подумай, если мы найдём причину повреждения свитка, дядя твой будет нам благодарен! – Нет, – отрезал Лань Ванцзи, возвращаясь к проверке докладов. Вэй Усянь надул губы, но отступать не собирался. Он знал, что уговорить Ханьгуан-цзюня — задача не из лёгких, но Вэй Усянь никогда не сдавался перед трудностями. Уже через несколько дней Вэй Усянь и Лань Ванцзи, прихватив с собою нескольких адептов, будут стоять перед древним алтарём, окружённым остатками демонического ритуала, чьи руны слабо мерцают под лунным светом, намекая на тёмные тайны, которые Вэй Усянь надеялся оставить в прошлом. Чтобы таки свести детишек в образовательное путешествие по окрестностям Гусу, начиная со второго дня совместной практики орденов, Вэй Усянь принялся за дело с удвоенной энергией. Он решил, что для начала нужно заручиться поддержкой учеников, чтобы Лань Ванцзи увидел их энтузиазм и смягчился. Во время тренировок на площадках он стал чаще появляться среди новичков, ненавязчиво втираясь в их доверие. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи, как старшие ученики, часто помогали новоприбывшим, и Вэй Усянь использовал это, чтобы подружиться с группой. Однажды, наблюдая за тренировкой, он заметил, как Лань Сычжуй терпеливо поправляет стойку адепта из Юньмэн Цзян, а Лань Цзинъи громко отчитывает другого за неправильный хват меча, из-за которого тот чуть не опрокинул треножник с благовониями во время боя. Причём едва не пострадавшая конструкция стояла в нескольких чжанах от тренировочной площадки. – Эй, Сычжуй, Цзинъи! – Вэй Усянь подошёл, помахав рукой. – Как дела у наших лучших учеников ордена Лань? Про "лучших" он, конечно, приукрасил, особенно в случае с Лань Цзинъи, однако адепты всё равно поклонились, лицо Лань Сычжуя осветилось тёплой улыбкой. – Учитель Вэй, доброе утро. Мы помогаем новичкам освоиться. – Его голос был мягким, но в нём чувствовалась искренняя радость. Лань Цзинъи, как всегда, не сдержался: – Учитель Вэй, вы опять что-то задумали? – выпалил он. – В прошлый раз, когда вы так улыбались, мы чуть не попались с тем вином! Вэй Усянь расхохотался, хлопнув Лань Цзинъи по плечу. – Цзинъи, ты как всегда прямолинеен! Но на этот раз всё по-честному. Я хочу устроить для новичков небольшую прогулку. Чтобы они вдохновились Гусу, почувствовали дух приключений! – Он подмигнул. – Вы с Сычжуем уже бывали на ночных охотах, знаете, как это важно. Поможете мне уговорить их? Лань Сычжуй насторожился, его взгляд стал серьёзнее. – Учитель Вэй, учитель Лань ясно сказал, что мы должны следовать расписанию… – Ох, Сычжуй, ты прямо как твой Ханьгуан-цзюнь! – Вэй Усянь закатил глаза, но тут же смягчился. – Это будет образовательная вылазка! Мы даже можем поискать следы той самой «мыши», что погрызла свиток (вы же слышали об этом?). Практика, дисциплина, всё по правилам! Цзинъи фыркнул, но его глаза загорелись. – Звучит весело, но если учитель Лань узнает, нам конец! А Ханьгуан-цзюнь точно не согласится. – Ошибаешься, – Вэй Усянь хитро улыбнулся. – Я его уговорю. Дайте мне время. Он повернулся к группе новичков, среди которых выделялся Оуян Цзычжэнь, адепт из ордена Балин Оуян, чьи большие выразительные глаза выдавали смесь любопытства и лёгкой робости. Вэй Усянь помнил его из прошлых приключений — мальчишка был смышлёным, но порой слишком романтичным, что делало его лёгкой мишенью для поддразниваний. – Эй, Оуян