Ты должен идти

      Женщина, с выступившими морщинками на лице, поседевшая, уставшая, буквально увядающая на глазах, с сожалением смотрела на маленькое неподвижное тело, что было подключено к огромному количеству приборов. Она тоже не двигалась уже долгое время, лишь смотрела, даже не плакала. Слезы давно высохли.       Гробовую тишину нарушало лишь монотонный звук аппарата, что напоминал тиканье часов. Лишь этот звук давал понять, что тело на белоснежной кушетке все еще было живым.       – Я сожалею... – тихо прошептала женщина, впервые за пару часов двинувшись и опустив голову. – Меня не было рядом тогда...

***

      В маленьком городке жил мальчик по имени Хан. Он был самым обычным ребенком – любил играть с друзьями, кататься на велосипеде и мечтать о приключениях. Так было раньше. Но не сейчас.       Хан не помнил, сколько времени прошло. Он сидел здесь уже очень давно, и боялся сдвинуться с места. Вокруг – незнакомый ему темный лес, полный шорохов и таинственных теней. Мамы нигде нет. Никого нет, кроме него самого.       Время здесь остановилось. Он все ждал, когда мама вернется, когда наконец наступит утро, но этого не происходило. Здесь была вечная ночь. Лишь свет звезд и луны, пробивающийся из кроны деревьев, освещал совсем маленькую область, там, где как раз сидел Хан.       – Долго ты здесь собираешься сидеть? Тебя ждут.       Он уже слышал этот голос. Грозный, осуждающий, но в то же время беспокоющийся за него. Время от времени он задает мальчику этот вопрос.       – Мне страшно. Я хочу дождаться маму... – Хан шмыгнул носом и уткнулся в свои колени.       – Твоя мама на той стороне реки. Она ждет тебя. Уже давно ждет.       Хан никак не отвечал. Он хотел поскорее к маме, но боялся эту темноту, эти тени, эти шорохи.       – Ты должен идти.       Нет. Слишком страшно. Он даже сдвинуться с места не может. Да и Хан уверен: мама совсем скоро сама его найдет. Это же мама. Она всегда о нем заботится.       – Ты должен.       Но что, если он прав? Что, если мама просто не может пересечь реку? Тогда он навечно останется здесь.       Он сжал кулачки, собрал остатки своих сил и заставил себя приподняться. Худощавые ноги ребенка дрожали, а его сердце забилось сильнее.       Хан поднял голову и посмотрел вперед. Темно. Ничего не видно. Совсем ничего. Только маленький кусочек неба над головой, и то, что находилось под его ногами – небольшой кусочек лесной травы.       Но он должен идти. Где-то там его мама. Он должен. Ведь одиночество для Хана было страшнее темноты.       Он должен. Поэтому мальчик сделал шаг вперед. Еще один шаг и еще. Лунный свет был далеко позади, а самого Хана окутала непроглядная тьма. Но он шел, слыша шевуршание травы под своими ногами.       Первое время ему было трудно, но вскоре каждый шаг был все увереннее.       – Ты не сможешь уйти отсюда. Ты уже потерян.       Это оказался другой голос. Не тот, что беспокоился, хоть и был строг. Этот голос хотел ему навредить, хотел его задержать, никогда не отпускать.       На мгновение Хан замер, слыша вокруг себя странные шорохи. Его тело беспомощно застрялось.       – Ты должен идти. Просто иди.       Снова он. Тот, что его поддерживал. И теперь он звучал даже мягче, приятнее, успокаивающе.       В тот же момент Хан вспомнил о маме, о ее лучезарной улыбке, которую он так любил, ее самые вкусные блинчики на свете...       Да. Голос прав. Ему нужно идти.       Хан игнорировал все преграды, свои страхи, эту темноту. Он упрямо шел вперед,       – Нет! Я не потерян! Я хочу жить с мамой дальше! – прокричал Хан, так громко, чтобы страшный голос точно услышал его.       Более ничего ему не мешало. Лишь темнота окутывала все вокруг и сбивала с толку, но мальчик, даже несмотря на это, все равно продолжал идти. Теплые воспоминания о маме придавали ему сил. Его ноги больше не дрожали.       В скором времени он вышел из тени, вышел из темного леса, и столкнулся с рекой, бурлящей и холодной. На другом берегу он видел себя, играющим с друзьями, смеющимся и счастливым. Рядом стояла его мама, улыбалась, а в руках она держала тарелку свежеиспеченных блинчиков.       Но река была огромна, полна опасностей. Ее ни за что не проплыть такому малышу в одиночку.       – Ты должен идти.       Точно. Он должен. Он ведь прошел через лес. Переплывет и реку. Хан не мог позволить себе сдаться.       Он собрал все свои силы и прыгнул в воду. Холод пронизывал его до костей, но он боролся с течением. В этот момент Хан думал об одном – как сильно он хотел обнять свою маму, почувствовать ее тепло, услышать ее голос.       Наконец, он выбрался на берег и упал наземь, жадно глотая губами воздух, которого ему сейчас очень не хватало.       – Осталось немного, – услышал он вновь голос. – Нужно идти дальше.       Хан поднялся на ноги, следуя этому зову. Его образ, играющий с друзьями, исчез, мамы тоже не было, но он знал, что она где-то здесь, он чувствовал, что шел верным путем.       Впереди стоял лес, но уже другой, совершенно не страшный, безобидный. Над ним мерцало целое множество звезд, а где-то там, вдали, уже проглядывалось солнце, слабо освещая зеленые ели. Хан заметил тропинку, аккуратную, ровную, перед которой деревья расступались и будто бы указывали мальчику путь. По этой тропинке он и направился вперед, постепенно углубляясь в лесную чащу.       Здесь не было никаких страшных теней, не было угрожающего голоса. Всего лишь лес, прекрасный, полный милых маленьких зверюшек. Тишину нарушало лишь мелодичное пение птиц.       С каждым шагом он чувствовал прилив сил И шел все быстрее, а вскоре и вовсе пустился в бег. Его ноги были такими легкими. Они сами несли его вперед.       В конце концов, он выбежал из леса и оказался на поляне, залитой солнечными лучами. Здесь он увидел маму, которая искренне улыбалась ему. Она протянули руки к сыну.       — Я так ждала тебя, Хан! — со слезами на глазах пробормотала мать.       – Мамочка!       Хан прыгнул прямо в ее объятия. Такое родное тепло и любовь тут же окутали его.       – Я вернулся, мамочка!..       Хан не сдержался. Он зарыдал, так громко, как только мог. Все это время он ужасно скучал по ней, по своей маме, и вот теперь он нашел ее, обнимал ее. Теперь все будет хорошо. Теперь он не один.

***

      Женщина смотрела себе под ноги. Она думала, что больше не заплачет, но слезы снова потекли по ее бледным щекам.       Возвращаться домой не хотелось. Там никто ее не ждал. Некому больше готовить блинчики.       – Мамочка... Почему ты плачешь?..       Она вздрогнула и медленно подняла голову, неверящими глазами посмотрев на кушетку. На нее смотрел мальчик, который проспал целых четыре года. Волосы немного обросли, и все его тело будто бы истоньшилось. Но даже так она не могла не узнать его.       Все это время женщина работала, отдавая почти все до копейки больнице, но с каждым днем ее надежда угасала. И сегодня она почти не исчезла окончательно. Но вот он. Открыл глаза и смотрит на нее со слабой, но такой счастливой улыбкой.       – Хан... Мой мальчик...       – Мамочка, я вернулся.