Хоть и во сне

      Есть моменты, которые не нуждаются в объяснениях, — вы и так понимаете, что произошло.       Рэд Сан очнулся в кровати. Он смутно помнил, как вообще оказался в кровати и что было прошлым вечером. В памяти всплывали обрывки: его затащили на празднование Рождества, и все изрядно выпили. Забавно, что им всем хватило места в ресторанчике Пигси. На этом моменте парень невольно усмехнулся абсурдности ситуации — как он вообще согласился участвовать в этом балагане. Его всё ещё слегка подташнивало от вчерашнего алкоголя. «Как я допустил такое состояние?» — невольно задался он вопросом. Хотя, наверное, он знал причину...       Пока Рэд Сан блуждал в воспоминаниях, рядом что-то зашевелилось. Парень даже не обратил на это внимания, пока из-под одеяла не показалась чёрная макушка.       Тут опешили уже оба. Девушка, которая только что проснулась и не понимала, какого чёрта в её кровати сидит парень. И Рэд Сан, который не мог поверить в реальность происходящего. Из-под одеяла вынырнула Мэй — полностью обнаженная. И в этот момент у обоих пронеслись события ночи. Пазл сложился — они переспали.

*События прошлой ночи*

      Время близилось к трём часам ночи, все были убиты в хлам — в этот вечер они выпили слишком много. Оно и понятно: Рождество как-никак, самое время отдохнуть после напряжённого года. Кто мог, тащил на себе другого, так они и разбились по парам. Пигси укладывал Тэнга у себя в доме, а Король Обезьян кое-как тащил на своём облаке МК, который постоянно к нему приставал. Макак тоже был неподалёку и присматривал, чтобы никто не упал с облака ненароком. А Мэй вместе с Рэд Саном поехала на автопилоте мотоцикла к ней в квартиру, так как она бы не выдержала долгую дорогу до дома парня. Как их не вырвало по пути, одному богу известно, но каким-то чудом они добрались.       Мэй почти втащила Рэд Сана в квартиру, так как тот был почти в отключке от выпитого. Сразу видно — человек не пьющий: всего пара рюмок байцзю (крепкий дистиллят, крепость которого может достигать 50%), и он уже через час валялся без сознания, пару раз просыпаясь, снова выпивал и отрубался. «И почему он только такой гордый?» — мысленно спросила себя Мэй, но тут же поняла, что именно в этом его очарование.       Дотащив парня до кровати, девушка отправилась в душ, чтобы немного охладиться. Всё её тело пылало, но голова ещё кое-как соображала, поэтому она решила не задерживаться, чтобы не уснуть. Вернувшись, она увидела, что на кровати уже сидел очнувшийся Рэд Сан. Мэй подошла к нему и спросила, как он, на что услышала что-то нечленораздельное, означавшее, что он «в норме», хотя по виду этого было не скажешь. Решив, что ему не помешает вода, девушка хотела было отойти на кухню, но тут её резко схватили за руку. Она повернулась от неожиданности и спросила, в чём дело, однако ответа не последовало.       Приблизившись, она вдруг оказалась притянута и опрокинута на кровать. В теле не было ни сил, ни желания бороться. Алкоголь ударял в голову, отчего понимание ситуации было затруднено, а накопившаяся усталость налила тело свинцом.       Над ней склонился парень с отрешённым взглядом и затуманенным разумом. Он не понимал, где сейчас сон, а где реальность. Но он видел перед собой ту, кого любит больше всего. И если это сон, то почему бы не позволить себе того, чего не можешь позволить в реальности, боясь быть отвергнутым и пряча свои настоящие чувства за угрозами и оскорблениями? Может, в глубине души он надеялся, что Рождество поможет ему открыться, но у него снова не получилось. Слишком силён был страх потерять её доверие — даже как друга. Он был готов мириться с этим, лишь бы быть рядом.       Позабыв обо всём, не отличая сон от реальности, Рэд Сан наконец мог открыться. Он приблизил руку к лицу девушки, провёл тыльной стороной ладони по её щеке и, не веря в происходящее, спросил: — Это всё сон, или я действительно тебя вижу?       Его вопрос был скорее обращён к самому себе, но Мэй ответила: — Не знаю, я мало что понимаю... но больше похоже на сон...       