чужими руками.

Новичков в мафии не жалеют, им не дают поблажки, выходные и свободной минуты чтобы было о чем думать. Новичков в мафии делают машинами для убийств, чтобы в будущем использовать как отличное оружие и перекрытие спины для босса. Новичков приучают к преданности, и правильному поведению, их воспитывают. Словно бродячих собак подбирают на улице. Тем не менее Лололошка мало понимал, как он вообще тут оказался, а взгляды от новых «коллег» даже возмущали. Предвзятость от босса была слишком ощутима для того, кто появился на пороге всего неделю назад. По рассказам, новеньких тщательно отбирают, выискивают всю информацию, а потом устраивают невыносимую физическую и моральную проверку. Его же приняли просто так? За красивое лицо, как выразился, кажется, Дилан, местный айтишник. На самом деле первая встреча с начальством была странной, по крайней мере обычно собеседование на работу проходят по-другому. И не то чтобы Лололошка планировал тут быть, но обстоятельства сложились крайне необычно. --- — Вы идиоты? Вы зачем его избили да ещё и сюда притащили? Голова трещит, в ушах звенит, веки будто налились свинцом. Вокруг шумно, и изо рта невольно вырывается вымученный стон боли. Руки, заведенные за спину, горели, пошевелить ими почему-то невозможно. Мыслить здраво не получается, и звуки мешаются в единую кашу, повышающиеся лишь на тона громче и тише. Лололошка понимал примерно ничего. — Босс, мы думали, что это вы. — Вам разве есть чем? Разве я похож на этого? У вас был мотив меня избить? — Свет слепит слишком ярко, а голова резко поднимается вверх, странно, ведь он совершенно точно не делал этого самостоятельно. Глаза разлепляются с трудом, — Очнулся. Это не вопрос, а утверждение, звучащее отнюдь не дружелюбно. Но Лололошка с уверенностью может заявить, что в тот момент его колени точно не тряслись от страха. Он хрипит, пытаясь что-то сказать, рука в белоснежной перчатке резко отпускает его голову, кажется, ему вырвали клок волос. Собственных сил, чтобы поднять её снова или оказать должное сопротивление, не было. — Уходите. Чтоб я вас не видел больше сегодня, — Дверь хлопает за спиной, и Ло невольно вздрагивает от этого. Они молчат. Это почти волнительно. Попытка пошевелить руками оказывается неудачной, верёвка слишком сильно затянута, жаль, — Не пытайся, без посторонней помощи ты не выберешься, Голос чересчур спокойный для человека, который готов был убить своих сотрудников пару минут назад. Приторно сладкий и даже манящий. Кажется, струйка крови вытекает из носа, капая на ковёр. Он был пошарпанный, выцветший и явно не первый раз стиранный. До того как Лололошка успевает издать хоть звук, чужие руки все в тех же перчатках зажимают крылья носа, а потом и вовсе суют салфетку в ноздрю. Перчатки уже не белые, ему почти жаль. Кажется, сегодня не только ковер отправится на химчистку. Вопрос, откуда в нем столько доброты и благородства, остаётся висеть в воздухе. — И как тебя зовут? — Ло прикусывает губу, молчит. Стоит ли раскрывать какую-либо информацию о себе человеку, который привязал его к стулу и сейчас допрашивает? Он не тупой и определённо понимает, что этот мужчина — важная шишка, которая отнюдь его не по головке гладить будет. — Дейв. — Ты врешь. — Не вопрос, утверждение без доли раздумий, — ты хочешь проблем? — Отрицательный кивок, — Тогда скажи своё имя, идиот. — Лололошка. Запинка на полсекунды, едва заметная. Сомнение в глазах мужчины, скрывающееся за чёрными линзами очков. Его рука замирает возле чужого лица, это просто невероятно. — Джон Дейви Харрис, с этого дня ты работаешь на меня, — Он отходит к столу, перебирая стопку документов, — твоё кодовое имя Дейв. Я приставляю к тебе айтишника, он просвятит во все дела. Пожалуй, выбора не было изначально. --- Брови сведены к переносице, он касается собственного лица, чтобы убедиться, что повреждения не такие серьёзные, но щека нещадно болит, а на кончиках пальцев остаются капли крови. Ло откидывается на спинку одного из кресел в коморке, прикрывая глаза. Ноги гудели. Дилан скривил гримасу отвращения, глядя на новичка. Ему не нравилось возиться с людьми, не нравилось возиться с такими, как Лололошка, и не нравились любимчики босса. Они все были на одно лицо, но этот выделялся своей особенной