《Я - тот, кто делает людей.》

Габриэль Агрест славится своей нетерпимостью. Список вещей, которые заставляют его нервничать, велик. Но 3 вещи в этой жизни модельер ненавидит особенно сильно: 1) Леди Баг; 2) Суперкота; 3) Неподчинение. И, если с первыми двумя пунктами мужчина худо-бедно с громадной помощью зала, горстью успокоительных и горой панкейков, вроде, справляется (по крайней мере, пытается это делать. И даже тихо продвигается к своей главной цели малюсенькими, но довольно уверенными шажочками). То для борьбы с последним раздражителем Габриэль разработал рабочую тактику, надёжность которой неоднократно проверял на своём отпрыске, когда тот забывался и напрашивался на отцовские уроки хороших манер. Один неверный шаг, лишнее слово, неправильная реакция – и Агрест младший находил себя посреди родительского офиса. Дальнейшие инструкции были заученными до автоматизма и не нуждались в повторении (а повторять модный дизайнер очень не любил). От Эдриана требовалось только спустить низ и нагнуться над компьютерным столом, ожидая начала воспитательного процесса. Агрест старший подходил к этому моменту с особой невозмутимостью, стараясь по максимуму растянуть свои приготовления. Сначала он стягивал пиджак, дабы тот не добавлял ненужной скованности движениям. Следом закатывал рукава. После снимал очки и откладывал их подальше, чтобы те ненароком не разрушили его идиллию. В конце обязательно расправлялся с перчатками, если таковые на нём были. Руки должны быть полностью свободны, обязаны чувствовать весь процесс и быть максимально в него вовлечены. Ничего ненужного, ничего раздражающего. Следующим пунктом была проверка расписания у отпрыска. Этот пункт был важен, чтобы оценить размеры площади, которые будут задействованы в воспитательной работе. Агрест младший должен был рассказать отцу, какие конкретно занятия ему предстоят в ближайшие дни. А Агрест старший чётко всё выслушивал, попутно проверяя Эдриана на попытки обмана. Лгать было запрещено. Габриэль обладал полнейшим контролем и доступом абсолютно ко всей информации. И мог на раз-два раскрыть дезинформацию одним лишь нажатием кнопки на своём громадном сенсорном экране. И, если враньё вдруг всплывало... сын сильно жалел об этом своём решении. Как только расписание было изучено, дизайнер переходил к одной из своих любимых частей карательного процесса – оглядывал напряжённую детскую попу и не менее напряжённые бёдра, прикидывая в уме чёткую последовательность своих дальнейших действий и конкретизируя участки, по которым пройдётся дисциплинирующий инструмент. Если никаких съёмок в ближайшее время не предполагалось, то Габриэль мог позволить себе задействовать в работе не только область ягодиц, но так же и область бёдер. Но, если же Эдриану предстояло представлять имя модного бизнеса Агреста старшего и, что ещё более значительно, честь и имя его семьи – Габриэль Агрест ограничивался только задницей. Когда все измерения были проведены, мужчина приступал к работе. Орудие для порки было до безумия классическим, изящным и функциональным – чёрная викторианская трость, верхушку которой украшал элегантный белый хрустальный шар. Дизайнер брал свою драгоценность в правую руку и несколько раз постукивал ею по левой ладони, как бы знаменуя этим начало процесса. В этот момент у Эдриана была пара секунд, чтобы окончательно собраться с мыслями и приготовиться к неизбежному. Первые минуты проходили в полнейшей тишине, которую нарушали лишь свисты взмывавшейся вверх трости и последующие за ними звонкие, хлёстские удары. Сын стоял по стойке смирно, отвлекаясь лишь на тихие вздохи и покусывания губ. Никаких лишних звуков издавать было нельзя. Никакого громкого плача, стонов, криков, упрашиваний и прочих выбешивающих скулежей, которые разрушали честь и достоинство образа Агреста. Представитель рода 《Агрест》 должен быть сдержанным, стойким, невозмутимым, самообладающим. Никаких эмоций, никаких выплесков, никакого мягкотелия. Можно сказать, отпрыск особенно хорошо запоминал и оттачивал эти качества, попадая на отцовский ковёр. Когда кожа была достаточно распарена и готова к полноценной беседе, модельер выдавал спокойный, хладнокровный, бесстрастный вопрос: 《За что тебя сегодня наказывают?》, — поток шлепков, при этом, не прекращался. Наследник обязан был ответить на него с полным осознанием своей провинности. Список должен был быть чётким, последовательным, вдумчивым. Эдриан отвечал громко и без запинок, а Габриэль внимательно следил за тем, чтобы никаких деталей не было упущено. После того, как кающийся монолог завершался, беседу перехватывал модный дизайнер. Теперь речь вёл уже он. Он переделывал совершённые ребёнком проступки в отцовские наставления и диктовал их, завершая каждый звучным, тяжёлым ударом. А отпрыск внимательно выслушивал их, кивая в знак согласия, и, записывая каждый на подкорку своего подсознания. Когда со всем было покончено, на юную задницу прилетал последний, самый громкий и ощутимый удар. Модельер произносил финальное, ледяное: 《Не смей позорить честь и достоинство дома Агрест》, – и возвращал орудие на его законное место, где оно хранилось до следующего раза, когда сынишка решит поиграться с отцовской лояльностью. Далее следовала немая пауза, во время которой Агрест младший продолжал стоять в выученной позе, возвращая дыхание в нормальные кондиции, попутно глотая немые слёзы, коими было залито теперь всё лицо и родительский стол. Дизайнер возвращался к своему привычному образу: поправлял рукава рубашки, натягивал пиджак, надевал очки и, конечно, не забывал завершить свой статусный вид парой излюбленных перчаток в дни, когда того требовала ситуация. Затем он наконец-то обращал внимание на наследника, который за это время должен был справиться со всеми своими 《инфантильными истериями》. С его губ слетало морозное: 《Поднимайся и приводи себя в порядок》. И Эдриан покорно выполнял всё, что ему было велено. Бельё и брюки касались высеченной кожи, доставляя адские мучения, но реагировать было запрещено. Парень молча поправлял весь свой наряд, стирал остатки влаги и наконец поворачивался к отцу. 《Прости меня, отец. Я больше никогда не буду позорить тебя.》, – робкие, но внятные извинения, за которыми шло покорное: 《Спасибо.》, – благодарность за потраченное отцовское время, за проведённый урок. Габриэль окидывал сына оценивающим взглядом и дарил ему единственный короткий ответ: 《Иди в свою комнату》. И парень делал именно то, что от него требовалось. Как только шаги в коридоре стихали, а кабинет окутывала привычная, убийственная тишина, Габриэль Агрест садился в кресло, издавал тихий вздох (то ли усталости, то ли расслабления) и прикрывал глаза. Он давал себе эти несколько мгновений покоя, прежде чем окончательно вернуться к своему рабочему настрою.

* * *

Эдриан Агрест любит доставлять неприятности. Но у Габриэля Агреста есть рабочая схема, позволяющая с ними разбираться.