Время перемен

      Ноги утопают в снегу по колено. За борта заношенных ботинок его навалило столько, что впору бы хоть поморщить нос в недовольстве, но ничто не способно отвлечь его внимания от фигурки беспечно перекатывающегося с пятки на носок мальчика. Он уже не в первый раз в нетерпении оглядывается по сторонам. Трёт лицо рукой в забавной варежке и чихает - видимо, ворсинка в нос попала. И от этого вида хвост виляет, в нетерпении хлещет по бёдрам, заставляет куртку слегка шуршать, но ведь за ветром и гомоном школьников всё равно неслышно, верно? Зайчик милый, простой, понимающий. Он ждёт своих опаздывающих друзей у школы уже минут 15 и всё равно не двигается с места ни на шаг, хотя у него наверняка промокли ноги, вон как извёлся весь. Но он продолжает стоять, устало вздыхая, а облачко морозного пара какой-то сказочной дымкой оттеняет бледное лицо с порозовевшими щеками и серыми, цепкими глазами.       Зайчик прилежный – он ни разу не опаздывал в школу за весь год, что живёт здесь. А ещё он внимательный ко всему, что происходит вокруг, поэтому сейчас осознанно или нет, он устремляет взгляд именно к тому дереву, за которым притаился Волчик. Зайчик чувствует его, каждый раз находит укромные, скрытые от всех, наблюдательные пункты, как бы тихо ни вёл себя зверь. Волчику же хочется верить, что это лишь очередное подтверждение его догадки - они связаны. Этот мальчишка и правда Зайчик, лесной житель давно это понял, с первой встречи. Шустрый, осторожный, мирный, добрый, свободолюбивый. Его Зайчик классный, очень.       Волчик, правда, думает, что в новом жителе посёлка смелости в разы больше, чем в нём самом. Волчик давно хотел подружиться с ним, присматривался, по крупицам собирал и узнавал о нём всё, что только мог увидеть или подслушать. Антон Петров. Хороший ученик, талантливый художник-любитель, любящий брат и примерный сын. А ещё очень верный друг. Вот только не Волчика, и это злит. С первого же дня Антона привязали к себе двое местных хулиганов. Разгильдяи, неряхи и грубияны. Тоша даже рядом с ними странно выглядел, совершенно неясно, как сам он этого не замечает. Они жестокие, обидно шутят и дальше своего носа не видят. Вообще не те люди, которые должны быть рядом с таким клёвым мальчиком. Особенно Ромка. Из них двоих этот выскочка раздражает особенно сильно.        Чувствительный нос улавливает запах затёртой, пропитанной табаком кожи, затхлости. Злой запах. Верхняя губа дёргается в порыве рыкнуть, стоит этому пацанёнку лишь появиться на горизонте. Ссутуленные плечи, громкий смех, резкие движения. Жалкая пародия на человека, недостойная того, чтобы даже трогать его Зайчика. А Ромка пожимает крепко руку и, не отпуская, в шутку толкает Антона в наваленный у школьной калитки сугроб, в последний момент притянув обратно под гогот второго пацана, Бяши. Антон лишь улыбается лучезарно, пытаясь сорвать с недо-человека шапку в качестве мести. У него получается, Зайчик ловкий. С трофеем он первым вбегает в школу, чуть не поскользнувшись на ступеньках, а за ним следом, громко хлопнув дверью, в здании скрываются и двое хулиганов.       Волчик, понимая, что полдня он Антона уже никак не сможет увидеть, тоскливо скулит себе под нос, скрываясь в лесной чаще. Он вообще не должен здесь появляться, тем более, каждый день. Но ноги сами несут, сердце рвётся к Зайчику, единственному и неповторимому.       