Резонанс душ

      Словно чей-то надменный хохот — с таким звуком лезвие рассекает воздух в миллиметре от серой кожи демона. Тот успевает отскочить, врезается в стоящую позади машину и рёв сирены разрывает улицу. Везёт в том, что силы уже покидают зачарованное тело, благодаря чему он медлит, не убегает, а тратит время на то, чтобы в себя прийти. Он дрожит, рычит от раздражения, а луна зловеще освещает выпирающие кости и клыки, когда он скалится. Глаза демона впиваются в помеху, возвышающуюся над ним. Стройная фигура облачена в раздражающе-правильную форму местной академии жнецов. Рубашка, правда, растёгивается на пару пуговичек и резким движением ослабляется галстук. Дышать нечем из-за опустившегося после сумерек тумана. Брюки заправлены в тяжёлые ботинки, а с плеч чуть приспущен удлинённый пиджак, чей чёрнющий, точно повторяющий тёмный космос, подол развивается от порыва ветра. Парень сдувает упавшую на глаза чёлку и в одной руке крутит стальную косу, поправляя её положение.  — Ты меня током бьешь, — жалуется Сынмин, смиряя оружие взглядом. — Поделом тебе, выпендрёжник. Меня вырвет скоро, — пусть лицо Хёнджина не видно, пока он находится в астральном пространстве, но в голосе уже слышатся позывы. Ким не может не пустить смешок, прошептав: «неженка». Руки мгновенно обжигаются о сталь и в голове проскакивает идея обзавестись перчатками.  Возможно потом он об этом подумает. Но сейчас на него надвигается демон и пора бы им с Хваном уже разобраться с нечистью.  Жнецы обязаны собирать души, очищать миры и следить за порядком вещей. Каждому присваивается своя цель. И каждый здесь уже рождается с определенной ролью. Мастера — люди со способностями, зачастую умеющие видеть, слышать или чувствовать души. Некоторые умеют даже взаимодействовать с ними, только вот таких отправляют на землю для сбора и последующего распределения. А первые же остаются в таких вот межмирьях и следят за порядком тут, дабы никто не вырвался куда не положено. Орудия — абсолютно разнообразные. От кинжалов до кос смерти. Они — те же люди, но обладающие способностью обращаться в предметы защиты или атаки. Мастера и Орудия являются нерушимым союзом, первые помогают вторым обретать и нарабатывать силу, а также крепко стоять на ногах. Вторые же обещают защищать своего мастера, грубо говоря, привязываясь к его душе.  Души — основа основ. Орудия ими «питаются» для приобретения большей силы. Говорят, стоит набрать определённое количество душ и одну ведьминскую – и оружие станет носителем знака Смерти. Самый почитаемый знак, гарантирующий славу и великую мощь. Это предел. И его достичь безумно сложно, ведь одна ошибка и всё сводится к нулю.  — Постарайся и добудь эту душеньку для меня, Сынмин-и, — заговорщицки произносит Хван. Его лезвие сверкает в свете луны, а сталь рукоятки уже вибрирует от предвкушения.  — Не указывай, придурок. Сам знаю, — бурчит парень, совершая рывок в сторону демона.  Перескакивая через летящий прямо в ноги металлолом, он лавирует в воздухе, взмахивает косой и, преодолевая сопротивление воздуха, стремительно направляет то к чудищу.  — Быстрее! — резкий лязг вперемешку с голосом Хёнджина разрывает голову изнутри, так что Сынмин невольно вздрагивает и, видимо, эта короткая заминка позволяет противнику извернуться и проскочить мимо, не забыв пнуть Сынмина в спину.  Кряхтящий хрип вырывается из горла, когда с машиной сталкивается уже он. Грудная клетка мгновенно опаляется болью, по ногам дрожь пробегается, но он, закусив губу, отталкивается и заставляет себя выпрямиться. Нарушенное дыхание прерывается кашлем. Удар был сильным, выбивающим из колеи.  И теперь они потеряли из виду это создание тьмы. «Отлично». — Прыткий же попался, — заговаривает голос в голове Сынмина. Мастер хмурится и трясёт головой. Перед глазами рябит, а коса в руках вдруг становится тяжелее. Что-ж такое?  — Помолчи, прошу, — шипит тот на своё оружие. Хёнджин мало того, что не слушается – наоборот начинает громко возмущаться. — Хван, — сквозь зубы выговаривается. — О, Смерть, за что мне это?  Коса освещается фиолетовым, после чего расщепляется в воздухе, оставляя на месте рядом с Сынмином второго человека. Хёнджин суёт руки в карманы и раздражённо сдувает белоснежный локон с лица. Атмосферка напряжённая, Сынмин зарывается теперь уже свободной рукой в волосы и тянет. Как же им так провернуть дело, чтобы удачно собрать последнюю демоническую душу? За этим охотятся многие мастера, пуская слухи, что душа, которую он хранит – сможет возвысить силу оружия на несколько процентов мигом. Они с Хёнджином уже давно застряли на одном уровне, так что эта душа им необходима! — Мы его упустим, Сынмин, — Хван шагает вслед за демоном, но приходится обернуться на своего мастера, что так и замер на месте. — Издеваешься? Может пойдём?  — Заткнись, я думаю. Раздражает. Хёнджин закатывает глаза и, кажется, это даже становится излишне слышно в мертвецкой тишине улицы.  — Да разве ж ты когда-нибудь прекращаешь думать? Поделись хотя бы планами, а не маши мной, как обезумевший! — возмущения оправданы. Сынмин хороший боец, который с лёгкостью справляется с самой косой смерти, но в последнее время что-то идёт не так. Хёнджина мутит всё сильнее от резких и несуразных движений. Настолько, что он уже и не хочет обращаться оружием для Сынмина. А это уже плохо. Очень, очень плохо, когда оружие и мастер не могут найти общий язык. И не особо понятно на ком больше отражается вред от таких взаимоотношений. — Он там! — Сынмин вдруг прерывает лиричную паузу, оборачиваясь в сторону одного из переулков.  Не дожидаясь своего напарника, он бежит прямо в узкий переулок, пытаясь вспомнить, есть ли там путь впереди. Пение нужной души слышится достаточно чётко, а значит они не так далеко.  — Хван! — выкрикивает, стоит завидеть вдали сияющую серую кожу. Демон.  — Хоть бы раз ласково по имени назвал, — вновь закатывает глаза, но слушается и обращается обратно в сталь. Рукоятка ложится в руки Сынмина крайне правильно, чуть оттягивает их своим весом, но тот не обращает много внимания на это. — Как он далеко? — приходится вытягивать информацию, как клешнями. — Мы рядом. Готовься. Чуйка мастеров на души – точно дар. Без них оружиям приходилось бы тяжко, ведь мир их точно не для слабаков, а самим опознать съедобную душу от обычной человеческой, к сожалению, не получается. Хёнджин пробовал. Правда, думал и надеялся, что справится и сам. Но без Сынмина он скорее попадёт в лапы демону и тот заточит его навеки в косе. А Хван достаточно свободолюбивый. И человеческий облик ему нравится чуточку больше.  И Сынмин, вообще-то, далеко не худший вариант. Он относительно спокойный, а его целеустремлённость работает только на руку, помогая двигаться вперёд не черепашьими шагами. Да и повезло урвать себе отличника, который обычно на теоретических тестах помогает. И плюсом ко всему, он ещё и сын главной косы, которой пользуется сам Смерть. Кто-то скажет: «родился с золотой ложкой во рту». Но Хёнджин того сразу заткнуться заставит. Потому что знает больше. Он видел, как много и упорно тренируется Сынмин, ведь ему самому претит этот статус. В добавок он и отца своего в принципе не признаёт, нагло игнорируя того, словно они незнакомцы. Это забавно. И грустно. — Не отвлекайся! — рычит Сынмин, падая рядом с демоном на корточки. Тяжёлые ботинки бьются об асфальт, ветер подхватывает подол плаща и заползает под одежду, кусаясь. — Хван, чёрт возьми. — Тут я, тут, — отзывается сразу. Сынмин не худший вариант, да. Но что-то с ним не так. Раньше они точно управлялись друг с другом лучше, но в последнее время... — Делаем резонанс. Одним ударом снесу, — Хёнджин настраивается на то, чтобы быстрее прекратить этот бой. Он уже предвкушает душеньку, что там ждёт его в этом демоне.  — Рез... — Сынмин осекается. Как бы не хотелось возразить, но это правда лучший выход сейчас. Только вот коса всё тяжелее. А может это сил меньше остаётся. Хватит ли для такой мощной атаки?  — Ладно. Я подскочу к нему. Прокашлявшись, мастер срывается с места, огибает демона и отталкивается от скамейки, чтобы чуть подлететь. Он оказывается, наконец, выше этого чудища. Пусть оно поймёт где его место. Руки тянут косу, замахиваются ей и отблеск от лезвия отражается в глазах мастера. Сквозь сжатую челюсть, Ким читает короткое заклятие, выдыхает весь воздух из лёгких и прикрывает веки, доверяя дальнейшее Хвану.  Иногда не Мастер ведёт Оружие. А Оружие Мастера.  — Резонанс… — произносит он уже громче.  —…душ! — подхватывает Хёнджин, заряжаясь энергией. Их обхватывает фиолетовое свечение, а мелкие разряды тока становятся заметнее. Они колят кожу Мастера, проникают внутрь и по венам бегут в самую глубину. Пока Сынмин старательно стабилизирует силу, чтобы та не вышла из-под контроля, Хёнджин концентрирует всё на лезвии, чтобы оно случайно не поранило душу. Они не видят, но чувствуют, как остриё впивается в демона, скользит, как горячий нож по маслу и вскоре вырывается наружу. Взвизгнув, тот наконец расщепляется на светящиеся частицы, что взмывают тут же ввысь. И на его месте остаётся лишь маленький сверкающий сгусток.  Не сопротивляясь инерции, Сынмин совершает оборот и на ноги приземляется менее стабильно, чем Хван. Тот, обратившись в человеческую форму, прыгает на месте, выравнивая вестибулярный аппарат, а потом подходит к душе, словно хищник. Пение превращается в скрежет, грозясь оглушить Мастера.  — Не волнуйся, прелесть. Я о тебе позабочусь, — лицо Хёнджина освещается слабо, пока он заигрывает с этой ценностью. В глазах у него восхищение и предвкушение.  — Поглощай быстрее, — щурясь, просит Ким. И Оружие не видит смысла противиться этим словам. Обхватывает сгусток рукой, сжимает его, заставляя раствориться в воздухе с громким писком.  Хёнджин прижимает пальцы к губам, облизывает их и улыбается блаженно. Ощущение наполняющей силы вдохновляет на следующие победы. Они уже близки к финалу.  — Отлично, — он довольно кивает сам себе, после чего с более широкой улыбкой поворачивается к своему Мастеру. — Ну что? Теперь за ведьм- Картина заставляет замереть на мгновение, расширив глаза. Сердце в груди сжалось, а ноги машинально подтолкнули вперёд.  — Сынмин!  Он едва успевает поймать своего Мастера, что так внезапно обмяк. Как оружие, что связано с ним, Хвану не нравится странно-пустеющее ощущение внутри. Неужели это та самая проблема, из-за которой их работа стала менее слаженной и более трудной? Нежели Сынмин что-то скрыл от него? У него проблемы со здоровьем?  — Эй! — в попытке докричаться до угасающего сознания, Хёнджин встряхивает слабое тело, но тот только окончательно глаза закрывает и теряет полный контроль над телом. — Да что за! Даже слов для ругательств не находится. Только крепче перехватив Кима, Хёнджин судорожно думает о плане. Что же делать?  Его раздражает паника, что разрастается в груди сильнее и сильнее с каждой минутой. Никак не заглушить её, сколько бы он себя не успокаивал мыслями, что Сынмин просто устал, перенапрягся, такое бывает. Он всё же человек, он слабее, это норма. Недосып, перегрузка, да любая другая причина могла повлиять на состояние, а Хёнджин не заметил, ведь его Мастер всегда отлично скрывает своё состояние. Иной раз казалось, что Сынмин непробиваемый. Только раздражаться и умеет, а в остальное время он спокоен и серьёзен, и ничто его не заденет. Но всё же что-то в последнее время шло не так.  Это пугает.  