Глава 7. Другой мир
11 ноября 2025 г., 17:18
Сначала Совон подумал, что, возможно, его подводит память или же долго не приходил в сознание после падения в озеро. Но нет, дело было в другом. Проверив планшет Идена в комнате, парень понял, что с момента происшествия на озере прошёл лишь один день. Невозможно, чтобы из ниоткуда возникло здание или его дом сменил местоположение всего за сутки.
«Мне это снится? Или это действительно загробный мир?»
Но было трудно списать всё на сны или потусторонние силы, когда его тело так остро реагировало на феромоны, которые источал Иден.
Но раз это не игры памяти, не сон... То, как бы невероятно это ни звучало, Совону оставалось принять эту реальность. Здесь существовали те же люди, но в них ощущалось что-то иное, едва уловимые отличия. Эта разница чувствовалась даже в разговорах с Иденом. Стоило юноше упомянуть, что его возлюбленный жил в Южной Корее, как глаза Идена сузились — привычка, которая проявлялась всякий раз, когда мужчина сталкивался с чем-то нелогичным.
Этот Иден не жил в Корее. Возможно, временами бывал, но вряд ли жил здесь с матерью — в этом доме не было никаких следов её присутствия. Будь это и правда его дом, проживи он юность в Корее, несомненно, его мать тоже была бы здесь.
Тук, тук. Стук в дверь вырвал Совона из мыслей.
— Да? — откликнулся он, и дверь тут же открылась.
В комнату вошёл мужчина, которого Совон сразу узнал, — Рю Мин. Тот же человек, который встречал Идена и Ха Совона в аэропорту, когда они только прибыли в Соединённые Штаты. Тогда он представился как ассистент, который будет сопровождать Идена и помогать ему во время пребывания в Америке.
Рю Мин был корейцем во втором поколении, но родился в США. Оба его родители были из Кореи, поэтому он свободно говорил и на этом языке. Хотя Иден и Совон могли общаться на английском, им было удобно на всякий случай иметь рядом человека, хорошо владеющего корейским.
И вот теперь Мин был в Южной Корее. Может, потому что Иден тоже здесь? Вполне возможно... В любом случае Мин был по сути личным помощником или даже секретарём Идена.
— Ужин готов, — вежливо произнёс Мин, и лицо юноши напряглось.
Ещё в США ему было неловко, что Мин использовал уважительный стиль речи [2]. Если парень правильно помнил, что Мин был даже на год старше. Вероятно, секретарь обращался к нему почтительно только из-за Идена — поскольку тот был наследником босса, то Мин проявлял уважение и к Совону, как к партнёру Идена.
[Прим. пер. 2. В корейском языке существует несколько уровней вежливости, которые отражаются в обращениях, выборе слов и их форм. Эти стили речи подчёркивают иерархию в обществе (начальник/подчинённый, старший/младший по возрасту или положению, etc). Это часть этикета и культуры, признак воспитанности человека. В русском языке есть лишь обращение на «Вы/ты», поэтому нам сложно понять эти тонкости, не изучая корейский язык].
Самого Совона не заботили такие статусы, как босс, наследник и все прочие ступени мафиозной иерархии. Ему просто было неловко, когда кто-то постарше говорил с ним так официально, но он никогда прямо не озвучивал этот момент.
Хотя... На самом деле однажды он всё же пытался. Сказал Мину, что чувствует себя неловко из-за подобных формальностей и что предпочёл бы более простой стиль речи.
«Боюсь, это невозможно. Поскольку вы — отмеченный партнёр Идена, то занимаете для меня то же положение, что и он», — ответил в тот раз секретарь Мин.
Тот факт, что даже Иден был всего на год старше Мина, не имел, видимо, значения. И поэтому Совон счёл бессмысленным поднимать этот вопрос снова. К тому же сейчас его мало заботили статусы или условности. Ситуация и без того была уже настолько сюрреалистичной, что всё остальное казалось неважным.
— А где мать Идена? — спросил Совон. Он мог бы задать этот вопрос самому Идену, но Мин, казалось, знал о нём буквально всё.
Услышав вопрос, Мин слегка растерялся, его лицо на мгновение застыло, прежде чем он выдавил улыбку.
— Она скончалась.
Глаза Совона дрогнули от шока.
— Скончалась? Когда?..
— Около десяти лет назад. После этого директор переехал в Соединённые Штаты.
Директор? Это обращение резануло слух. Всё здесь казалось другим — это снова ощущалось особенно остро.
— Тогда почему Иден сейчас в Корее?
Зачем человеку, покинувшему страну десяток лет назад, снова возвращаться? И откуда вообще он знал Совона?