Волчик несётся вперед, перепрыгивая корни, ловко уклоняясь от попадающихся на пути веток и голых, острых лап кустарника. Зимнее сумрачное утро накидывает на лес пугающе-непроглядную тьму, но в ней зверь чувствует себя куда лучше, чем днём, под ослепляющими бликами, пляшущими на нетронутых сугробах. Раскрыв пасть, тяжело прогоняя сквозь себя свежий, до рези в лёгких, морозный таёжный воздух, он раз за разом прокручивает в голове дружескую сцену приветствия, которую застал.       Ромка появился в жизни его Зайчика слишком внезапно и никак не собирался отлипать. Будто заранее капкан поставил и уже год отказывается ослабить тиски. Каждый день вгрызается в его душу своими гнилыми зубами и отгоняет любого покусившегося на «законную» добычу. Невозможный надоеда. Животное похуже всех слуг Хозяина вместе взятых.       Только вот у Волчика есть гордость, есть уважение к свободе. Не только своей, но и тех, кто ему дорог. Любой житель вольных лесов не будет счастлив на привязи, тем более Зайчик. Для него все луга и поля, ему весь простор в округе, вся земля – его. А Ромка не такой. Пёс. Цепная бесчувственная псина, которая хороша только клыки на любого встречного скалить. Рычит, клацает зубами и раздирает в кровь глотку об ошейник с шипами. Ни приручить окончательно, ни доверить самому управлять своей жизнью. Бесполезное, тупое зверьё. Но Антону этого не объяснить.       Вся сущность Антона тянулась к своей противоположности, его Зайчик искал волка. Завидел клыки, силу, звериную злость и обманулся. Зайчик всё это время искал Волчика, а напоролся на Пса, его брата по природе, но не по духу. Сколько времени пройдёт, прежде чем Антон поймёт ошибку? Много, слишком много, чтобы суметь спастись. Ромка уже заявляет на него права. Таскает с собой по странным делишкам, уговаривает возвращаться домой всё позже, принижает, лишь бы самому авторитета не терять. Сжимает зловонную пасть вокруг его тонкой шеи. И с каждым днём хватка всё крепче. У Антона нет друзей здесь, кроме этой ошибки создателя и его товарища, которому разок свистни, и он не посмотрит даже в сторону Тоши. Такая же шавка, просто пару команд выучила. Бестолочь без мнения.       Вот у Волчика есть мнение. И сейчас, он знает, настало время перемен для него и Антона. Им пора стать друзьями. Сменилось 4 сезона, лес узнал Тошу во всех проявлениях. Лес не оттолкнёт Зайчика, он теперь свой. Волчик уже не может терпеть, чтобы, наконец, без страха встать прямо перед Антоном, схватить лапой его руки в причудливых варежках и показать свои любимые места в лесу. Псины о них даже не догадываются, в упор не видят, хотя иногда ошиваются рядом. И замечательности Тоши они не видят. Бьют его, пихают, обзывают, не ценят. Разве можно с ним так? Он ждал, мёрз, не упрекал, встречал улыбкой и раскинутыми для объятий руками. А его в сугроб, даже без дежурного «привет». - Дуррраки, - вырывается сквозь плотно стиснутые зубы. В груди рождается рык обиды, смешанной с радостным предвкушением долгожданного знакомства. Осталось лишь…       Сбоку мелькает белый подол шубки и чёрная пуговка любопытного носа, который его лесная сестра не могла не сунуть в дела Волчика. Тень мчится вровень с ним, игриво петляя между деревьев и заливаясь звонким хохотом со стальными нотками. Тянет аккуратные пальчики к зверю, чтобы ткнуть в бок, пощекотать, дёрнуть за пушистый хвост. - Ты чего это на ёлочки обзываешься, опять в глаз веткой получил, а, серенький? – и смеётся-смеётся-смеётся, от её голоса не скрыться ни в одной норе. Хоть в болоте утопись, а из головы эти надменно-сладкие переливы не выкинешь.       