Приятности

Пётр Романович колдовал в своей лаборатории. Мензурки, колбы, вещества — всё это нуждалось в строгом контроле. Малейшая оплошность могла привести к трагедии. Много раз Щукин говорил начальству в лице Троекурова — нужна хорошая вентиляционная система. Да куда там... «Средств нет-с, изъять неоткуда. Форточку откройте!» Форточку! Вот почему Пётр Романович был в дурном настроении. И эксперименты не шли, и погода пасмурная, уже который день подряд. И Николая Валерьяновича где-то носит. Как с прошлого вечера распрощался, так ни слуху, ни духу. Вроде и дела серьёзного не было. Но кто знает, порой начальство повыше Троекурова забирало Безсонова к себе тишком поговорить. А про что — неведомо. За Николая Щукин переживал особенно. Молодой ещё, а в стольких передрягах побывал. И взглядом ещё юн, не пообтесала его жизнь, не пообтесала. — Е-хе-хе... — вздохнул Пётр Романович в ответ на свои мысли и перелил реактив. Снаружи что-то происходило. Если сначала Щукин старался не обращать на это внимание, мало ли какого смутьяна в участок доставили, то теперь возгласы стали приближаться. Пока не распахнулись двери и на пороге не появился Николая Валерьянович. В чём-то перепачканный с ног до головы, но сияющий от радости как полная луна в ясную погоду. — Пётр Романович! — воскликнул Безсонов и бросился навстречу, распахнув руки для объятий. — Привёз я вам подарок! — Тише-тише-тише, — запричитал Щукин, едва не уронив нагретую колбу, которую он держал щипцами. Меньше всего он бы хотел, чтобы раствор попал на друга. — Николай Валерьянович, извольте объясниться. — Изволю, изволю! — Безсонов радовался как мальчишка. — Вот, как мечтали, вентиляционную систему доставили наконец-то! С двигателем! Заносите, господа! — М-механическая? — заикаясь, произнёс Щукин. О подобном он даже мечтать не смел. От таких новостей ему стало немного дурно. И к лучшему, что Николай Валерьянович его подхватил и усадил на табурет. — Прогресс не дремлет, Пётр Романович, она самая! Да, лаборатории вашей придётся несладко, пока ремонт идёт, но результат будет, — Николай Валерьянович приобнял Щукина за плечи. — Как же это... Неужто вы своими средствами пожертвовали? — Пётр Романович дураком никогда не слыл, поэтому быстро понял, что милостью Троекурова тут даже не пахло. Безсонов хитро взглянул на Щукина. — Пусть и из моих личных. Но то для дела... Пётр Романович, что с вами? — Нет-нет, ничего, испарения глаза разъедают, — Щукин отвернулся, чтобы Безсонов не увидел, как старый сыщик-эксперт украдкой вытирает слёзы.