Your Faith

Следующие дни летели так же быстро, как бегали маленькие паффимпы, но течение времени отнюдь не сглаживало углы ситуации, а лишь приносило больше ужасающих фактов. Теперь темная Арка разрослась до полноценных «Врат», способных впихнуть в себя даже Бореала с его ростом. Жители Континента все чаще стали заявлять о странных силуэтах в тени деревьев или пугающей пучине озер, и эти намеки лишь больше вгоняли Варденов в бесконтрольный образ жизни. Вечные патрули, множественные группы мирных жителей, с очередным заявлением о странном существе, но в этом хаосе все подозрения к Ангелику растворились как сахар в теплой воде. Теперь каждый кто упоминал существ Хаоса был под подозрением, а подозревать четверть всего населения Сонарии было утомительно…Мучительно. Все это время ангел скупо молчал о той ночи на оазисе, лишь иногда роняя бессвязные фразы в сторону Бореала или Хеллиона, но быстро затихал и уходил прочь. Казалось грядет что-то ужасное, и все готовились к этому «чему-то», но пернатый только и делал что печально вздыхал, иногда теребил небольшое крыло у виска, и тупо вращал головой в направлении вечно суетящихся Варденов. Он не ленился, просто вместо бессмысленных действий он предпочел думать. Долго и много. Но чем дальше от Варденов он сидел, и чем дольше он теребил крыло, тем сильнее становилось ощущение, что он что-то упускает. Попытки следовать за шепчущими тенями тоже не привела к результатам, хотя за все время «сталкинга» теней Ангелик кое что узнал: существа Хаоса говорят на другом языке. Что-то схожее с шипением змей, трещанием огня и ,поразительной для него, мягкостью шелеста листьев. Красивый и певучий, способный в момент превратиться в что-то опасно-злобное. Ангелик часами сидел в кустарниках ради очередного нового звука, бережно записанного в темный дневник. За неделю крылатый умудрился собрать целую «азбуку» из различных видов трещащий, шипений и прочей языковой культуры теней. А еще, ближе к четверному дню наблюдений, тени друг стали более смелыми, и будто нарочно часами оставались на месте, не смея сделать и шага, порой приближаясь на расстояние вытянутой руки. Еще одной новостью стало возвращение его лучшего друга-Аэриса-которого еще 2 месяца назад отправили в торговый мир вместе с группой Сульвескуалов. На время радостная встреча разогнала мрачную атмосферу Континента, жители ликовали получая в руки новые плюши, материалы и окрасы, а дальнейшие часы были похожи на пестрый карнавал. И даже сам Ангел временно отложил дневник и втягивался в хаотичны пьяные пляски с Новусом. Но вернемся к нынешним событиям: радость ушла, мир вновь напряг спины. Вслушиваясь в очередные шипящие щелчки тени, Ангелик вновь пытается соотнести интонацию с буквами обычного словаря Континента, но не зная даже азов чуждого ему языка инвертировать звуки в буквы не выходит. Пальцы грубо зачеркивают очередное тупиковое соотнесение и дневник с силой бросают куда-то за спину. «Ничего не выходит, все бестолку»- Ангелик даже не знает на что он злится, ведь он сам решил учить это язык, а теперь бесится что ничего не понимает. Его отправили дежурить в Топи еще в полдень, но прилететь в регион по своей воле парень смог только к закату, настолько он увлекся молчаливыми разговорами с тенями. Теперь, удобно устроившись в кроне Древа-титана, Варден удрученно смотрел на тонкий осколок уходящего солнца. Еще совсем немного, и прежде яркий и живой мир погрузится в звенящую тишину и забвение. Наступит ночь, тени вдруг оживут, зашевелятся словно клубки змей, поползут по корням и ветвям, обретут спины и крылья, когти и глаза. -Ты стал слишком задумчивым Перышко.-Знакомый, и такой родной голос. Аэрис всегда находит своего друга, даже если тот дежурит на огромном дереве на краю света. Невысокая фигура усаживается рядом с Варденом и свешивает ноги с обрыва платформы. -Да, есть такое.-Голос твердый но тихий, Ангелик не в праве злиться на друга из-за неудачных записей.-Последние события окончательно вымотали меня. -Ну да, я примерно понимаю что тебе приходится выносить. Хвост Ангелика ловко цепляет дневник своей пастью и возвращает его на колени ангела. -Ты решил вести записи чтобы в конец не поехать кукухой? Весьма мудро курочка) -Прекрати Аэрис, ты знаешь что я не люблю это прозвище. -Знаю, поэтому и называю тебя так. За такие подколы любой другой Варден уже бы вмазал Аэру по его самодовольной роже, но Ангелик лишь печально ухмыляется, прекрасно зная что Аэрис подкатывает только ради общего блага их ментального здоровья. Это был их способ переживать тяжелые времена. Еще с самого детства, когда крылья обрели первый пух, а глаза еще светились детской наивностью, еще тогда Аэрис подкалывал ангела разными прозвищами, и сейчас, спустя столько лет дружеской вражды, ему было бы сложно представить Аэра который произносит его полное имя или статус. О дневнике Ангелик совсем не заботился, он знал что его друг не станет лезть в чужие записи, таково было одно из их правил о личных границах, и на удивление все эти годы Аэрис покорно соблюдал договор. Черты лица расслабляются, улыбка сама собой становится шире и роднее, он улыбался так только ему, ведь знал, что и Аэрис был счастлив видеть своего друга более расслабленным. Солнце окончательно скрылось за горизонтом и блаженные сумерки накрыли Континент. Сильный поток ветра на этих высотах уже не раз донимал Ангелика, спутывая прямые волосы или задирая подол белоснежной одежды, но теперь ветер был настолько сильным, что порыв легко поднял в воздух тонкий дневник и скинул еще с обрыва прямо в пропасть. -Куда?! Аэрис аж отшатнулся от этого вопля его друга, а уже в следующую секунду смотрел как Варден спрыгнул с дерева вслед за книгой. -Вот именно…Куда?