Нужно задобрить её перед разговором. Она и так прекрасно знает, куда Волчик пропадает каждое утро, а угадать настроение этой девицы совершенно невозможно. Но отчаявшемуся нужен союзник, а эта плутовка дольше всех остальных под крылом Хозяина служит. Её мнение ценнее прочих, её поддержка просто необходима – на кону нечто слишком важное. Так что он клацает зубами, делает вид, что слегка оступился на бегу, позволяя себя осалить и под довольное рычание лисицы, уже сам гонится за ней, перемахивая мелкий приток Ольшанки и чуть не угодив в ствол деревца на другом берегу. Она специально. Довольная, стреляет искорками озорства из глубины впадин маски, урчит, с восторгом сжимает кулачки от удавшейся шалости.       Догонялки по лесу – это безумно весело, особенно, по зимнему. Никогда не угадаешь, за каким сугробом скрывается яма или коряга. А когда приходится узнать и кубарем полететь вперёд, морда утыкается в мягкую снежную подстилку. Холодно, пушисто и свежо. Вот бы поскорее поиграть так с Зайчиком, Волчик поддастся, лишь бы Антон радостный улыбался своей почти честно заслуженной победе. Лишь бы соглашался играть ещё и ещё.       - Всех ворон на ветках пересчитал, а, серенький? Я скоро зевать начну. Ой-ой, я уже, - и разевает свою пасть в наигранно широком зевке, помахивая ладошкой вблизи ряда острых зубок. Она всё видит. Нельзя отвлекаться.       Приходится ускориться, не жалея ни лап, ни морды, в которую всё же прилетает парочка заранее отогнутых прямо на бегу низких еловых ветвей. На языке остаётся душистый привкус иголок, голову кружит одурманенная погоней кровь. Грудь тяжело вздымается, а в нос ударяет сладкий запах. Слишком знакомый.       Волчик одним особенно мощным рывком нагоняет лисицу и с силой толкает в спину. Та кубарем катится пару метров, вверх тормашками тормозя прямо о ствол дерева у самой кромки леса и хохочет, болтая вскинутыми кверху ногами, ладонями растормошив вокруг себя беспокойный рой снежинок. Ей не больно, ей никогда не больно - только весело или грустно. И сейчас выигрывает явно первый вариант. Она пытается отдышаться, рассеяно роняя смешки в сугроб к ногам Волчика, пока тот оглядывается и понимает, что ему не показалось. Впереди, сквозь голые вековые заросли, виднеется дом Антона. Дыхание не желает успокаиваться, сердце бешено колотится о рёбра. - Зачем сюда пррривела? – поверить в то, что они оказались в этой части леса совершенно случайно, мог бы лишь дурачок, который не знаком с Алисой. Тот, кто знал её хотя бы день, сразу бы разгадал, что она снова что-то затеяла. И, конечно, лесной житель не ошибся. Алиса всё не желает подниматься с земли, руками рисуя крылья снежного ангела и пытаясь состроить удивлённое лицо. Смотрит доверчиво снизу вверх на нахмуренную морду усталого загонщика. Пытается показаться безобидной? Её актёрской игре нет веры, но нужно дождаться хоть какого-то ответа.       Алиса, поняв, что не была достаточно убедительна, беззаботно заводит сцепленные в замок руки за голову, раскидывает снег возле себя ленивыми движениями хвоста и, потеряв интерес к волчьей персоне рядом с собой, преувеличенно увлечённо всматривается в пасмурное, начинающее снова темнеть, небо. - Фома неверующая ты, зубастик. Уже и побегать, где хочется, нельзя, досадно, - чешет кончиками пальцев рыжее ухо и, не меняя интонации внезапно договаривает. – Да и всё равно ты бы сюда прибежал, виляя хвостиком. Тошенька ведь скоро из школы вернётся, любуйся, не мешаю.       