Орудие и Мастер, конечно, не выбирают друг друга перманентно на всю жизнь. Случается такое, что им в какой-то момент приходится распрощаться. Но Хёнджин никогда не думал, что такое возможно с ними. Он… Он никогда не думал о жизни без Сынмина. Поэтому такое резкое ухудшение состояния до жути пугает.  Потому что Хёнджин не глупый и у него есть подозрения. Слишком очевидны некоторые моменты и если сложить их, то вывод напрашивается сам… — Ваши души расходятся, — заключение звучит, как пощёчина и что-то трещит вдалеке.  Доктор Бан, откинувшись на спинку стула, листает анализы и неутешительно хмыкает. В это время мир рушится у двоих людей в кабинете. Ни один, ни второй точно не были готовы к такому и есть что-то утешительное в этом факте. Хотя бы в этом. Они не одни в своей растерянности. — И что… — голос Сынмина ломается, приходится прокашляться, чтобы продолжить. — Что дальше?  — М-м, Хёнджин близок к знаку Смерти, да? — уточняет док, выписывая что-то в заметки. Его брови и в целом лицо расслаблены, как всегда. Казалось, что Чана никогда ничего не трогает, а слухи распространяли теорию, что у него нет души, потому что ни один из Мастеров или Орудий не мог ни услышать, ни как-то ещё почувствовать ту. Играет ли это роль в его скудной эмоциональности?  — Да. Нам осталась только душа ведьмы… Хёнджин прикрывает глаза. Он так и думал. Дело в этом.  Доктор кивает, словно подтверждает все опасения и догадки, что клубятся в головах студентов.  — Что ж, — он откладывает все бумажки и осматривает своих посетителей. Потерянный Сынмин на кушетке и напряжённый Хёнджин, застрявший у окна, словно лунный свет – его единственная поддержка в этот момент. — Поздравляю, — внезапно Бан улыбается и хлопает, чем вызывает неприятный нервный тик у Хвана. — Если решитесь вместе собрать ещё и ведьминскую душу, то Сынмин точно сляжет, — и в его словах даже не сомневаются. — Твоя душа не выдержит следующего резонанса и её просто поглотит душа Хёнджина.  Звучит, как приговор. Готов ли Сынмин пойти на это, чтобы его драгоценное Орудие, наконец, исполнило свой долг и достигло главной цели своего существования?  Возможно. Но Хёнджин не позволит этому произойти. Поэтому он перебивает Сынмина, когда тот собирается что-то сказать. Он уверен, что тот озвучил бы то, что ему не понравится.  — Как нам это исправить? Нужно же выровнять силу душ? — спрашивает со строгой надеждой в голосе и игнорирует обращённые к себе широкие глаза Кима.  — Верно, — с лёгкостью отвечает старший. Очки на его глазах отсвечивают лучи из ламп, когда те поправляются. — Просто вспомните девиз академии. «Здоровая душа означает здоровый дух в здоровом теле». — Значит… — Либо Хёнджину нужно избавиться от излишней духовной силы. Либо Сынмину придётся поднапрячься и заняться не только теорией из книжек. Кажется, я слышал от Вонпиля, что ты никогда не блистал крепким здоровьем, — последнее звучит чуть с издёвкой, заставляя Кима громко фыркнуть. Он хмурится, вскакивает с кушетки и без слов зовёт Хвана за собой. Ответ они узнали, дальше сами разберутся. — Пошёл он, — лишь выдавливается сквозь зубы. Доктор посмеивается. Забавляет его эта семейка.  — А. И ребята, — вспоминает Бан, когда они почти покидают этот удушающий кабинет. — Ваши взаимоотношения тоже важны, — вдруг Чан каменеет, в его голосе скользит сталь, а в ауре вокруг звучит почти кричащее: «профессионал, советам следовать без возражений». — Иногда нужно разговаривать друг с другом, решая проблемы, а не полагаться только на совместимость душ. — Чего? — спрашивает, но ответ не получает, будучи вытолкнутым за порог уже своим Мастером. — Сынмин. — Мы поняли вас, док. Спасибо. И никаких объяснений! Это явно было обращено к Киму, но он не торопится объяснить хоть что-то Хёнджину, а второй не давит. Больше его заботит основная проблема. Физически Сынмин точно не слабый, но судя по всему не достаточно сильный, чтобы справляться со стабилизацией. Поэтому, будучи уже у себя в комнате общежития, они думают о плане тренировок, что смогут повысить выносливость и силу.  