Цзычжэнь! – позвал Вэй Усянь, подходя ближе. Другие ученики попятились, чтобы не преграждать его уверенному шагу дорогу. – Не прячься за остальными, расскажи, что привело тебя в Облачные глубины? Оуян Цзычжэнь, вокруг которого внезапно образовалось пустое пространство, покраснел, но выпрямился, стараясь говорить уверенно. – Учитель Вэй, я… я здесь, чтобы стать сильнее и научиться защищать людей, как вы и Ханьгуан-цзюнь! – Его голос дрожал от энтузиазма, и Вэй Усянь не смог сдержать улыбки. – Хороший настрой! – одобрил он. – Как насчёт небольшой прогулки по окрестностям? Ничего страшного, просто знакомство с Гусу. Ты же любишь приключения, правда? Оуян Цзычжэнь закивал, его глаза загорелись, хотя он тут же бросил взгляд на Сычжуя, словно ища подтверждения, что это не против правил. Сычжуй кашлянул, напоминая о дисциплине, но Вэй Усянь уже знал, что заронил в их умах искру любопытства. Затем, добившись успехов с тремя знакомыми учениками, он решил опробовать завербовать адептку. Это было не только труднее, но и интереснее. Вэй Усяню нравилось и то, и другое. Во время общего собрания в главном зале, где юноши и девушки допускались вместе под строгим надзором наставников для обсуждения учебных планов, Вэй Усянь заметил Цзян Юэ из Юньмэн Цзян. Она сидела в стороне, среди других адепток, но её звонкий шёпот, пока наставница отвернулась, выдал её бойкий нрав. Вэй Усянь, стоя у входа и делая вид, что изучает свиток, поймал её взгляд и подмигнул. – Эй, ты там, из Юньмэн Цзян! – позвал он, соблюдая дистанцию, как требовали правила. – Как звать? – Цзян Юэ, – ответила она, её голос был смелым, несмотря на строгий взгляд наставницы. – Я здесь, чтобы стать сильнее и показать, что Юньмэн Цзян не хуже прочих орденов. А вы правда Старейшина Илин? – Он самый, – Вэй Усянь широко улыбнулся. – Готов поспорить, ты не прочь увидеть окрестности Гусу. Как тебе идея небольшой прогулки? Только между нами, всё по правилам. Цзян Юэ прищурилась, явно заинтригованная, но наставница тут же кашлянула, и девушка поспешно уткнулась в свои записи. Вэй Усянь, однако, заметил, как её губы дрогнули в улыбке. Он знал, что идея уже запала ей в душу. Помимо молодых адептов, Вэй Усянь не терял времени, продолжая подбираться к Лань Ванцзи с новыми аргументами. Однажды вечером, застав его за проверкой докладов, он сменил тактику. – Лань Чжань, – начал он, усаживаясь напротив (тем самым загораживая все бумаги) и подпирая подбородок руками, – ты же хочешь, чтобы адепты стали настоящими заклинателями? А как они станут такими, если будут только зубрить свитки? Им нужно вдохновение! Помнишь, как мы в юности охотились на демонов? – Он мечтательно улыбнулся. – Это было незабываемо. Лань Ванцзи поднял взгляд, но его лицо оставалось непроницаемым. – Вэй Ин, твои идеи обычно заканчиваются хаосом. – Но не всегда! – возразил Вэй Усянь. – Я поговорил с детьми. Они такие живые, Лань Чжань! Оуян Цзычжэнь весь горит мечтами о геройстве, прямо как юный рыцарь из его любимых историй. Цзян Юэ — вылитый Цзян Чэн в юности, только с чувством юмора. А Сычжуй и Цзинъи — твои лучшие ученики, ты им доверяешь. Если мы пойдём вместе, всё будет под контролем. Лань Ванцзи молчал, но его пальцы слегка замерли над бумагой. Вэй Усянь уловил это и продолжил: – И подумай, если мы найдём причину повреждения свитка, дядя твой будет доволен. Может, это