Усталость брала верх над девушкой, и даже она уже не совсем понимала, что происходит. Почему человек, которого она любит, прикасается к ней? — Вот как, значит, всё-таки сон, — послышалось со стороны парня. В его голосе прозвучали нотки разочарования, и из глаз потекли слёзы.       Мэй не понимала, почему он плачет, и попыталась смахнуть эти холодные слезы с его лица. Однако её рука была перехвачена. Рэд Сан прижал её ладонь к своей щеке и, закрыв глаза, произнёс: — И пускай, хотя бы во сне я позволю себе сказать, что чувствую к тебе.       Он открыл глаза, приблизился к лицу Мэй глядя ей в глаза, прошептал: — Я люблю тебя. Очень давно. Но я так боюсь потерять тебя, что не скажу ни слова в реальности. Ты стала для меня лучиком света. И пусть я не могу передать тебе всех своих чувств, знай — ты самое дорогое, что есть у меня в душе...       Любящий взгляд, полный печали, и поцелуй, что жарче любого обогревателя этой зимой. Страстный поцелуй между двумя любящими сердцами, объятия, связывающие людей, что боятся открыть друг другу свои настоящие чувства, и осмелевших, приняв сон за реальность. Ведь нет ничего страшнее, чем потерять то, что дорого, из-за своей нерешительности.       Отстранившись от её манящих губ, Рэд Сан обнял девушку крепче, чем когда-либо, вдыхая её запах, слушая её сбивчивое дыхание. Его уединение прервал нерешительный голос Мэй: — Я... я тоже люблю... Так сильно, что не хочу, чтобы это всё было сном. Хочу сказать тебе это в реальности, но боюсь, что ты покинешь меня. Боюсь, что больше не смогу остаться рядом с тобой, поэтому молчу. Молчу, хоть сердце обливается кровью от того, что не могу быть с тобой. Поэтому... — с её глаз скатилась слеза, — прошу, хоть и во сне, но я хочу, чтобы ты знал... Я люблю тебя, Рэд Сан, и хочу быть с тобой всегда.       Этих слов парень не мог представить даже в самом счастливом сне. Он был так удивлён и рад, что даже не понимал, что происходит. Неужели в этом сне Мэй, его любимая Мэй, сказала, что любит его и хочет остаться с ним? Счастье переполнило его сердце, и, не веря в происходящее, он снова поцеловал свою девушку. Боже, он был так счастлив, что даже не хотел признавать, что это всего лишь сон. Он жаждал насладиться моментом, которого всегда ждал, но боялся воплотить.       Страсть охватила два сердца, и они, сами того не осознавая, перешли на новую ступень отношений. С каждым поцелуем одежды на парне становилось всё меньше, а его желание росло. Он медленно спускался ниже по телу девушки: сначала шея, потом грудь... Халат на Мэй давно был развязан из-за жгучего желания быть ближе.       Они уже дали друг другу безмолвное согласие, не требующее подтверждения. Рэд Сан даже представить не мог, что во сне сможет так ясно ощущать присутствие любимой: её голос, тело, прикосновения — всё это сводило его с ума. Он ласкал грудь девушки языком и рукой, отчего та постанывала и выгибалась. Второй рукой парень, не теряя ни секунды, нашёл клитор и круговыми движениями принялся доставлять ей удовольствие. От такого наслаждения разум Мэй совсем опустел. Ей было слишком хорошо, чтобы поверить в реальность происходящего. Её любимый человек ласкал её и, между делом, говорил о том, как любит и ценит её. Волна удовольствия накатила, и она не смогла сдержаться, приняв свой первый оргазм.       Тело её немного обмякло, но ещё было в состоянии двигаться. Рэд Сан дал Мэй время отдохнуть, так как ему самому требовалась помощь: член пульсировал и ныл, зажатый в тесных джинсах. Он боялся сорваться и потерять контроль, а потому не решался расстегнуть их. И тут он услышал звук бляхи ремня — чужие руки расстёгивали его джинсы, даря желанную свободу. Он прервал процесс, смог на секунду прийти в себя и, снова схватив руку девушки, произнёс: — Если ты продолжишь, я не смогу сдержаться. Я не хочу сделать тебе больно, — с заботой и лёгким сожалением сказал он.       В ответ он увидел её улыбку, которую так любил. — Всё хорошо. Я уверена, ты не причинишь мне вреда. К тому же я тоже хочу доставить тебе удовольствие.       В ту же минуту джинсы с боксерами были сняты, и теперь два тела были полностью открыты друг другу.       