Подобной прямолинейности, а, тем более, ласкового обращения к Зайчику паренёк не ожидал, потрясённо отступая назад, будто пытаясь загородить дом Антона от случайного взгляда лисицы. - Повторрри, - вырывается излишне угрожающе. Но сладкий дурман без примеси табака и мокрой собачьей шерсти не даёт здраво мыслить. Антон сегодня возвращается домой один, без бандитского конвоя, это не просто радует – окрыляет. - Ох перестань, ты мне всю шубку сейчас слюной зальёшь, - резво подскакивает на ноги плутовка, отряхивая хрупкие плечи, будто и правда её драгоценную одежду запачкали чем-то мерзким. Лапа чуть было не потянулась, чтобы по привычке утереть подбородок, но остатки здравого смысла вовремя подсказали, что это всего лишь очередная шутка. Волчик лишь недовольно хмурит брови, вопрошающе склонив голову к плечу. Алиса, завидев реакцию, вздыхает, махнув рукой и, облокотившись лопатками о дерево, под которым валялась всё это время, скучающе бубнит в ответ. - Да тебе возле этого белобрысенького будто мёдом намазано, ни на день его одного не оставляешь. Когда ж тебе надоест по кустам от него бегать, а, Волчик?       А он и не знает, что ответить. Давно ведь понял, что нет смысла что-то скрывать от этой пронырливой девицы. Приходится решиться и играть ва-банк. -…хочу, - невнятный скулёж доносится из-под маски, стыдливо опушенной к земле. - Чего ты там бормочешь, смелый мой? – заботливо треплет его по макушке промеж ушей лисица, вмиг подскочив очень уж близко. Не хочет ни слова пропустить. - Дррружить с ним хочу!       Вскрик вырывается из груди гордо, с вызовом. Будто и не было той минутной слабости. Он готов стерпеть очередную насмешку, готов стоять за своё право хотя бы издалека оберегать этого славного паренька, вот только никто над ним не потешается.       Лисичка крепко стискивает пальцы на его плечах и начинает кружить вместе с собой в озорном танцевальном урагане, подпрыгивает счастливо и улыбается так широко, что волчонка будто молнией поражает – ни двинуться, ни слова сказать. - Сказал! Сказал! Наконец сказал! И года не прошло. Ох, погоди-ка, прошло, и ещё как, - и до верхушек хвойных пиков доносится звенящий, громкий смех подстрекательницы. - Рррыжая, ты чего… - Ты ведь тоже понял, что к чему, а, серенький? – Алиса всё же прекращает свои круговые пляски вокруг остолбеневшего Волчика и тянет вязкой патокой лучшее, на что только мог рассчитывать зверь. – Наш он, наш. Я сразу поняла, вот и не лезла к тебе, горемычному.       Голос лисицы проходится вдоль позвоночника и заставляет хвост довольно вильнуть пару раз. Волчик счастлив, ведь он не ошибся. Не зря ведь его взгляд сразу будто пригвоздило к этой светлой макушке, выглядывающей в окно, к ледяным глазам, с опаской всматривающимся в чащу. Зайчик позвал его, и он явился сразу. Он почуял, в легкие тогда словно горячего банного пару нагнало. Никогда так не вело, не тянуло. Клыки блестят в широкой оскалистой улыбке. - Наш Зайчик, мой. Поррра в лес его звать, поррра Хозяину представить, он всем понррравится, - воодушевлённо тараторит Волчик.        Рука в перчатке вновь тянется к серой макушке, почёсывая за беспокойными ушами, а голос лисицы становится нежнее, будто ребёнка успокаивает. - Ещё как понравится: и Совушке, и Медвежутке, и Хозяину нашему. Я его уже люблю, хорошенький он, смешной! – её нос беспокойно дёргается, а голова резко поворачивается в сторону единственной тропинки к старому домику. Шёпот достигает волчьих ушей будто с запозданием, ведь их обладатель будто начинает хуже соображать от нахлынувшего облегчения. – Идёт твой ненаглядный, посмотри-ка. Хотя чего ты там не видел.       С тихим смешком Алиса отстраняется, позволяя волчонку в который раз, замерев на месте, провожать взглядом невысокую фигуру в синей шапке. У Антона, кажется, хорошее настроение – он увлечённо следит за играми воробьёв не ветках и слегка улыбается своим мыслям. Беззаботный, открытый.       