Огненный феникс.

Это наше проклятье и наша судьба,

Каждый раз каждый раз мы сгораем дотла,

Чтобы вновь возродиться из пепла...

Такие дела

***

Серёжа горит. Давно, и сильно. И внутри. Внутренности не страдают, хотя казалось бы - питаться одними энергетиками с кофе желудок долго не может, зато душа сверкает в ярком пламени. Серёжа жертвует миллионы на благотворительность, отстраивает свой бывший детдом, как бешеный пишет обновления для Вместе, его имя мелькает почти во всех новостях, он переезжает в огромную башню... И горит. Иногда воздуха не хватает из-за дыма, осевшего в лёгких. Иногда из-за панических атак. Но чаще всего - из-за смыкающихся на горле острых когтей. Пламя душит, обволакивает, закрывает собой внутренний взор, стоит перед ним всегдавсегдавсегда. Языки огня пляшут, пылают, больно обжигают, извиваются и двигаются странно, тащут на себя, захватывают, словно римские полководцы, и Серёжа тонет в них, даже если физически невозможно утонуть. Чёрные тени кружат, манят, морочат, протягивают длинные лапы полукругом около дивана. Серёжа сжимается в комок, закрывает глаза, наивно надеется, что если он никого не видит, то и никто его не увидит. О, как же он ошибается. Тьма беснуется на краю больного, истерзанного подсознания, но на этот раз не от бессильной злобы, а от радости. Она уже почти захватила контроль. Кровь-кровь-кровь. Заливает глаза, всё пространство собою, и нет ни шанса спастись, убежать, спрятаться от неё. Она везде. И Серёжа захлёбывается ей, давится, выкашливает вместе с сердцем и лёгкими. В груди расцветают бутоны гвоздик - они символы не только смерти, но и искренней любви. Любви, которую он не сберёг. Всё становится хуже, когда Серёжа приезжает на могилу. Такая чистая, такая... свежая. Он рыдает у неё целый час, пока сил не остаётся. Оставляет букетик гвоздик, 8 штук, и отменяет все встречи до конца дня. А потом и недели. Он не выходит из офиса, почти не ест и не пьёт, ощущая внутри себя лишь горстку пепла. Она лежит, и не суждено ему возродиться из неё, как фениксу. Серёже кажется, что он умер. Серёже кажется, что лучше бы он умер. Серёже кажется, что он в Аду. Также холодно, темно, страшно и пусто. Ничего. Пустота. И она громче крика. Серёже жарко, ожоги по всему телу тому свидетельство, и холодно одновременно. Лёд словно сковал его, заморозил слёзы, отключил аппарат, поддерживающий жизнедеятельность. Забрал Олега. Лишь душа загнанной в клетку птичкой пульсирует в нём, ещё слабо светясь. Она угасает, и гаснет Серёжа. Он. Не. Дождётся. Его. Больше. Никогда. Никогда.

***

Двери в башню открываются автоматически, и зашедший удивлённо поднимает брови. Неужели Серёжа успел занести его в базу допуска? Маргоша встречает его с улыбкой, и он улыбается ей в ответ краешком губ. Разумовский сделал ИИ похожей на белую ворону. Откуда ему знать, что Серёжа застрял в кольце из чёрных ворон. Прекрасный вид на Петербург открывается с верхних этажей. Закатное солнце, ярко-красное небо, точно всполохи огня, и белые, пушистые, воздушные облака, складывающиеся в витиеватые узоры. Мужчина вдыхает воздух полной грудью, стараясь надышаться им. Он не до конца понимал, как Серёжа отреагирует на его возвращение, учитывая, что он мёртв по официальным документам... Но надеялся, что хорошо. Серёжа встретил, его, мягко говоря, плохо. Испуганный океан голубых глаз, нервная дрожь и бокал, пролетевший мимо - спасибо армейским привычкам и военной выучке - и разбившийся о стену. Осколки ссыпались по полу, создав причудливый узор в виде разбитого зеркала. - Ты... - Я. - кивает Олег. - Твой друг, Серёж. - Ннет. Ты же... ты же... умер. Олег мысленно закрывает глаза и стискивает зубы. Неужели так сложно было сообщить в грёбанный Питер о том, что он жив?! Хотя бы одному рыжему миллиардеру. Внутри Волков понимает, что неправ, и это бесит ещё больше. В Серёжу хочется влиться, прижать к себе и никогда не отпускать, ни на шаг, ни на метр. Но он отшатывается, и выплёвывает с особой яростью: - Я сжёг эту блядскую похоронку в себе, понимаешь?! А теперь ты приходишь как ни в чём не бывало, и говоришь, что ты мой друг, и надеешься, что я поверю в то, что ты реален?! Поверю тебе? - Серёж... - Олеж, я буквально сдох без тебя!!! - Я тоже. Разум затыкается, сглатывает, прикрывает глаза, с минуту размышляет, и отвесивает Олегу слабую, но звонкую пощёчину. Наотмашь. - Прости, Волче, но ты сволочь. Мог сообщить, передать весточку, что ты жив! - А ты мог взломать базы, и найти хоть одно подтверждение, что я жив! Их языки режут и плещут ядом, но души трепыхаются в попытке вылететь из тел навстречу друг другу. - Это неправда, ты призрак, тебя нет. - шепчет Серёжа, съёживаясь в клубок и поджимая ноги к подбородку. Олег сидит за столом, и думает, как быть дальше. Что делать, уходить, остаться, уговаривать, искать место для жилья? Самое отвратительное при этом то, что он чувствует себя последней мразью. И снова думает. Но взгляд нет-нет да скользнёт по Серёже, по его острым, бледным чертам лица, птичьим ключицам и лопаткам, худому телу. Пожалуй, даже слишком худому. Он вообще ест тут у себя на работе?! - Серый, ты питаешься здесь чем-нибудь или нет? - Почему тебя это волнует? - затравленно бормочет Серёжа. - Честно, сам не в курсе. - и он честен, как никогда. Тупая собачья преданность заставляет его идти за Серёжей каждый раз. Каждый долбанный раз, чтобы между ними не происходило*. - Ну да. - Серёжа усмехается. И падает на диван, сотрясаясь в сдавленных рыдаяниях. Олег на автомате подскакивает и уже обеспокоенно смотрит карими глазами. - Хэй, Серёжа, что происходит? Что с тобой, родной мой, происходит? - присаживается рядом и пытается заглянуть в прячущееся за ладонями лицо. Серёжа как-то по-особенному отчаянно всхлипывает. - Я и сам уже не знаю. - истерически шепчет. - Кроме того, что я жить без тебя не могу. Да, это звучит как типичный слащавый, дебильный, любовный сериальчик по Субботе. Да, это звучит скорее всего отвратительно. Но это правда. И это всё - ну ладно, почти всё - объясняет. Будто рушится между ними стена, возведённая отъездом Олега. Серёжа в его объятиях дрожит, но уже не так сильно. Олег прикасается губами к макушке и с наслаждением осознаёт, что он вернулся. И, возможно, вернул. Серёжа с пугающей ясность осознаёт, что они неделимые. Пусть им ещё многое предстоит обсудить и пройти, но сейчас... Сейчас Ад превращается в Рай, Вместо крови вокруг - спасительный кислород, А Тьма отступает и молча скалится в ответ. Серёжа больше не гаснет и не горит. Он как птица феникс - возродился из пепла. Такие дела.