-осторожно свешиваясь с края платформы повторяет Аэрис. Конечно же Ангелик не сумасшедший псих, что бездумно сиганул вниз, нет. Он надеялся спикировать и поймать книгу, прежде чем та упадет в воду, а ведь плавает Ангелик ой как плохо, так что надежды спасти дневник до «заплыва» еще были. Однако в следующую секунду Аэрис услышал небольшой всплеск воды, а следом за ним и душераздирающее «НЕЕЕЕЕЕТ». «Бедолага»-подумал Аэрис и спустился немного ниже, дабы дальше наблюдать за этим спектаклем. Ангелик в это время бездумно наворачивал круги на ближайшем берегу. Голова быстро перебирала все идеи по спасению драгоценных записей, но единственный верный вариант был нырять самому. Либо же ждать пока кто-то из жителей подводных регионов решит помочь бедному ангелу, но перспектива раскрыть записи кому-то постороннему была страшна.Наконец поняв безисходность нынешней ситуации Ангелик печально опустился на колени, резко опустил голову, а потом и вовсе согнулся пополам от горя. -Жесть, ты чего тут убиваешься?-До боли знакомый детский голос. Лухумбра. Стоит в тени больших корней, сверкая своими глазами и рожками. Ангелик лишь удрученно повернул к нему голову, а после глубоко вздохнул и выдавил: -Ваш язык утонул. -Че?… -Ну, я вел дневник с котором собирал разные звуки услышанные от теней, и пытался перевести их в наши буквы. С каждым словом голос Вардена все слабел и затихал, будто провинившийся ребенок пытается скрыть от родителей последствия своей шалости. Но самое важное «ящерка» все же услышал. Мальчишка напротив него еще пару секунд полупил свои глаза на ангела, а после звонко рассмеялся. -Ты пытался выучить наш язык? Хах, неплохо крылатый, но боюсь простого наблюдения здесь будет мало. Наш язык завязан на интонации и звуках, а не на обоснованных буквах. Ангелик и так понимал что язык Хаоса будет хаотичным для обычного жителя континента, но слова мальчишки возбудили в нем другой вопрос: -А как вы тогда учите этот язык, и как вы друг друга понимаете? -Уф, вот это рвение к нашей культуре, хвалю)-Лухумбра явно язвил, но отступать не планировал.-У нас есть что-то вроде «начальных» букв, от которых отталкивается построение других слов и их интонаций. -А ты можешь меня научить вашему языку? Сказать что Луха выпал из реальности-ничего не сказать. Воцарилась мертвая тишина. Ангелик мог бы пошутить про огромные глаза паренька, который явно не рассчитывал на такой вопрос от Вардена, но сам ангел был предельно серьезен в своих намерениях. -Боюсь что нет, это не то что ваш народ должен знать.-Мальчишка поворачивается чтобы уйти, но прежде бросает тихое-Но я могу написать что-то вроде справочника по азам нашего языка, раз уж ты настолько хочешь знать язык Хаоса. -Я был бы тебе благодарен.-Где то в глубине души крылатый уже начинал запускать салюты и отмечал этот день красной помаркой в календаре. Он и вправду был бы счастлив получить хоть небольшую помощь от носителя языка, так что сейчас Ангелик держался чтобы не обнять рогатого. -Хорошо, я постараюсь сделать по понятнее для тебя. Но учти, никто не должен знать об этом уговоре, слышишь? -Конечно.-Все, запускайте салюты, открывайте вино. Можно праздновать! Наконец невысокая фигурка исчезла в тени и ангел глубоко выдохнул. Но в голову тут же прилетела яркая вспышка воспоминания-«АЭРИС», но даже так, поднимаясь обратно к платформе в кроне древа Ангелик не мог не пищать от радости как маленький Миик. Однако на вершине древа его ждал Аэрис с кислой миной на лице. Варден уже заранее приготовился к головотрепке от друга, но к удивлению тот лишь выдавил: -Рад что твой «друг» смог развеселить тебя. И все. Тишина. В темноте плохо видно лицо Аэра, но тот явно не выносит глазного контакта с Варденом и отворачивает голову. -Ты на меня не злишься?-Ангелик склоняет голову в право и подходит к другу. -С чего бы? Ты ведь Варден, ты должен понимать на что идешь и чем рискуешь, так что если ты выбрал дружить с существами Хаоса, значит на то была причина. -От части ты прав, на это есть причина. Но прошу, если однажды я пересеку черту, ты остановишь меня.-Ангелик вновь присаживается рядом с другом и берет его худую руку в свою. Он правда хочет чтобы Аэрис имел право пресечь его бездумие, даже если это будет в ущерб Вардену. Аэрис какое-то время печально смотрит на лицо своего друга: на рваные шрамы на бледных губах, на печально опущенные крылья на голове, на темную повязку с изящным изображением глаза, вышитого белыми шелковыми нитями, и все это казалось ему таким лишним. Его друг-Ангелик-просто заложник образа, веры,чужих убеждений, и Аэрис правда хотел чтобы однажды все это рухнуло, чтобы ангел наконец мог быть свободным, искренним, правильным. Но сейчас остается лишь молчаливо кивнуть головой, и просто обнять фигуру напротив, пряча лицо а белых, совсем фальшивых, одеяниях. Он никому не расскажет ни о том дневнике, ни о разговорах Вардена с врагом, ни о усталости в глазах Ангелика, но всегда скажет слова, останавливающие от рискованного шага в бездну. Он.Просто.Будет Ради него. Ради них.