Сейчас. Нужно позвать его сейчас, пока лиса ещё здесь. - Куда скачешь, Зайчик?       Нога не успевает даже двинуться в сторону Тоши, а плутовка, будто заранее прочитав его мысли, уже оказывается сбоку от мальчика, игриво заложив руки за спину. Конечно, он пугается, вздрогнув всем телом, но в следующую секунду тревога исчезает с лица Антона, сменяясь облегчением узнавания. Светлые брови в весёлом удивлении взлетают вверх, а звонкий голос совершенно неожиданно для Волчика задаёт ответный вопрос. - Алиса, ты? Давно не виделись, - лёгким взмахом кисти он приветствует плутовку, довольно оскалившей свои клычки. Они знакомы, а лиса строила из себя дурочку всё это время, подыгрывала наивной увлечённости волчонка. - Стерррва, - уши прижимаются к голове в бешенстве. Пальцы подрагивают от желания придушить наглую девицу, но весь гнев исчезает, стоит лисе быстро перейти к делу. - Представляешь, Тоша, я сегодня к тебе не одна пришла. Он очень хотел с тобой познакомиться, правда-правда, - девушка берёт его под локоть, цепляясь пальчиками за шуршащую ткань куртки. – Только ты не пугайся, а то он обидится на тебя и укусит за бочок.       Антон в растерянности, но, видимо, понимает, что выбора ему не дают, поэтому лишь неуверенно кивает. Волчик вмиг подлетает к Антону, становясь перед ним и медленно расправляя плечи, пытаясь приветливо улыбнуться. Судя по округлившимся глазам мальчика и безуспешной попытке его вынужденной спутницы сдержать смех, вышло не очень. Но изменить ничего нельзя, поэтому нужно хотя бы представиться. - Пррривет, Антон, - парень в маске протягивает вперёд открытую ладонь, которую школьник слегка сжимает. Его тело словно заведённая пружина – одно неаккуратное движение и он сорвётся с места, сбегая в сторону дома. В попытке вызвать доверие, лесной житель решается озвучить мысль, крутившуюся в его голове весь последний год. – Ты крррутой, давай будем дррружить?       Антон будто дышать перестаёт. Он спокойно реагирует на лису под боком, так почему же не может сказать ни слова волчонку? Обидно, очень. Паренёк в маске стыдливо опускает морду, ковыряя носком ботинка утрамбованный снежный пласт тропинки и поджав хвост. Возможно, этот легкий акт самоуничижения сработал, потому что со стороны собеседника слышно нетвёрдое: - Давай… А у тебя имя есть?       Получилось, Антон с ним разговаривает! Хвост бесконтрольно машет из стороны в сторону, а уши встают торчком. Голова гордо вскидывается, и на собеседника зверь теперь смотрит в упор. - Я Волчик! – кажется мальчик расслабился, приняв его за безобидного дурачка. Пусть лучше так, чем в страхе трясётся.  Вблизи Тоша кажется ещё белее, безобиднее, а пахнет от него лесными ягодами. Зайчик! Стоит рядом, сконфуженно улыбается ему одними уголками бледных обветренных губ и шмыгает, замёрзший. Стесняется ему в глаза смотреть.       Появившуюся неловкость сглаживает Алиса, подхватывая свободной рукой запястье Волчика, второй продолжая удерживать мальчика за локоть, и утягивает двух растерянных ребят в сторону леса. Щебечет птичкой поверх сумбурных протестов Антона, которого уже заждалась дома маленькая сестра, скачет вприпрыжку, разметая пушистым хвостом снег позади себя прямо в мальчиков. Отвлекает внимание на себя, пока все трое не оказываются в плотном кольце вековых таёжных исполинов. Лес молчит, огораживая странную компанию от порывов ветра, а солнце где-то там, за слоем тяжёлых облаков, окончательно скрывается за горизонтом до завтрашнего утра. Кроме голоса Алисы вокруг не слышно ни звука. Она рассказывает что-то о птицах, Жульке, погоде, укромных местах, где ей нравится проводить время в одиночестве и которыми хочет поделиться с ребятами.       