по-другому версия 2.0

Серёжа кричит без крика. В тишине. Ночная тьма окутывает, душит, впивается и связывает по рукам и ногам. Дым забивается в лёгкие, не давая продохнуть. Пахнет гарью и сгоревшей плотью, а во рту крепко засел железный привкус крови. Огонь пляшет на внутренней стороне век, не обжигая, но и не даря тепло. Вокруг тьма, тени сгущаются, как молоко в банке. Алая жидкость залила пол, потолок, всё пространство. В воздухе повисли дикие, нечеловеческие вопли - кого-то будто рвали на куски без анастезии. Ассоциации возникают в мозгу мгновенно и также мгновенно исчезают. Страх готов пробить грудную клетку, сердце бешено колотится, но внутри ледянящее душу чувство наслаждения. Нет-нет-нет. Он не хотел этого. Может, какая-то его часть и желала их смерти. Но не он. Это не он. НЕ ОН. В голове гудит. Хочется найти выход отсюда, но он даже не пытается, вестибулярный аппарат отказывается работать. Никаких внешних ориентиров. Лишь звенящая и бьющая по горлу тишина. Пламя сжирает всё на своём пути, скоро сожрёт и его. А он и не будет сопротивляться. ...Серёжа резко выныривает из кошмара, тяжело дыша. В уголках голубых глаз, что словно яркие васильки, начинает скапливается влага. Рядом ворочается под одеялом тёмный силуэт. Он приподнимается на локтях, приоткрывает карие глаза и оглядывается, но, увидя сгорбившегося Серёжу, которого уже начинает потряхивать, садится на кровати и обеспокоенно вглядывается в его черты лица. - Лис, ты чего? Разумовский пытается собраться, храбриться, но получается всё равно жалко, скуляще: - Да так, нничего. Голос предательски дрожит, как и он сам. - Серёж... Олег осторожно прижимает рыжика к себе, одной рукой обнимая за талию, а другой поглаживая по волосам, невесомо прикасаясь губами к макушке. Серёжа цепляется пальцами за белую футболку, вдыхает родной запах тела и сдаётся. Слёзы катятся вниз по скулам, задерживаются в уголках обветренных губ и сбегают по подбородку. Олег самые крупные утирает, крепче прижимаясь, и целует в нос, виски, лоб, везде, куда достанет. Не говорит ничего, позволяет пережить страшный сон рядом с ним и забыть. Серёжа в объятиях успокаивается потихоньку, лишь мелко-мелко дрожит. Смотрит на Волкова, прямо в глубину карих глаз, и целует. Медленно, чувственно, будто боясь потерять, будто это последний раз они так сидят ночью в обнимку после кошмаров, будто последний их поцелуй, переплетаясь языком с чужим и полностью расслабляясь. Олег отвечает мягко, нежно, будто разбить Разумовского боится, будто обещает одного не оставлять больше никогда, будто первый их робкий детский поцелуй, ощущая чужое дыхание на коже и полностью отдаваясь процессу. Наконец они нехотя отрываются друг от друга. Серёжа волосы Олега ерошит, зарываясь в них бледными тонкими пальцами, а Олег на Серёжу любуется, наглядеться не может. Спать ложаться вместе. Разум, прижавшись к груди, слушает размеренный ритм сердца Волка, пока тот очерчивает выпирающие словно крылья лопатки и укрывает их двоих одеялом. - Спи. Никакие сны нам не страшны. Серёжа щурится, как кот, ей-богу, зевает и любовно касается чужих губ. Олег ловит его руку и выцеловывает каждый миллиметр, со своей переплетает и смотрит ласково, с потаённой опасностью, но Разумовский знает - не ему она предназначается. И его сознание укутывает вялый, приятный, сонный дымок. Волков размеренно пропускает огненно-рыжие прядки сквозь пальцы. Он знает - у них всё будет хорошо. Олег об этом позаботится. Но Олег ли?... Вдалеке слышны раскаты грома. На горизонте сияет чёрная туча, закрывающая собой всё небо. Чёрная, как крылья. В темноте сверкнули два янтарно-жёлтых глаза. Грядёт нечто страшное.