Хёнджина забавляет, как парень противится физической нагрузке, хотя всегда стоит на том, что самосовершенствование – это важно. Но, видимо, не когда дело касается спорта.  — Как ты на физ-ру ходишь-то? У тебя даже формы нет, — ворчит Хван, когда приходится одолжить свою спортивную одежду.  Но в следующее мгновение что-то щёлкает в голове, которая даже склоняется к плечу, пока глаза излишне жадно осматривают Сынмина.  — Не хожу на неё. Просто пишу доклады или помогаю преподу, — отвечает спокойно, пусть и добавляет в голос ноты недовольства.  Перед пробежкой он закатывает до плечей рукава широкой футболки и хватается за нижний край, раздумывая о чём-то.  Просто интересно вдруг становится – а как они вообще смогли найти друг друга? Зацепиться настолько, чтобы стать Мастером и Орудием. Да ещё и дойти до того, чтобы вот так продолжать цепляться друг за друга, не желая отпускать. Ведь, на самом деле, всё можно сделать проще. Просто… разойтись и найти других… — Эй. Побежали уже, — большая ладонь Хёнджина толкает в спину, чтобы привести Кима в чувства, но зачем-то остаётся на ней чуть дольше положенного. Из острых лопаток, кажется, вот-вот вырвутся крылья. — Сынмин?  — Да… — руки выпускают многострадальческую ткань. — Да. Пойдём. — Пф, не «пойдём», а побежали, Ким Сынмин, — уже громче звучит голос Хвана, а сам он наконец вырывается вперёд. Может это поторопит его черепашку-мастера? — В здоровом теле – здоровый дух!  Чёртов девиз. Сынмин успеет ещё весь мир проклясть за эти дни тренировок с машиной по имени «Хван Хёнджин».  — Что ты им сказал? — голос Вонпиля, обычно точно мурчание, но сейчас, как предупреждающее и недовольное рычание. Ему не нравится, как Хван кружит вокруг сына. Чан на это хмыкает, с лёгкой улыбкой продолжая наблюдать за студентами через зеркало связи.  Обитель Смерти полна любопытных и полезных штук. Пока сам он разбирается с документами у себя за столом, двое подчинённых «балуются», занимаясь слежкой. Но он не спешит их останавливать. Сам тоже хочет услышать ответ. Даже в разговор влезает. — У Сынмина отличная физическая подготовка и форма, — задумчивый голос Смерти звучит со всех сторон. — Всё же, с косой тяжело управляться, но у него это получается великолепно, учитывая ещё наличие поворотливости, которая помогает уклонениям. Так, что же ты задумал, Чан?  Упомянутый выдыхает смешок. — Это был предлог. Физически Сынмин и правда силён, хотя выносливость подкачать лишним не будет. Но я просто хотел помочь им найти предлог для работы вместе, помимо сбора душ.  — И зачем им вместе быть? — вклинивается Вонпиль, хмурясь. — Минни может и сам тренироваться, зачем ему этот Хван.   — Убавь свою ревность, папаша, — прилетает в спину от Смерти. — Они всё же близки, — а это точно выстрел в отцовское сердце. Ким закусывает губу.  — Не достаточно, — вновь говорит Бан. — Я вижу, как их души игнорируют очевидное, из-за чего отдаляются. — Очевидное? Что же? Доктор разворачивается от зеркала, пробежавшись глазами по своим коллегам. Губы растягиваются в широкой улыбке, а в зрачках виднеется некий азарт. Вонпилю очень хочется проехаться по этой физиономии кулаком или даже лезвием.  — Боюсь, одному папаше это не понравится. И не зря хотелось.  ***       Игнорирование проблем – не решат их никогда. Наоборот, придётся свыкнуться потом с комом, который они образуют, причём не сбавляя оборотов. Будут лепиться друг на друга раз за разом. Этот процесс не остановить и из одного будет вытекать другое.  