План по спасению любимого

Очередной пасмурный осенний день плотно укутал Париж облаками, словно город укрылся одеялом из тумана. В воздухе стоял запах мокрой листвы и дождя, который только что прошёл. Натаниэль шёл по знакомой улице с лёгкой улыбкой, придерживая подмышкой папку с зарисовками и небольшую коробку с макарунами — подарок Марку. Он до безумия любил находиться у него в гостях. У Марка дома всегда был приятных запах ванили и карамели от которого рыжеволосый художник буквально сходил с ума. У Натаниэля очень скоро этот запах стал плотно ассоциироваться именно с юным писателем. Каждый раз когда он на улице улавливал один из этих запахов, то тут же вспоминал про Марка и на лице сама собой расцветала улыбка. Он уже почти дошёл до дома, когда в груди вновь появилось то тёплое, но немного щемящее чувство — лёгкое беспокойство, как всегда, когда он шёл к Марку. Не потому что боялся — нет, а потому что каждый раз, видя его, словно заново осознавал, как сильно этот человек вошёл в его жизнь. Писателя можно было охарактеризовать одним простым словом — спокойствие. Ну и ещё уют, радость, сладость, надежда и. В общем Марка нельзя было описать лишь одним словом. Натаниэль остановился на четвёртом этаже и нервно поправив волосы, нажал на звонок. Дверь открылась почти сразу же. На пороге стоял Марк, в мягком свитере цвета карамели и с чуть растрёпанными волосами. Он мило улыбался, словно последние пол часа провёл под дверью дожидаясь прихода парня. — Привет, — голос у него был слегка хрипловатым, как это обычно бывает когда он долго пишет и мало разговаривает.— ты вовремя. Я как раз поставил чайник. — Привет, — Натаниэль неловко улыбнулся, переступая порог. — Я принёс тебе… — он поднял коробку и передал её синеволосому парнишке. — Сладкое подкрепление для вдохновения. — О, ты спас меня, — шутливо выдохнул Марк, забирая макаруны. — Я с утра думал, что умру от голода, пока не закончу сцену. Эта фраза «спас меня» отчего-то застряла в голове Натаниэля. Он засмеялся в ответ, но внутри на секунду что-то кольнуло. Обычно именно Марк спасал его. Он спасал его от неловких разговоров с матерью, которая то и дело намекала, что «мальчики должны дружить с девочками». Спасал от собственных комплексов, от бессонных ночей перед контрольными, от тех моментов, когда Натаниэль чувствовал себя потерянным. А он?.. Он ведь ни разу не спас Марка. Да, у Марка в целом меньше было моментов в которых Натаниэль мог бы проявить себя героем в его глазах, но всё равно от этого ощущения в груди появился неприятный ком. Позже, когда они сидели в уютной комнатушке Марка при мягком свете от настольной лампы, Ансьель рассказывал ему о недавно прочтённой манге, листая ноутбук. Его глаза горели восторгом, а на лице играла вдохновлённая улыбка. Натаниэль слушал его в пол уха. Он потерял нить повествования ещё на попытке объяснить лор, поэтому сейчас просто задирал и слушал голос своего писателя. В последнее время это случалось всё чаще, Натаниэль мог просто «выпасть» из реальности. То есть фактически он слушал, и даже слышал, но на деле он абсолютно не вникал в смысл сказанного. Вдруг он вспомнил, как вчера Марк жаловался, что ему не хватает времени сделать домашку — «надо закончить сцену, а потом уже всё остальное». Тогда Натаниэль хмыкнул, сказав что-нибудь вроде: «Ты неисправим», но теперь… Теперь это казалось шансом. Шансом наконец помочь. — Ты опять задумался. — заметил Марк, щёлкнув пальцами перед его лицом. — Где ты там летаешь? — Нигде, — Натаниэль моргнул, спешно отводя взгляд. — Просто… думаю, как лучше сцену отрисовать. — Хм. Допустим. — парень недоверчиво прищурился, но, видимо, решил не копать. Когда Марк ушёл в душ, дверь из его комнаты тихо приоткрылась. Натаниэль осторожно выглянул в коридор и тихонько подошёл к двери ванной. Услышав шум воды он выдохнул и быстренько вернулся в комнату плотно прикрыв дверь, а затем повернулся к столу. На нём лежала аккуратная стопка