схожестью. А ещё он просто ненавидел, когда его личное пространство нарушают. Ло, кажется, было плевать. — Ты когда успел? — Он удивлённо смотрит на парня, который, кажется, чувствовал себя вполне комфортно на чужом месте. — Надеюсь, ты в курсе, что он, — он кивает в сторону выхода, но они оба понимали, о ком речь, — тебя прибьёт. Лололошка кивает, не открывая глаз, а потом хрипло тихо произносит — Догадываюсь. Это почему-то было таким очевидным заявлением, словно самая простая таблица умножения. Он всё понимал ещё с первых минут, оказавшись в этом баре без сознания, понимал, что выхода не будет. Понимал, что и выбора тоже. Джон был наглым, напущенным и идущим по головам ради цели, не марая собственных рук в крови. Кажется, именно это раздражало половину участников их группировки, но они молча глотали угрозы. Лололошка спросил Дилана об этом и почему они не могут уйти, на что получил ответ, что на каждого здесь что-то есть, и если Джон захочет, без труда закроет всех за решётку. Это кстати, тоже было очевидным. Лололошка задумался, попал ли он сюда действительно случайно. На его руках было гораздо больше крови, чем одно жалкое задание по передаче товара с внеплановой перестрелкой. Вероятно, это всё имело вес. — Он, кстати, тебя звал. Опять, — Дилан ставит стеклянную бутылку колы, украденную из бара, на компьютерный стол рядом с клавиатурой, — сказал, срочно. Почему-то Харрис вызывает его к себе всё чаще, чем любых других сотрудников, и всегда по срочным причинам. На деле они обсуждают ровным счётом почти ничего: стандартное «здравствуйте» и долгое, мучительное молчание, при котором Лололошка успевает задремать на кожаном диванчике или полу. Словно собака. Возможно, Джону нравилось его мучать. Ло мгновенно кивает, а потом с тяжёлым кряхтением поднимается со стула. Он достаточно выносливый, но мышцы нещадно болели после целого дня на ногах. Он проходит мимо Дилана, шатаясь, медленно переступая порог коморки, а потом дёргается от того, насколько дверь за спиной громко хлопает. К Джону он привык заходить без стука, больше ему назло, конечно. Обычно тот злился, делал выговор своим ледяным тоном, но сегодня лишь напряжённое постукивание лакированных ботинок об ковёр выдавало раздражение. День у него определённо не задался. Что-то было не так. — Здравствуйте? — Лололошка мнётся на месте, не зная, можно ли ему сразу сесть или всё-таки надо дождаться хоть какого-то ответа, потому что злить и так злого Джона Дейви Харриса равно подвергнуть весь бар на взрыв. — Ты сделал то, что я просил? — Он не отвлекается от документов и не поднимает взгляд. Лололошка мычит, не уточняя, что задание пошло слегка не по плану, и неловко стоит, всё ещё не решаясь сесть. Джон поднимает взгляд, хмурится, несколько секунд разглядывает чужое лицо, а потом из ящика в столе достаёт конверт и практически швыряет на край: — На, погуляй, купи себе что-то вкусное, оденься нормально, а то смотреть на тебя тошно. Он снова утыкается в бумаги, продолжая сосредоточенно их перечитывать, кажется, в десятый раз за час. Лололошка продолжает неловко стоять, прожигая несчастный конверт взглядом. Сделка с совестью в работе, где надо убивать живых людей, звучит смешно, не так ли? Но Ло не выполнил задание должным образом и, вероятно, не заслуживает и половины той суммы. Он перебирает в руках грязные края кофты, не решаясь сдвинуться с места, такой сильный, упорный, а сейчас выглядит так нелепо и по-детски. — Ты хуже собаки, которую избивали и заново приласкали, — Джон вздыхает в сотый раз за те пять минут, что Лололошка находится в кабинете, — забирай и уходи. Ло сглатывает, отрывается наконец-то с места рывком, забирая конверт с аккуратно выведенной буквой «Л» на краю, и быстрым шагом выходит из кабинета. Конверт он даже не открывает, не хочется знать, какая сумма там лежит и сколько он ещё может заработать, ему почти физически плохо от осознания. Деньги он оставляет во внутреннем кармане своей куртки, лежавшей у Дилана в коморке, почему-то плевать, украдут ли их. Вероятно, так даже будет лучше. Лололошка прищуривается, оглядывая бар целиком, и практически ложится на стойку, он просто безумно устал. Бармен сочувствующе вздыхает, ставя перед носом парня стакан чего-то крепкого. — За счёт заведения.