Сынмину приходится убиваться на тренировках после занятий, чтобы ни одна лишняя мысль не проникла в голову. Тяжело быть сообразительным. Он ещё в кабинете понял к чему клонит док, но никак не осмеливается обмозговать это. Слишком страшно, непонятно, инородно, совсем им не подходит. Но глупое сердце отчего-то решает биться чаще в присутствии Хёнджина. Чувство, похожее на симптомы тахикардии, на которую, к счастью, он может ссылаться, когда на разминке его Оружие вскидывает бровь и вопросительно смотрит.  Всё потому что они так близко!  — Это после бега, — озвучивается.  Хёнджин не спорит. Он в целом стал меньше шутить и задевать своего Мастера, что напрягает лишь сильнее. Почему? Почему они опять меняются? Опять что-то не так.   — Как чувствуешь себя? — интересуется Хван, когда у них очередной перерыв. Два тела падают на скамейку в тренировочном зале, дабы восстановить дыхание. — Хотя бы на каплю укрепился?  — Не знаю, — сквозь тяжёлые вздохи произносит. Он упирается локтями в колени и склоняет голову. Их бёдра касаются друг друга. Опаляюще. Невыносимо.  — Сколько это будет продолжаться? — вопрос Хёнджина звучит совсем тихо, словно мысли вслух. Сынмин не думает, что он требует ответа, но внутри зарождается и стремительно растёт неприятный узел. Правда бьёт. Они слишком сильно задерживаются. Пора бы собрать ведьминскую душу и действовать дальше, но они застряли на одной точке. И, кажется, только из-за Сынмина.  — Ты прав. — М? — Хван качает коленом, сталкиваясь с соседним. Его будто совсем не заботит такая близость, а Сынмин себя дураком чувствует из-за трепета. Он устал.  — Возможно, всё это зря, — не «возможно». Отчего-то Ким уверен, что всё дело далеко не в его физической подготовке. — Чё? — Возможно… тебе просто стоит найти другого Мастера. Более подходящего твоей душе, — как же тяжело это признавать. — Мы уже не на одном уровне… — Ты сбрендил, Ким Сынмин? — полный возмущения голос пронзает насквозь. — Я на таком «уровне» благодаря тебе, и ты серьезно хочешь кому-то сбагрить меня? — Хван впивается жёсткой хваткой в плечо Мастера. Своего Мастера. — Совсем сдурел. Что это? Депрессия от спорта? Найдём ещё способ, если так не хочешь тренироваться.  Неужели сам Хёнджин не понимает, что от них требуется? Сынмин не верит. Они оба не глупые.  — А если дело не в спорте? — рискует. Но жирно намекает.  — Дело не в спорте, — мгновенно соглашается тот, кивая. — Без «если». Ну точно же понял.  — Даже не думай отказываться от меня, — уже тише шепчет Хёнджин. Его рука сползает с плеча на бедро, а сам он наклоняется ближе к уху Сынмина. — Мой Мастер только ты, — низкий тон заставляет того ёрзать и отклоняться, но Хёнджин идёт следом. А после совсем не выдерживает и опрокидывает Сынмина на лопатки, сам нависнув над ним. Он видит, как трепещет чужая душа и даже рассмеяться хочется, потому что его Мастер, видимо, забыл, что Орудия так умеют.  — И что, по-твоему, ты делаешь сейчас? — Ким хмурится, уперевшись рукой в чужую грудь. Он слышит душу того. Она раздражённо вибрирует, а под ладонью ощущается биение, схожее с его.  — То, что давно должен был.  Сынмин не ожидает того, что его загребут в объятия в следующее мгновение. Крепкие, нуждающиеся, такие, чтобы не оставить сомнений. Горячее дыхание щекочет шею, а крепкие руки сцепились, лишая возможности сбежать. Хотя очень хочется.  — Хёнджин, что ты… — зажатые руки только и могут дотянуться до талии и легонько толкнуть от себя. Но это не помогает добиться результата.  — Я ценю тебя. Мне нравятся наши препирательства. Нравится, как ты закатываешь глаза и ворчишь. Нравится твой ум. Нравится, как ты педантично одеваешься и ведёшь себя. Нравится твой стиль боя, — теперь выдыхаемый воздух опаляет. Сынмин ёрзает, пытаясь освободиться, но как же он слаб в руках Хёнджина… Тот утыкается носом в волосы за ухом и будто бы специально добавляет своему голосу хрипотцу, от которой мурашки ползут по коже. — Мне нравится, как ты держишь меня в своих руках. И нравится, как легко обращаешься со мной. Ты ведь и сам знаешь, что Косы считаются сложным оружием, но для тебя я будто не вызываю никаких трудностей и это… знаешь, как это покоряет!  