тетрадей, ручка и список заданий, которые нужно было выполнить. «Подумаешь, пару примеров решу, — подумал рыжик, садясь за стол. —Он столько раз меня спасал… пусть хоть раз я спасу его от математики». На подоконнике кто-то тихо фыркнул. Из-за чашки с карандашами показалась мордочка Зигги, квами Натаниэля. — Серьёзно? — она покачала головой мило улыбаясь. — Ты собираешься делать за него домашку? — Не «за него», — прошептал Нейт. — А вместо него. Ну… временно. — Это и есть «за него», — задорно рассмеявшись ответила Зигги подлетая ближе к столу. — И знаешь, героизм героизмом, но это не совсем тот тип спасения. С противоположного конца комнаты донёсся мягкий смешок. Это был Орикко, квами Марка, лениво парил у книжной полки. — О, пусть делает, — с ленивым удовольствием произнёс он. — Хозяин потом всё равно узнает и нас с тобой будет ждать милая сцена где он будет его отчитывать. Натаниэль вмиг покраснел до кончиков ушей и резко обернулся к маленькому петрушку. — Тсс! Не выдавай! Орикко ухмыльнулся, махнув хвостом. — Не обещаю. Через пару минут вода в ванной стихла. Натаниэль торопливо дописывал последнюю задачу, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Художник ощущал себя как в какой-то компьютерной игре где надо было выполнять задания на время. Он едва успел дописать и отложить ручку, как дверь открылась. — Что ты делаешь? — раздался удивленный, но мягкий голос Ансьеля. Курцберг вздрогнул и медленно повернул голову. На него смотрел Марк с влажными, чуть растрёпанными волосами и полотенцем на шее. Он выглядел немного растерянным, но взгляд его был по прежнему милым и добрым. — Я… просто… — Натаниэль беспомощно махнул рукой в сторону тетрадей. — Хотел помочь тебе. Ты же устал, и я подумал, что… ну… ты всегда меня спасал, и я… Он запутался в словах, щеки вспыхнули. Он даже не смог утаить истинную причину своей внезапной помощи — перед Марком он вообще мало, что мог утаить. Язык просто начинал заплетаться и он выдавал всё, что было на уме. Даже его родная мать не оказывала на него такого влияния, как это было в случаи писателя. Но к его счастью Марк не стал смеяться или ругаться. Он просто тихо подошёл, положил руку ему на плечо и чуть наклонился, чтобы поймать взгляд. — Эй, — сказал он до безумия мягко. — Нат, тебе не нужно меня спасать. Мне уже достаточно того, что ты здесь. Натаниэль моргнул, не зная, что сказать. Он робко перевел взгляд на своего парня. На его лице красовалась та самая искренняя и нежная улыбка, которую он всегда дарил только ему. Если быть откровенным, то видимо именно из-за такой реакции Натаниэль никогда не фильтровал свои выражения рядом с ним, ну только если это не были матерные выражения когда он был чем-то недоволен. — Но… я просто хотел, чтобы и я смог тебе помочь, — тихо выдохнул он. — Ты и так помогаешь, — Марк ласково покачал головой. — Каждый раз, когда смотришь на меня вот так. И вот только теперь он засмеялся, так легко и непринужденно, будто солнце пробилось сквозь облака. Курцберг не выдержал и тоже улыбнулся, чуть опустив голову и прижавшись ближе к его груди ощущая как размеренно бьётся его сердце. А за их спинами тихо фыркнули оба квами, которые наблюдали за разворачивающейся сценой с не сдерживаемым умилением. Зигги смотрела на то, какой трепет ощущает её хозяин рядом с этим парнем и будто сама чувствовала теже чувства. Снаружи снова пошёл дождь, мягко стуча по стеклу. Марк убрал тетради подальше со стола и налил им обоим чай. Квами тоже не стали обделёнными и им достался чай, налитый в маленькие пластиковые стаканчики из набора для кукол. Комната наполнилась ароматом мёда и вишни, и в тот вечер Натаниэль подумал, что, возможно, не все спасения должны быть героическими. Иногда будет достаточно и простых объятий и ласковых слов, чтобы спасти. от точки, к примеру. Но рано или поздно, он просто будет обязан взять на себя роль рыцаря-героя и спасти Марка, как свою принцессу. Ну или в их случае, как своего принца.