Рэд убрал руки назад, не препятствуя желанию Мэй. На самом деле он путался в мыслях: «Неужели она действительно хочет этого?» Но его раздумья прервала волна удовольствия. Мэй осторожно прикоснулась к его члену. Сначала одна рука скользнула по стволу от основания до головки, затем, наращивая темп, подключилась вторая. Рэд, явно не ожидавший такого, сладко постанывал. Пик наслаждения настиг его, когда Мэй взяла его в рот. Тепло и влага её рта убили в нём последние остатки терпения. Он понял, что сегодня они дойдут до конца. Горячее семя выплеснулось Мэй прямо в рот; она чуть не подавилась. Перепуганный Рэд тут же стал просить прощения, предлагая ей выплюнуть, но девушка лишь улыбнулась. Она была рада, что смогла доставить партнёру удовольствие, и попросила в следующий раз предупредить её.       От этого Рэду окончательно снесло крышу. Он поцеловал её, переплетая языки в вальсе чувств. Ему было абсолютно всё равно, что пару секунд назад в этом рту был его член. Он просто хотел наслаждаться любимой.       Снова начав стимуляцию клитора, Рэд попробовал ввести во влагалище один палец. Девушка взвизгнула от неожиданности и сжалась так, что он не мог двигаться. Рэду пришлось успокаивать её и продолжать ласки, чтобы она расслабилась и позволила ему продолжить. Он боялся причинить ей боль.       Продолжая стимулировать эрогенные зоны — грудь, уши, клитор, — парень добился того, что спустя время смог войти тремя пальцами и начать осторожные движения. За это время Мэй кончила уже трижды — слишком умело Рэд Сан её возбуждал. Однако парню показалось, что этого всё ещё мало, и он нашёл в тумбочке лубрикант (откуда он взялся, Рэд не задумывался, списывая всё на сон). Смазав свой член и влагалище девушки, он спросил: — Мэй, ты готова? Мы можем продолжить?       Сквозь стоны девушка улыбнулась, поцеловала его и сказала: «Да». Рэд ещё раз повторил, как она прекрасна и как он её любит. Затем, взявшись за её бёдра и приблизив член к входу, он начал медленно входить.       Мэй будто пронзило током. Ей стало одновременно так хорошо, больно и страшно, что из глаз потекли слёзы. Рэд, увидев слёзы любимой, тут же остановился и принялся утешать её. Он говорил, что если она не готова, они всё равно могут прекратить, и её состояние для него — даже во сне — было дороже любого удовольствия.       Девушка несколько раз всхлипнула, но, видя его беспокойство, сказала продолжать, что она всё вытерпит. Поцеловав её, Рэд сказал, что постарается не причинять боли, но ей стоит расслабиться. Он снова принялся стимулировать её клитор, и это возымело эффект: девушка расслабилась, и вход стал легче. Небольшими толчками Рэд входил в Мэй всё глубже и глубже, пока не оказался в ней полностью. Мэй не понимала, как такая огромная штука может помещаться внутри, отчего периодически сжималась от волнения. Рэд всё чувствовал, но ничего не говорил, давая ей привыкнуть. Поймав её уверенный взгляд, он начал неспешно двигаться. Однако, как бы он ни старался сдерживаться, стоны любимой были музыкой для его ушей и обрывали терпение, заставляя ускорять темп.       Шлепки тел, хлюпанье, стоны, поцелуи и шёпот признаний — этими звуками была наполнена небольшая спальня Мэй уже почти час. Она кончила в пятый раз, а он продолжал входить в неё, меняя позы. В каждой из них они чувствовали друг друга по-новому, доставляя удовольствие обоим. Наконец наступила долгожданная разрядка: Рэд Сан кончил. Он хорошо знал своё тело, но даже оно не подчинилось ему, когда его обволакивало влагалище любимой.       Он не кончил внутрь, был слишком близок к этому, так что в следующий раз обязательно наденет презерватив. Не хотелось, чтобы Мэй забеременела нежеланнвм ребёнком, тем более когда они только признались в чувствах. «Но о чём это я? — тут же поймал он себя на мысли. — Никакого следующего раза не будет. Это всего лишь сон, приснившийся мне по пьяни. Завтра будет похмелье, а Мэй так и не узнает его настоящих чувств».       Опомнившись после недолгих раздумий, Рэд Сан понял, что девушка просто отключилась от усталости. «Даже во сне она такая милая», — подумал он, прежде чем отнести её в душ, помыть и уложить в кровать. Пусть так и закончится его сон. Он будет рад этому недолгому счастливому моменту.       По крайней мере, так он думал до этого утра, когда понял, что прошедшая ночь была... вряд ли сном.