не мыши, а что-то поинтереснее? – Он подмигнул. – Одна прогулка, Лань Чжань. Я беру всю ответственность. – Нет, – ответил Лань Ванцзи, но в его голосе уже не было прежней твёрдости. Вэй Усянь не сдавался. Он продолжал подбрасывать аргументы, то подшучивая, то апеллируя к чувству долга Лань Ванцзи. Он даже подговорил Сычжуя ненавязчиво упомянуть, как полезно было бы новичкам увидеть окрестности Гусу, чтобы лучше понять духовную энергию местности. Цзинъи, конечно, не удержался и добавил, что прогулка под руководством Старейшины Илин была бы «самым крутым уроком». Наконец, однажды утром, когда Вэй Усянь застал Лань Ванцзи за игрой на гуцине в бамбуковой роще, он пошёл напрямик. – Лань Чжань, я придумал, как сделать прогулку идеальной, – начал он, плюхнувшись на траву. – Только Сычжуй, Цзинъи, Оуян Цзычжэнь и Цзян Юэ. Мы не уйдём далеко, научим их чувствовать духовную энергию. Это почти урок! И я клянусь, что не нарушу правила. Ну, почти. Лань Ванцзи медленно убрал руки с гуциня и посмотрел на Вэй Усяня. Его взгляд был всё таким же непроницаемым, но в нём мелькнула тень усталости. – Вэй Ин, – тихо сказал он, – если я соглашусь, ты обещаешь, что это будет безопасно? – Клянусь! – Вэй Усянь поднял руку. – Сычжуй и Цзинъи помогут всё контролировать. Ты же знаешь, Сычжуй — само воплощение твоих правил, а Цзинъи… он хотя бы честный. Лань Ванцзи долго молчал, но наконец кивнул. Вэй Усянь чуть не подпрыгнул от радости, но сдержался. – Отлично! Сегодня ночью, после хайши. Ты не пожалеешь, Лань Чжань! Когда луна поднялась над Облачными глубинами, Вэй Усянь, в чёрных одеждах, крался к гостевым домам, где его ждали Лань Сычжуй, Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь. Лань Ванцзи следовал за ним, его белоснежные одежды светились в темноте, и Вэй Усянь то и дело шикал на него, хотя знал, что Ханьгуан-цзюнь движется бесшумно. Цзян Юэ, несмотря на строгие правила ордена, сумела присоединиться к группе, выскользнув из женской части комплекса под предлогом «доставки свитков» для библиотеки, что было организовано с помощью записки от Вэй Усяня, переданной через Сычжуя. – Так, детишки, – прошептал Вэй Усянь, собрав группу в тени деревьев. – Сегодня — образовательная прогулка. Никаких демонов, никаких шалостей, просто знакомство с окрестностями. Но если нас поймают, я скажу, что вы сами сбежали, а я вас ловил. Ясно? Цзинъи фыркнул, но кивнул. Сычжуй выглядел настороженным, но любопытным. Оуян Цзычжэнь, с его романтичной натурой, казался одновременно взволнованным и восторженным. Цзян Юэ нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. – Старший Вэй, – тихо сказал Сычжуй, – вы уверены, что это безопасно? – С Ханьгуан-цзюнем? – Вэй Усянь хлопнул его по плечу. – Безопаснее некуда! Группа двинулась по тропе к лесу. Вэй Усянь шёл впереди, рассказывая приглушённые истории о своих приключениях, обходя сомнительные подробности. Лань Ванцзи следовал за ними, его присутствие успокаивало адептов, хотя Лань Цзинъи и Цзян Юэ уже шептались, строя планы добавить веселья. Но в Гусу ничего не бывает просто. Углубившись в лес, Вэй Усянь замер, подняв руку. Его лицо стало серьёзным. – Тихо, – прошептал он. Лань Ванцзи мгновенно оказался рядом, рука на рукояти Бичэня. Вдалеке мелькнул голубоватый свет — слабый, но знакомый. След демонической энергии. Группа осторожно двинулась вперёд, и