Кровосос

Снова он смотрит, выжидает. Сегодня весь день приходилось ловить в меру нетерпеливый взгляд, ведь даже под действием самого страшного для нечисти дурмана — человеческой плоти, — он смиренен перед хозяином. Юлий не хотел бы освещать правду о своем кровном договоре, к тому же мертвец, что влюблён в высшую мёртвую, от того разумен и покладист перед ЕЁ волей, звучит куда поэтичнее. Но, к сожалению, с этим не срослось — как бы Агний не блистал в паре с Маврией, ни он, смотревший на женщин разве что с почтением, ни она, сломленная и загнанная в угол лишь с вуалью былой власти, не желали этого. Впрочем, подобие высшего из Агния лепилось запросто — с прочими нечистыми пациентами он прекрасно шел на контакт, чем обеспечивал какое-никакое послушание и Юлию. Всё за свою цену, конечно же. Агний лёгким движением перепрыгнул письменный стол, потревожив стопку ещё не скрепленных степплером бумаг, уперся в подлокотники, нависнув с темным прищуром. Будь на его месте любой другой нечистый, Юлий бы тут же включил сигнализацию, применил любое доступное средство самообороны в конце концов, но он лишь вжался в кресло, впиваясь пальцами в брюки. — Твой рабочий день кончился, — Агний накренил голову. — Но я не… — По времени он должен был кончиться уже как полчаса. — Он наклонился, всматриваясь горящими огнем глазами в жертву. Юлий сглотнул, хмурясь, отклонился. — Я здесь начальник, могу и сам определить конец своего рабочего дня. — Но я ведь жду. Агний расстелился вдоль кресла, закинув руки за спинку и сев на подлокотник. То слегка прогнулось, когда он закинул колено. Губы жалобно вытянулись, брови прогнулись в расстроенном взгляде, но как бы Агний не пытался расстрогать, змеиный взгляд и языки пламени на щеках делали его надменным и острым. Он запустил руки в чужие кудри. — Да успокойся, подожди ещё немного! Ненасытный, с-с… Юлий хотел возмутиться, выпутываясь и пытаясь встать, его мягким движением руки вжали в спинку, даже не стараясь, чего схватило, чтобы пригвоздить к месту. — Господин Юлий, — издевательский тон над ухом, его губы совсем близко, почти касаются скулы. — К чему это томление? Почему бы не начать прямо сейчас? — Я занят… — Ну Юлий. Он сгладил рукой к плечу, зарываясь носом под челюсть, выдыхая горячий пар, оставляя незримый ожог, пока датчик ошейника царапал вблизи. Юлий дернулся, оцепенел, хватаясь за свободный подлокотник, судорожно вздохнул от скользнувшего еле влажного острого языка. Зажмурился, предвкушая гладкие клыки, продавившие кожу. Оттолкнул. — Жди. Недолго осталось. Окончательный ответ, приказ и требование о повиновении, когда добыча уже почти в цепких лапах. Последнее, чего Юлий хотел — вспоминать об Агние, сидя в своем кресле чаще, чем смотрел на вазу вяленного мяса, от того выпутался из рук, поднявшись с кресла. Сидевший вздохнул, спрыгнул и, многозначительно оглянувшись, вышел за дверь, замер за порогом. — Тебе будет не обязательно искать. Статная фигура, одетая даже формальнее хозяина в нечто готическое, скрылась в тени неосвещенного коридора — если кто и остался на рабочем месте, то заперся в кабинете и выходить не планировал. Юлий проследил путь исчезнувшей нежити, устало плюхнулся в кресло, разминая плечо, к которому прижимались, стирая слюну с шеи, словно с щепоткой перца. Нужно закончить скорее… *** Он поправил очки, распустил кудри из куцего хвостика на затылке, халат давно отправился в груду вещей на дезинфекцию. Юлий шел, не включая свет, по знакомому пути, предвещавшему нечто. Дыхание в спину, массивные пальцы резко сватили за талию, заползая на живот тисками объятий, его лицо уткнулось под лопатку, согревая горячим