Волчик из-за плеча лисицы всё пытается разглядеть Антона как можно детальнее, считать все эмоции не его светлом лице, ищет одобрения в серых внимательных глазах, сощуренных в попытке разглядеть дорогу получше. Паренёк в маске пытается разобраться в своих чувствах и всё никак не может успокоить участившееся биение сердца. Чем дольше Волчик находится так близко к Тоше, тем глубже хочется втянуть воздух в лёгкие, которые, кажется, уже насквозь пропитались ягодным ароматом. Он щекочет кончик шершавого языка, и, если бы мальчик не поглядывал на нового знакомого с осторожностью, тот бы высунул язык, позволив вязкой слюне капать прямо на землю. Но пугать Антона ещё больше не хотелось, так что Волчик терпит.       Серые уши настороженно дёргаются, заслышав знакомые шорохи. Справа под шелест размашистых крыльев с ветки сорвались комья грязного снега. Слева послышались тяжёлые, будто подхрамывающие, шаги. Волчонок взрыкивает, оглядываясь. Они здесь.       Взгляд цепляется за рыжую довольную мордочку. Она позвала. Когда только успела и зачем? В очередной раз обвела его вокруг пальца. И Антону ведь она тоже не сказала, что новых знакомых на самом деле ожидается больше одного. Что-то не так, впервые от ощущения лесных товарищей рядом тревожно чешутся когти.       Из-за кустов показывается округлая медвежья маска. Недалеко от него бесшумно приземляется Сова. Вид у них дружелюбный, ребятам любопытно, что же выйдет из этого знакомства. Но Антон не разделяет их настроя. Не может отвести глаз от пернатого, в неосознанной попытке защититься накидывает на голову капюшон куртки. Пальцы крупно подрагивают, а с лица сходят остатки румянца от мороза. Он не решается вымолвить и слова, со смесью разочарования и страха вглядываясь в острую мордочку. Он даже сейчас не решается её оттолкнуть, будто главная обманщица в посёлке – его единственный шанс на спасение. От того, что это именно Алиса организовала дешёвую театральную постановку, прикрывшись благородным порывом поддержать отчаявшегося Волчика, тому становится обидно и за себя, и за Тошу. Но раз плутовка решила поразвлечься, ничего не остаётся кроме как использовать эту возможность с максимальной пользой. Волчик уверенно выступает вперёд, оказавшись спиной прямо перед Алисой, и выставляет руку перед окончательно растерявшимся Антоном. - Он дррруг, он наш Зайчик. Антона нельзя трррогать, - проговаривает парень чуть ли не по слогам в надежде, что до не самых сообразительных Медвежутки и Совы всё дойдёт с первого раза. Только вот раздавшийся с трёх сторон смех сбивает его с толку, заставляя нелепо крутиться на месте в попытке понять по смеющимся выражениям лиц вокруг, что же уморительного он сказал.       Лисица перестаёт смеяться первой, но улыбка словно застывает на её морде. Волчик никогда не видел её такой довольной.  А притихшего рядом с ней Антона – таким испуганным. Кажется, будто ноги в любую секунду способны подвести мальчика, и он сейчас осядет прямо в сугроб рядом с ближайшей сосной.       Алиса беззаботно оглядывает своего товарища с ног до головы и с почти искренним сочувствием урчит куда-то в меховой ворот шубки: - Глупый-глупый Волчик, глупый маленький Волчик… - плутовка привстаёт на носочки и в самое ухо шепчет. – Вдохни-ка ещё разок... Поглубже.       После этих слов паренёк в маске внезапно ощущает тяжесть на своих руках. Алиса толкнула Тошу прямо в его объятия. Волчик неосознанно подхватывает вздрагивающее тело и прижимает ближе, крепко сцепив руки за его спиной, исподлобья пялясь на девчонку. Та лишь делает шаг назад, выжидающе скрестив руки на груди.       