Не знает. Не знал. Или просто не придавал значения, особо не задумываясь. Они просто Мастер и Оружие, которые выполняют свой долг. Казалось, что большего между ними нет.  Только односторонне.  Но оба ошибались.  — Мы с тобой прошли через многое, и я не собираюсь отпускать тебя, Ким Сынмин, — говорит Хван уже грубее. — Если нужно будет, то сам избавлюсь от сил, чтобы сравняться. Будем заново тренироваться на равных.  Это забавляет, так что зал вскоре наполняет слегка разбитый смех. Такой хрупкий и хриплый, будто бы его обладатель лишился всех сил, прорыдав последний час. Сынмин больше не отталкивает. Его руки тянутся друг к другу, чтобы обвить торс и прижать вдруг к себе парня. Глаза сверлят белый потолок, сердце бьется о грудную клетку, а на уме одно.  — Я тоже люблю тебя, Хван Хёнджин. Что-то точно взрывается в этот момент. Мог бы кто-то подумать, что до такого дойдет? Что ж, Чан мог. Он на это и рассчитывал.  — Пф, я ему речь целую, а он мне «я тоже», — ворчит Хёнджин, только сильнее сжимая Сынмина в руках своих. А того трясёт от смеха и, кажется, волнения. — Ну прости, — в этот момент голова совсем пустеет. Он словно разучился разговаривать и составлять из слов предложения. Как же быть? — Хёнджин, — впервые имя звучит так нежно, что тот сразу тает.  — М-м?  — Можно тебя поцеловать? Неожиданно? Безумно.  Хёнджин подскакивает, встречаясь с чужими глазами шокированным взглядом. Не верится, что это реальность. Но Сынмин действительно лежит под ним на этой бедной скамейке, вокруг ни души, ведь давно уже свечерело, а фраза всё ещё эхом отскакивает от стен. Пока она обрабатывается, Сынмин пытается вернуться в сидячее положение и внезапно оказывается в нём не на твёрдой деревянной поверхности. А на коленях, Смерть его, Хёнджина.  Вспыхнувшие алым щёки смущают ещё сильнее. Он такой очевидный.  — Поцелуй. А Хван выглядит ужасно сосредоточенным. Его, видимо, не смущает абсолютно ничего, наоборот, он только кайф ловит с того, как ёрзает на его бёдрах собственный вечно безэмоциональный Мастер. Теперь же на его лице столько всего мелькает, что Хёнджин вот-вот задохнётся.  Но прежде он хочет получить поцелуй.  — Целуй, Ким Сынмин. Или испугался? Всё-таки не «тоже»?  — Ещё чего, — он понимает, что это провокация и совершенно добровольно на неё ведётся. С возмущением и удовольствием. — Люблю.  Звучит ещё раз, а подкрепляется осторожным касанием губ. Это ново и необычно. Слишком быстро и неожиданно. Для обоих удивительно. И для обоих невероятно приятно.  Хёнджин сжимает Сынмина в объятиях, к себе ближе притягивает, чтобы уничтожить расстояние между. Его губы скользят по чужим чуть увереннее, сминают, а после позволяют зубам защипнуть. Вырвавшийся стон вместе со вздрогом разгоняют приятные мурашки по телу. Кажется, он даже не может сдержать улыбки, что так очевидно считывается в поцелуе. Сынмин сжимает чужие плечо, больно впившись в то пальцами, а Хёнджин это принимает, игриво им дёргая.  И странное чувство разливается внутри.  Видимо, их связь налаживается.  ***       Чёрный подол пиджака развивается на ветру. От аккуратности не осталось и слова, он разорван, местами обожжён, съехал с плеча и это лишь он. Остальное тоже оставляет желать лучшего. Рубашка выправилась из брюк, галстук давно валяется где-то меж скрюченных деревьев. Растрёпанные волосы, учащённое дыхание и пара видимых царапин на лице, а сколько их скрыто под тканью – это всё результат охоты на душу ведьмы.  Но, к счастью, всё позади. Душа уже в захвате Хёнджина, а Сынмин смотрит на него с гордостью и ждёт заветной минуты. Так долго к этому шли, совершенствуясь годами и собирая души демонов. Проигрывая в боях, попадая в больницы, едва ли не прощаясь с собственными душами. Цена была высока, но результат стоит того.  — Что ж, последняя душа до получения знака Смерти, — заключает Оружие, рассматривая сгусток. — Выглядит обычно. Я думал, что она будет отличаться. Если честно, она и должна отличаться. Сынмин не обратил на это внимание раньше, но теперь вгляделся в свечение, в форму, постарался вслушаться в звучание. Действительно, самая обычная душа. Странно.  Но всегда бывают исключения, так ведь?  — Сынмин? — перед поглощением, Хван хочет удостовериться, проверить и перепроверить. Но они оба в состоянии, когда трезво оценивать тяжело.  — Ну… она же была ведьмой, — кидает Ким, вспоминая их недавнего противника. Бесспорно. Помешанность на тыквах, передвижение на метле, ведьминская магия, а не использование оружия, да и банальный стереотипный внешний вид. Всё кричало о том, что она ведьма.  — Ла-адно, приятного аппетита, — Хёнджин дальше не возникает. В рука сжимает сгусток, поглощая. И чувствует чужое тепло, разливающееся по венам.   Сила струится, наполняет. Пульс учащается, словно не способный справиться с тем, что теперь внутри него. Наконец-то. Радость мешается с остальными чувствами в вихре. Хёнджин прижимает руку к груди, стараясь хотя бы таким образом успокоить сердце, но оно только набирает обороты. Точно лопнет с минуты на минуту. Струящаяся сила сменяется болью, приходится осесть на корточки и зажмуриться.  — Давай, Хёнджин, прими эту силу, — мягко произносит Сынмин над ним, успокаивающе поглаживая по сгорбившейся спине. — Не сопротивляйся. — Нет. Что?  — Нет? — удивляется Ким, а потом пугается того, с какой резкостью Хёнджин хватает его за запястье. В глазах у того испуг. — Что такое? — беспокоится теперь Мастер.  А потом чувствует.  Точнее, не чувствует. — Хёнджин… — Скажи, что мне это кажется, Сынмин, — он выпрямляется, ощущая только лёгкость. Но нет ничего хорошего в этом. Абсолютно. — Сынмин, мы же не могли проебаться?  А Мастер уже сам в астрал улетает, кажется. Не могли? Нет же. Не могли. Она точно была ведьмой! — О, так это была ваша последняя душа? — мурчит кто-то со стороны. На голос они оба поворачиваются, как в замедленной съёмке. И они точно не ожидают увидеть под одним из деревьев ту самую ведьму.  — Что за… — Вы меня с ведьмой спутали? — спрашивает она и начинает смеяться. Сначала с потерянного вида парней, а потом с ситуации. И смех её нарастает с каждой секундой, настолько раздражающе, что Сынмин готов вручную её души лишить. Без оружия.  — Ты кто такая? — рычит он злобно.  — Всего лишь особенная кошечка, которая любит Хэллоуин.  Кошка. С девятью чёртовыми жизнями. И они отобрали у неё всего лишь одну. Одну жалкую, неверную и провальную.  У Хёнджина всё своё существование перед глазами пролетает. Чувство триумфа лопается с мерзким звуком и осадком. Они ошиблись. А значит… — Всё заново? — с дрожью в голосе спрашивает у своего Мастера. Сынмин, поджав губы и кулаки, не отрывает яростного взгляда от лже-ведьмы. И кивает. Заново. Снова собирать девяносто девять демонических душ, а потом искать душу истинной ведьмы. Заново. Опять проходить через то, на что они потратили не один год.  Заново… Зеркало мутнеет, убирая разочаровывающую картину. Смерть отходит обратно к столу, пока Вонпиль с Чаном обрабатывают произошедшее. Разразившегося смехом доктора долго ждать не приходится, а вот Ким к нему присоединяться не спешит, наоборот, превращается в сборник проклятий в сторону «никчёмного» Хёнджина, что так не подходит его сыну.  — А я говорил быть внимательнее, — Смерть качает головой, едва слышно усмехаясь в конце фразы.  — Ничего, зато у них будет время укрепить связь, — успокоившись, проговаривает Чан.  Но с ним яростно не согласен один из них.  — Не нужно никакой связи! Минни пора понять, что лучше найти кого-то другого, — заявляет Вонпиль, скрипя зубами.  Действительно. Всё равно им начинать сбор душ с самого начала…