выдохом. — Наконец-то ты пришёл. Он переметнулся вперёд, хватая за воротник и притягивая лицо ближе, к поцелую. Юлий опустил руки на поясницу, позволяя коснуться губ, выпустить змеиный язык за пределы разжатых от вечного стресса зубов, привалить к стене, налегая на цыпочках сверху. Агний схватил его за щеки, слегка царапая когтями, от нетерпения прикусил язык, за его мгновенно одернули за огненные волны зализанных волос, сжимая в кулак и оттягивая. По губе расползлась блеклая струйка крови, язык пульсировал. — Не наглей. — Простите, — Агний улыбнулся, щурясь то ли от боли натянутых на кулак волос, то ли от удовольствия происходящим. Он слизнул следы крови со своих губ, впитал чужие, припав к Юлию, только хват того начал слабеть. Под пальцами словно разгорелось тепло ещё гуще, яростнее накрывая с головой, заползая под рубашку… Юлий хлестнул по руке. — Сначала уединимся. Агний нехотя вздохнул, потянувшись к двери, у которой словил «добычу», но Юлий отпер её раньше, схватил того под грудь, затаскивая вовнутрь. Дверь с грохотом закрылась, ладонь соскользнула с ручки, тут сжав ткань на плече Агния и толкнув его к кровати. Судя по стону, Юлий в темноте случайно ударил его то ли о стену, то ли об изголовье заскрипевшей койки, запрыгнул сверху, не раздумывая. «Ничего, на нечисти заживет даже перелом без следа» — Агний уже потянулся, заваливая его на бок с наглым смешком, Юлий едва успел потянуть за цепочку лампы, освещая кровать тусклым запыленным светом. Снова недовольное мычание, Агний зарылся ему в шею, пока руки полезли под рубашку вновь. — Чем тебе не угодила тьма… — Агний!.. Юлий содрогнулся от ожогов от пальцев на бедрах и вжимающихся снова губ. Он чувствовал, как тварь дрожит от нетерпения, едва заставляя себя остановиться по указке. Юлий оттолкнул, седлая Агния и вжимая в кровать, схватил неуемные когтистые руки. — Ты можешь только кусаться. Как приятно видеть немое согласие от того, кто мог бы разорвать тебя на кусочки, если бы не договор. Он лежал, выжидательно смотря на хозяина, как тот тянется под кровать за коробкой, следил за руками, доставшими коженные перчатки. Агний с кривой усмешкой откинулся на подушку, натягивая перчатки ловким движением аристократа, пока на ошейнике застегивался ремень. — Этой защиты тебе хватит? — Сейчас да. Юлий склонился, мотая поводок, вцепился в губы, ложась сверху, позволил задрать рубашку, хотя и понимал, что в перчатках, должно быть, не так интересно. Агний вновь укусил за губу, вызвав дрожь, Юлий не пошевелился, когда его кровь слизнули, с тяжелым дыханием отстраняясь. Неловкие от перчаток руки соскальзывали с чужих пуговиц, Юлий сам их расстегнул, сбросил ткань, Агний накрест стянул свою, смуглым телом потянувшись к тонкому, нескладно вытянутому и бледному, крепко сжал, целуя ключицы, кусая, слизывая кровь, наконец поднялся шее, желая вонзить клыки. Юлий потянул ремень, но Агний не почувствовал, прильнув к шее в долгожданном укусе. Шипение, небрежный всхлип, Юлий закусил палец, зажмурился, чтобы не закричать, пока нежить вгрызалась в шею, глотая так желаемое. Челюсть ослабела, голова помутнела, когда пришлось обмякнуть. — Стой. О-остановись. Хриплый тон не услышали. — Я сказал хватит! Кулак наконец-то окреп в попытке оттащить ненасытного, Агний придержал его за плечи. — Подожди. По ране прошелся горячий язык, прижигая отметину, Агний довольно откинулся назад, обтер губы и потянул Юлия за собой. На смуглой груди красовались пунктирные полукруги татуировок, уходящие к ребрам лучами. Если оглядется, похожее обходило диаметром плечи. Солнце. Юлий упал к нему, тяжело дыша, закрыл глаза, очерчивая покорную грудь. — Кровосос чертов.