вскоре они вышли к небольшой явно заброшенной поляне, окружённой старыми деревьями. В центре возвышался древний алтарь, наполовину скрытый мхом и корнями. Его поверхность была покрыта потускневшими рунами, которые слабо мерцали под лунным светом, испуская голубоватое свечение. Вокруг алтаря лежали обугленные обрывки талисманов и следы старого ритуала, от которых веяло остаточной демонической энергией. – Учитель Вэй, это… призрак? – прошептала Цзян Юэ, её голос дрожал, но в нём был азарт. – Нет, – ответил Вэй Усянь, прищурившись. – Но что-то любопытное. Лань Чжань, что думаешь? Лань Ванцзи опустился рядом с алтарём, его пальцы слегка коснулись воздуха над рунами, проверяя потоки энергии. Его брови слегка нахмурились. – Это запечатывающий алтарь, – тихо сказал он. – Но он повреждён. Энергия просачивается. – Запечатывающий? – переспросил Оуян Цзычжэнь, его глаза сияли от восторга. – То есть, там что-то заперто? Как в легендах? – Не начинай с легендами, Цзычжэнь, – хмыкнул Вэй Усянь, но его собственный взгляд был прикован к алтарю. Руны были знакомы — слишком знакомы. Он видел их в записях, которые изучал в юности, когда экспериментировал с демонической энергией, и позже, в свитках ордена Вэнь. Это был не просто алтарь. Это была часть ритуала, который он надеялся никогда больше не встретить. – Учитель Вэй, – Лань Сычжуй шагнул ближе, его голос был осторожным. – Это может быть связано с повреждённым свитком? Если это часть ритуала, кто-то мог оставить следы в библиотеке. – Умный мальчик, – Вэй Усянь ухмыльнулся, но его глаза были серьёзны. – Может, и так. Но меня больше волнует, почему он активировался именно сейчас. Лань Цзинъи, не удержавшись, влез в разговор: – То есть, мы нашли что-то опасное? Круто! – Он тут же осёкся, заметив взгляд Лань Ванцзи. – Я имею в виду… это ведь учебный момент, да? Цзян Юэ хихикнула, но быстро прикрыла рот рукой, вспомнив о правилах тишины. Вэй Усянь встал, отряхнув руки. – Ладно, детишки, урок на сегодня: не трогайте странные светящиеся штуки без подготовки. Лань Чжань, что делаем? Запечатываем или вызываем подкрепление? Второй вариант он произнёс с насмешкой. Сразу было понятно, что для него приоритетное. Лань Ванцзи внимательно изучал алтарь, его пальцы слегка двигались, словно настраивая невидимые струны. – Запечатать, – наконец сказал он. – Но не здесь. Слишком рискованно. Нужно сообщить дяде. – Ох, Лань Чжань, ты хочешь, чтобы нас поймали? – Вэй Усянь закатил глаза, но его тон был скорее шутливым. – Ладно, но давай хотя бы зафиксируем, что это за штука. Сычжуй, Цзинъи, помогайте. Оуян Цзычжэнь, Цзян Юэ, следите за периметром. Если что-то шевельнётся — кричите. – Но… разве кричать не против правил? – неуверенно спросил Оуян Цзычжэнь. – Мы не на территории ордена, поэтому даже если старик Лань и услышит, пускай пыхтит сколько влезет - всё равно сказать нечего, – отмахнулся Вэй Усянь. Пока Лань Ванцзи и Лань Сычжуй начали обследовать алтарь, Вэй Усянь заметил, как Лань Цзинъи и Цзян Юэ снова зашептались, явно планируя что-то не совсем по правилам. Он уже собирался их одёрнуть, как вдруг Лань Цзинъи, в своём обычном порыве энтузиазма, шагнул ближе к алтарю, чтобы лучше рассмотреть руны. – Смотрите, тут что-то написано! – воскликнул он, не заметив, как его нога задела край алтаря. В тот же миг алтарь издал громкий гул, и голубоватый свет вспыхнул с