Пастух светящихся медуз

Морской приятный, нежный бриз, Песок горяч, как сахар жженый. Со скал, срываясь резко вниз, Летит Зефир неугомонный. Пускай прохладней ввечеру- Тепло хранят песчинки долго. Погрузится пейзаж во тьму- И лишь к утру станет холодным... "Как мысли, право слово..."- здесь Бродил один лишь человек. Не призрак. Вам знаком он весь, Как и его страничный век. Он трагик, циник, но романтик, Хоть не признает точно сам. Он строгий счетовод, прагматик, И сухость на его губах. Среди прибоев и ракушек Нашёл покой на краткий миг. От цифр, перьев, безделушек И от потяжелевших книг. Своею твердой, черной тростью Чертил слова у кромки вод. Возможно- тонкие наброски Главы, что ироничность льёт. Вот-вот зажгутся звёзды в небе, Цвет желтый в темноту уйдет. Холодный воздух- он целебен, В порядок мысли приведет. Но не один у волн безбрежных Великий романист стоял. Чуть дальше, прям по побережью, Знакомый силуэт бежал. Секунда- и вот-вот начнется Хрустальной трели разговор... Сквозь камни сердца вновь пробьется: "Cariño mío!! Мой сеньор...!!" Летящим пламенем сияет В лучах прощальных цвет волос. Улыбка точно подтверждает: Он что-то новое принес. Его душа цветком ранимым Ещё жила, ещё цвела... Так продолжала в глыбу биться Из сатирического льда. "Ну наконец-то, Вы свободны! Без счет и писем...Вот удача)"- И кисти рук- тонки, холодны, Он за спиною с чем-то прячет. "Ты быстрый лепесток огня, Опять летишь, к кому не нужно..." "Но как Вы здесь...И без меня... Известно- к Вам неравнодушен... Сюрприз принес...И, угадали..? Как раз для Вашего наряда!"- Была то брошь под цвет зеркальный, И сердоликом и агатом. "Скажи на милость, ну зачем Для счетовода блеск камней?" "Чтоб чисел жуткий, строгий плен Не тронул Вас в любви моей!) И чтобы Вы вздохнули легче, Смотря на бисерные нити..." "Хотел бы жизнь...Нет, больше- Вечность Стоять с тобой, и слушать ветер." "Так стойте...Я не тороплюсь..."- Руфино нежно покраснел- "Конечно, очень удивлюсь, Но буду рад, коль..Насовсем..." И шли под руку по песку, О чем-то трепетно общаясь. Тот-посвятил себя перу, А этот- милых слов смущаясь. "Ой, посмотрите...Вот бедняжки..."- Руфино в сторону смотрел. Песок сырой, он ноги вяжет, Но юноша помочь хотел... На берег золотой медузы От волн, прибоя попадали... И бахромою в сотни бусин От солнца быстро увядали... А бахрома эта умела Ожогом защищать себя... Но все ж бессильно и несмело Вела себя при свете дня. Руфино будто не заметил Полосок красных на руках. Он нес, спасая, словно ветер, Когда ужасная жара. Подхватывал ладонью мягко, А через несколько секунд Фонтан из брызг...И все в порядке, И можно наконец вздохнуть. Замочен полностью подол, Ткань прилипала к хрупким бедрам... "Что - состраданье...? Это...Он..."- И, всей картиной вдохновленный, Возник у Алемана образ Для странно поэтичных строк... Хоть ярких не было эмоций, Но таял в сердце уголок... "Иди сюда...Ну как же можно..."- Платком перевязал ладонь. "Ну я же, правда, осторожно... И..Н-не болит...Вот точно...Ой!"- Ему не жаль молочной кожи, Не жалко дрожи от воды... "Тебе, как вижу, очень сложно Пройти мимо чужой беды." "Но ведь они живые...Больно На ярком свете умирать..."- В желаньях юноша не волен За осторожность отвечать. И вновь вперед...Уже под руку Руфино Алеман ведет. А то (ведь мало ли!) акулу Сей огонек спасать пойдет. "Спасибо вам..." "За что, Руфино?" Остыли на песке следы. Ракушки всех расцветок дивных В ладонях, мокрых от воды... "Вы заберите их с собою, Пускай чернильницу украсят..."- Зовется, кажется, любовью Забота, что уходит в счастье... Запомнят волны и закаты Два силуэта на песке... Медузы и ракушки рядом, Что ночью спрячутся в воде. Не потревожат диалога Шуршанье ветра за спиной, И отзеркалит шум прибоя Слова: "Мой милый, неземной..." А ночью Алеман припомнит, Пригладив поседевший ус: Ему лишь улыбался тонкий Пастух светящихся медуз.