~*~*~*~
Впервые Совон встретил Идена летом, на втором году обучения в средней школе. Приближались выпускные экзамены, и он засиделся в библиотеке допоздна. По пути домой его охватили слабость и жар. С тревогой Совон понял, что началась течка, а у него нет с собой подавителей, ведь он ожидал её только через неделю. Цикл всё ещё был нестабильным, порой течка начиналась внезапно, и сегодня юноша не был к ней готов. К счастью, время было позднее, на улице никого не было. Совон спешил, отчаянно пытаясь добраться до дома и принять лекарство, но жар усиливался, и перед глазами стояла пелена. — Эй, ты в порядке? — чужой голос заставил Совона вздрогнуть. Тело уже не слушалось, хотя парень понимал — нужно бежать. Лишь тогда он осознал, что сидит на земле. — У тебя... Течка? — спросил мужчина, схвативший его за руку. Когда Совон с трудом поднял голову и увидел его лицо, по спине пробежал холодок. В глазах незнакомца блестело пугающее, хищное желание. — Не бойся, всё хорошо. Я помогу тебе, — проговорил он с фальшивой добротой, и от каждого слова у Совона по спине бежали мурашки. — Н-нет, всё в порядке. Пожалуйста, отпустите, — заикаясь, прошептал Совон и попытался оттолкнуть мужчину, но тот сильнее сжал его запястье. — Отпустите! Хватит! Совон вырывался, но хватка мужчины лишь крепла, и запястье болезненно заныло. Перед глазами снова всё поплыло — от жара и от ужаса, что незнакомец может причинить боль. Изо всех сил парень пытался вырваться, но уже не понимал, достаточно ли усилий прикладывает. — Убери от него руки! — внезапно раздался новый голос. После этого всё вокруг превратилось в мутное марево. Лихорадка была слишком сильной, чтобы Совон мог нормально осознавать происходящее. — Ты в порядке? От этого нового встревоженного голоса глаза Совона невольно наполнились слезами, но в то же время страх не отпускал. «Что если этот человек тоже попытается воспользоваться мной?» Юноша сжался в комок. — Подожди немного, — успокаивающе произнёс незнакомец, и внезапно Совон почувствовал укол в бедро. Позже он понял, что это была инъекция экстренного подавителя течки. Затем было тёплое объятие, а воздух наполнился успокаивающими феромонами альфы. Незнакомец держал Совона, мягко поглаживая по спине, пока тот не успокоился.~*~*~*~
В тот раз его спас Иден. Будучи всего лишь старшеклассником и альфой он, несмотря на юный возраст, смог применить экстренный супрессант. К счастью, он столкнулся с Совоном, когда возвращался с аптеки, в которой забирал медикаменты для своей матери-омеги. Это была случайная встреча, но Совон не смог её забыть. В тот день он понял, что феромоны альфы могут быть не пугающими, а тёплыми. Хотя он уже плохо помнил лицо Идена, его запах феромонов запечатлелся в памяти, словно метка. Парни встретились снова, когда Совон поступил в университет. Он шёл по коридору, когда вдруг почувствовал знакомый запах и, не задумываясь, схватил проходящего мимо человека за руку. — О... Эм... — замялся он растерявшись. Хотя Совон не мог с уверенностью вспомнить лицо своего спасителя, но тело отреагировало само. — Неужели... Это был ты?.. К счастью, Иден тоже его узнал. С живым любопытством он поинтересовался, как Совон себя чувствует после того инцидента. С тех пор они быстро сблизились, будто так было предначертано судьбой. Их тянуло друг к другу естественно, почти неизбежно. Совон с самого начала знал: никто другой не сможет стать его партнёром, кроме Идена. Метка стала естественным продолжением их связи. Друзья советовали подождать — мол, сначала нужно устроить свою жизнь, а потом можно и о браке подумать. Но Совон был иного мнения: свадьба могла подождать, а вот привязать Идена к себе меткой, чтобы тот навсегда ему принадлежал, хотелось сейчас. И хотя именно он настоял на метке, Иден не возражал. Иден шептал обещания любить вечно, всегда заботиться. День, когда они поставили друг другу метку, был самым счастливым в жизни Совона. Тогда он подумал, что невозможно объяснить другим людям то чувство покоя и защищённости, которое даёт собственный альфа. Дни текли спокойно и мирно, наполненные счастьем. Но покой рухнул в начале года, когда отец Идена решил сделать его своим наследником. Иден, хоть и был сыном человека итало-американского происхождения, всю жизнь прожил в Корее с матерью, редко общаясь с отцом. Тот изредка присылал деньги и интересовался их жизнью, но они были настолько далеки, что Иден едва помнил его лицо. И вот теперь Мин говорит, что Иден переехал в США десять лет назад. В то время альфа ещё учился в старшей школе. Если его мать умерла, выбора у него, вероятно, не было — пришлось уехать к отцу. — Странно слышать такой вопрос от вас, господин Совон, — ответил Мин со сложным выражением лица. — У директора есть только одна причина оставаться в Корее. Одна причина. Совону не нужно было спрашивать, что именно тот имел в виду, — он уже знал. После того как Иден поцеловал его всего несколько минут назад, сомнений не оставалось.
