О повседневной жизни короля ада

Что будет, если мы умрëм, например завтра? Что от нас останется? Ничего.

В аду это не что-то страшное, скорее, обыденность. Тут нет чувства безопасности и нет гарантии на жизнь в завтрашнем дне, даже в следующей минуте. Голову нужно держать холодной, неважно – страшно тебе, злишься ты или ты потерял весь смысл жизни, и раскинуть руки перед ангельским копьëм не такая уж и плохая идея. Да уж, небесный порядок постарался, чтобы из этого места выбрались только те, кто ещë в себя верил, не терял надежды и был целеустремлëн. Аластор был таким. Отличным примером, почему в аду спокойными оставались только психи и их подвиды. Сложно было сказать, почему даже в самые опасные минуты улыбка не сходила с его лица. Однако Люцифер отлично знал, как можно было узнать, что таилось за оленьим оскалом. Стоило просто посмотреть в глаза. Раньше он не понимал, почему люди так любили говорить, что глаза – зеркало души, но благодаря ходячему багрянцу он понял. В них читалось действительно многое, что-то, что могли скрыть действия и слова. Очи же не врали никогда, даже в случае с Аластором. Король не мог понять, знал ли об этом сам радио-демон или нет. Было ли это его слабостью или очередной намеренной уловкой? Открыл ли олень охоту на чужие души или сам попался в ловушку? За этим было интересно наблюдать. Разгадывать ненавистного оленя стало его досугом. Но такого ли ненавистного? Чем больше времени он проводил, наблюдая за Аластором, тем больше находил причины относиться к нему лучше. Без предвзятости или чего-то в этом роде. Колкие шутки были основой ада, поэтому обращать на них внимание было глупо, нужно было смотреть глубже. Залезть в самую алую бездну, не задохнуться и выйти победителем, чтобы понять. И это было истинно тем, чего королю не хватало столько лет. Аластор чем-то напоминал ему Лилит. Своенравную, таинственную, целеустремлëнную женщину, со своими идеями, которые шли против большинства. И это привлекало. Люцифер не понял, в какой момент поймал себя на мысли, что Аластор ему нравился. Тот был привлекателен относительно характера и стиля, относительно своего духа соперничества и желания воплотить планы в жизнь. Он напоминал ему его в молодые годы, Аластор распалил в нëм те чувства, которые канули в лету много лет назад. Он не мог сказать наверняка, что чувствовал к нему радио-демон. Наверное, ненавидел. Люцифер привык. Наверное, всë, что он любил, ненавидело его. Может, кроме Чарли, хотя та, бесспорно, ещë не простила его за малое участие в еë жизни. Он был плохим отцом и мужем, отвратительным ангелом и ещë более ужасным правителем ада. Он был плох везде, кроме создания маленьких уток, поэтому он ни на что не надеялся, просто тихо любя со стороны, не желая доставлять неудобства или вызывать вспышки агрессии в свою сторону. Просто спокойно изучал объект своей любви на расстоянии. Он был тихим и чувствовал себя лишним, иногда целые дни проводя в своей комнате в Отеле, глядя на далëкую радио-будку на другом конце здания. Он не учавствовал в жизни постояльцев, лишь изредка готовя под самое утро панкейки, забирая несколько штук и возвращаясь в комнату, где его встречала на тумбочке одинокая красная утка с рожками и тростью-микрофоном. Он всегда так жил. В стороне от всех. Пытаясь никому не мешать и никого не тревожить. Каким образом он стал королëм? Он не мог дать себе ответ на этот вопрос, наблюдая, как ад разрастался с каждым днëм всë больше. Может, его идея тогда правда была не самой лучшей, раз она привела к этому.

***

Он явился почти к концу битвы, но сделал это как никогда вовремя. Он видел, как Аластор растворялся тенью, видел его глаза, которые не говорили ни о чëм хорошем. Ступор и анализ ситуации стоил ему секунды. Он был удивлëн тем, что в нëм действительно нуждались на поле боя. А потом пришло осознание. Воспоминания о прошедших битвах вспыхивали, точно пламя свечи, и гасли, словно жизнь в чужих глазах. В битвах ему действительно не было равных. – Где ты? – После победы над Адамом, первым же делом Люцифер отправился в разбитую радио будку. Он осматривал трещины в стенах, опрокинутую мебель, пытаясь найти хотя бы что-то, указывающее на нахождение здесь Аластора. Вдруг за углом что-то мелькнуло. Что-то чëрное, подозрительно похожее на тень. Люцифер считал это глупыми фокусами, не самого приятного характера, но сейчас тени Аластора могли сказать ему действительно многое. Он пошëл туда, где увидел хвост тëмного силуэта. Так же повторилось и за другим углом. Король понимал, что, возможно, его дурачат, уводят дальше от радио-демона, но почему-то сейчас теням хотелось доверять, словно они правда вели его к нему. Он был прав. Аластор без сил лежал в углу какой-то комнаты, где Люцифер никогда раньше не был. Вокруг него летали тени, тщетно пытаясь что-то сделать. – Разойдитесь, – Почему-то теней касаться не хотелось. Те послушно отступили. Король подошëл ближе и опустился на колени перед тяжело дышащим телом. Рана оказалась глубже, чем он рассчитывал. Аккуратно отводя тонкую руку от груди, он освободил ту от лишней ткани, начиная медленно выводить узоры и тихо что-то шептать. Некогда молитва, ныне способ вызвать его самого. Метка. Возможно, он ошибся, отдавая этому психу часть своей силы на заживление ангельской раны, но пускай так, чем по его вине, из-за того, что он немного опоздал, умрëт тот, кем он дорожил. Он не ждал благодарности или чего-то в этом роде. Просто делал то, считал нужным. Наверное, в этом мире, да и в любом другом, нельзя было по-другому. Он ушëл тихо, без попыток разбудить Аластора. У радио-демона должен был быть выбор, говорить с ним или нет. Раз уж к нему питали ненависть, то он не собирался лишний раз трепать нервы своим существованием. – Зачем? – Хрипяще раздалось за его спиной. Люцифер обернулся. Аластор выглядел паршиво. Улыбка опять была широка, как и обычно, но вот в глазах была не привычная ненависть, нет, скорее, непонимание. – Чтобы ты жил, – Пожал плечами Люцифер, уходя. Не требовалось чего-то ещë. Он знал это. В воздухе висело, что они не готовы были разговаривать. Да и в целом, были не готовы. Люциферу предстояло понять ещë многое. Может, чуть больше, чем он представлял в начале. После отстройки Отеля он начал мелькать в общей гостиной чуть чаще, начал налаживать отношения с постояльцами, время от времени даже учавствуя в некоторых активностях по реабилитации. Чем-то они помогали, пусть и были до безобразия просты. Удивительно, но перепалки с Аластором постепенно сошли на нет, хотя ему казалось, что они должны были возрасти в разы. Может, он сделал что-то правильное. Он не мог не улыбнуться этому. В мире, где нельзя гарантировать завтрашний день, он начинал наконец жить настоящим, сводя на нет обильные переживания.