новой силой, осветив поляну. По земле прошла лёгкая дрожь, а руны начали пульсировать быстрее, выбрасывая тонкие нити энергии, которые закружились в воздухе, словно паутина. Цзян Юэ вскрикнула, Оуян Цзычжэнь невольно схватился за меч, а Лань Сычжуй быстро шагнул вперёд, пытаясь прикрыть Лань Цзинъи. – Цзинъи! – рявкнул Вэй Усянь, бросаясь к алтарю. – Я же сказал, не трогать! – Я не трогал! – запротестовал Цзинъи, отступая назад. – Я только… ну, посмотрел! И… Цзян Юэ тоже видела! Цзян Юэ, стоявшая чуть в стороне, возмущённо вскинула брови. – Эй, не сваливай на меня! – прошипела она, но её щёки слегка покраснели. – Я просто стояла рядом и… ну, да, я тоже заметила надписи. Они странные, не такие, как в свитках. Лань Ванцзи мгновенно оказался рядом, его талисман подавления уже был в руке. Он бросил его на алтарь, и свет начал меркнуть, но нити энергии всё ещё дрожали в воздухе, создавая зловещую атмосферу. Вэй Усянь вытащил Чэньцин, готовясь к худшему, но вместо демона или духа из алтаря вырвался слабый шёпот, словно голос, говорящий на неизвестном языке. – Это… что это было? – пробормотал испуганно Оуян Цзычжэнь. – Это был ты, Лань Цзинъи, – сухо сказал Лань Ванцзи, его взгляд мог бы заморозить озеро. Лань Цзинъи съёжился, бормоча извинения. – Погодите, погодите, – Вэй Усянь поднял руку, его глаза сузились, когда он повернулся к Цзинъи и Цзян Юэ. – Вы сказали, что видели надписи? Какие именно? Это важно, так что не выдумывайте и не скрывайте ничего! Цзинъи, начинай. Цзинъи, всё ещё краснея под ледяным взглядом Лань Ванцзи, нервно кашлянул и начал: – Ну… я просто хотел рассмотреть поближе. Там, на краю алтаря, были какие-то символы. Они похожи на те, что мы видели в свитках на уроках каллиграфии, но… другие. Как будто кто-то их исказил. Некоторые линии закручивались, как змеи, и… – он замялся, – там было что-то похожее на слово «кровь». Или… «жертва»? Я не уверен, я не так уж хорошо читаю древние письмена! – Кровь? Жертва? – Оуян Цзычжэнь ахнул. – Цзычжэнь, хватит драматизировать, – оборвала его Цзян Юэ, скрестив руки на груди. – Я тоже видела надписи, и они не такие уж поэтичные. Там было что-то вроде… – она нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Слово «огонь» и что-то про «цепи». Но они были вырезаны неровно, как будто кто-то торопился. И ещё, – она понизила голос, – я заметила, что некоторые руны похожи на те, что используют в Юньмэн Цзян для защитных полей, но… перевернутые, будто на глади воды. – Перевернутые? – переспросил Лань Сычжуй, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тревога. – Это может означать, что ритуал был искажён. Старший Вэй, это похоже на… – На демоническую культивацию, – тихо закончил Вэй Усянь, его лицо стало серьёзнее. Он бросил взгляд на Лань Ванцзи, который молча кивнул, подтверждая его мысли. – Эти руны… я видел похожие, когда изучал старые свитки. Они напоминают письмена ордена Вэнь, но с примесью чего-то другого. Как будто кто-то пытался их изменить, добавить что-то своё. – Ордена Вэнь? – Цзян Юэ нахмурилась, её рука невольно сжала рукоять меча. – Но их же давно нет! Кто мог это сделать? – Это мы и должны выяснить, – сказал Вэй Усянь, его голос был спокойным, но глаза выдавали беспокойство. – Цзинъи, Цзян Юэ, вы молодцы, что заметили. Но давайте разберёмся подробнее. Цзинъи, ты сказал «кровь» или «жертва». Подумай ещё