Сердце Антона бьётся с удивительной силой. Это чувствуется даже сквозь ткань двух курток, когда волчья голова склоняется к его шее, а когтистая лапа стягивает мешающий капюшон. Мысленно лесной житель извиняется перед новым другом за эту неловкую сцену, прижавшись к голой коже холодным мокрым носом.       Лёгкие наполняются удушающе-тёплым ароматом подогретого молока, чистой одежды, сгущёнки, крошёного карандашного грифеля. И ягод. Сочных, спелых, но… Кислых? Вдыхает ещё раз, поглубже. Не верится. Ягоды не живые, мёртвые, такие, как если бы… - Что, серенький, чуешь мамин пирог? Запах дома, семьи? Как-то слишком… - она берёт долгую паузу, ехидно подмахивая полами шубки, раскачивается из стороны в сторону и ждёт, чтобы Волчик озвучил это сам. Но он молчит, поражённый, не решаясь показать морды, потому что как только он посмотрит на Антона новыми глазами, для школьника всё закончится. Алиса расстроена медлительностью товарища, так что продолжает сама, проговаривая слово по слогам, точно так, как он недавно пытался достучаться до Совы с Медвежуткой. – Че-ло-веч-но.        Дороги назад нет. Тоша знает слишком много, он видел всех их. И это Волчик виноват, что попытался пойти против правил, против Хозяина. Но если тот не узнает, может, удастся сохранить жизнь мальчика?       В это мгновение волчонок даже не успевает подумать о том, что Алиса и Сова нарушили порядок гораздо раньше него. Они знали всё очень давно. Только потом он осознал, что стал жертвой их затянувшейся злой шутки. Но в тот момент, когда шерсть встала дыбом, а в груди зародился испуганный скулёж, паренёк винил во всём себя. Потому что Хозяин тоже здесь. Он всё это время наблюдал за ними. И ждал расправы. Волчик не может не подчиниться закону леса. Сегодня мальчик не вернётся домой. Но свою маленькую мечту зверь исполнит любой ценой.       Выпустив Антона из объятий, он последний раз заглядывает в его наполняющиеся слезами серые, невинные глаза. Как же Волчик не догадался, что этот мальчик тянулся к Ромке совершенно оправданно? Ромка и правда для него свой. Оба одомашненные, безвольные, переполненные страхом внешнего мира. Псина на привязи и… Кролик. Домашний кролик, которого нельзя выпускать из клетки лишь бы тот остался жив. Может, Ромка это понял, а потому так ревностно охранял Антона? Паренёк в маске слишком увлёкся духом соперничества. Он должен был не испепелять взглядом хулигана, а внимательнее присмотреться к Тоше. Он должен был защитить друга не от Ромки, а от леса… - Прррости, это я виноват… Позволь поигрррать с тобой в догонялки. Беги по той же тррропе, которррой мы сюда пррришли. Я дам тебе форрру, - стыдливо опускает взгляд, не в силах выдержать ужас осознания, с каждой секундой всё более явно искажающий лицо напротив. Волчик не рассчитывает, что Тоша его простит, но даже сейчас он не говорит ни слова. И друзьям своим он ничего не отвечает на издёвки, не потому что понимает такую манеру общения, а потому что боится. Тоша трус, но лесной житель не может его за это винить. Ведь он такой же. - Ррраз…       Антон будто возвращается в реальность, напоследок растерянно оглядывая зверей вокруг, словно не веря, что преследовать его будет лишь один из них. С его ресниц срывается первая крупная слеза, а сам мальчик – с места, исчезая за деревьями. - Два…       Волчик затравленно поднимает голову и видит перед собой Алису. Она облизывается. За спиной слышно, как Медвежутка в нетерпении потирает лапы друг о друга. В носу всё ещё стоит запах дома, исходивший от Тоши. Вкус ягод на языке горчит.  - Тррри…