раз, что именно ты видел? И Цзян Юэ, эти «цепи» — они были частью узора или отдельным словом? Лань Цзинъи почесал затылок, явно нервничая под внимательными взглядами. – Ну… я точно видел что-то похожее на «кровь», – сказал он, стараясь звучать уверенно. – Это было вырезано глубже, чем другие руны, как будто кто-то хотел, чтобы оно выделялось. А ещё там были линии, которые… ну, как будто текли, как река. Я подумал, что это может быть связано с ритуалом, но я не эксперт! – Он бросил взгляд на Лань Сычжуя, словно ища поддержки. Лань Сычжуй кивнул, но его взгляд остался неуверенным. – А ты, Цзян Юэ? – спросил он. – Что ты имела в виду под «перевернутыми» рунами? Цзян Юэ нахмурилась, её пальцы нервно теребили край рукава. – Я не уверена, но в Юньмэн Цзян нас учили, что защитные иероглифы должны быть вырезаны в определённом порядке, чтобы энергия текла правильно. А тут… – она указала на алтарь, – руны, похожие на наши, были перевёрнуты, как будто кто-то нарочно хотел, чтобы они работали наоборот. И слово «цепи» было частью узора, но оно выделялось, как будто его добавили позже. А ещё там было что-то про «огонь», но я не успела разобрать, потому что… – она бросила взгляд на Лань Цзинъи, – кое-кто решил пнуть алтарь. – Я не пинал! – возмутился Лань Цзинъи, его щёки покраснели. – Я просто… слегка задел! Это было случайно! – Случайно, конечно, – хмыкнула Цзян Юэ, закатывая глаза. – Ты чуть не вызвал древнее проклятье, а теперь отнекиваешься. Лань Сычжуй вмешался: – Учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь, эти надписи могут быть связаны с повреждённым свитком? Если кто-то пытался активировать ритуал, это они могли оставить следы в библиотеке. Вэй Усянь присел рядом с алтарём, внимательно изучая руны. Они действительно напоминали письмена, которые он видел в записях Вэнь Чао, но с добавлением странных, изломанных символов, которые он не мог полностью разобрать. Слово «кровь», упомянутое Цзинъи, и «огонь» с «цепями», о которых говорила Цзян Юэ, указывали на ритуал, связанный с запечатыванием или призывом. Но чьим? И почему он активировался именно сейчас? – Лань Чжань, – тихо сказал Вэй Усянь, не отрывая взгляда от алтаря. – Эти руны… они не просто повреждены. Кто-то их изменил. Это не случайность. Лань Ванцзи кивнул, его рука всё ещё лежала на рукояти Бичэня. – Мы возьмём образцы, – сказал он. – И сообщим дяде. Но… – он посмотрел на адептов, его голос стал строже. – Никому ни слова. – Конечно, Ханьгуан-цзюнь! – хором ответили Лань Цзинъи, Оуян Цзычжэнь и Цзян Юэ, хотя Лань Цзинъи всё ещё выглядел виноватым. – Ладно, – Вэй Усянь встал, отряхнув руки. – Урок окончен, детишки. Возвращаемся в Облачные глубины. И, Цзинъи, если ещё раз пнёшь что-то древнее, я сам заставлю тебя переписать тысячу правил. Лань Цзинъи только пробормотал что-то невнятное, а Цзян Юэ хихикнула, шепнув Оуян Цзычжэню: – Это было круто, но я не хочу писать тысячу копий правил, если нас поймают. – Это будет как подвиг, достойный песен! – прошептал Оуян Цзычжэнь в ответ, но тут же замолчал под взглядом Лань Сычжуя. Вэй Усянь, шедший впереди, подавил улыбку. Он знал, что эта ночь — только начало. Алтарь и его надписи были частью чего-то большего, и он боялся, что его прошлое снова дало о себе знать. Шёпот, который он услышал, всё ещё звучал в его ушах, и он был уверен: кто-то хотел, чтобы они нашли этот алтарь.