Шёпот на стене

Солнце ранней осенью припекало по-летнему, однако слабый холодный ветерок вносил свои коррективы, заставляя поёживаться от приятного соприкосновения с кожей. Наги сидит на траве где-то рядом со скамейками тренировочного поля. Ежедневные тренировки с Рео выматывали его донельзя, даже несмотря на то, что сам он отдавал им от силы пару десятков минут. Рео продолжал бегать по полю и гонять мяч с другими игроками, пока его спутник удобно устроился в тени и в очередной раз играет в шутер на смартфоне. — Проиграл. Наги вздыхает. Его взгляд скользит к Рео, без устали бегущему по полю. Сейширо никогда не понимал, зачем Рео так старается. И, главное, зачем втянул в это всё его. Сначала это безумно утомляло. Что за радость — вечно двигаться, потеть и пытаться кого-то обыграть? Сейчас его мнение немного изменилось. И нет, ему вдруг не понравился футбол. Всё изменила компания Рео. Не футбол, а он. Рядом с ним Наги впервые ощутил себя нужным. Рео был первым, кто увидел в Сейширо не пустое место, а личность, и искренне ею заинтересовался. Под свисты и крики с поля Наги задумался. Все эти чувства, что переполняли его рядом с Рео, были настолько новы и чужды, что вызывали лёгкую панику. У него ведь никогда не было ни друзей, ни партнёра. Стоило ли копать глубже, чтобы понять, что же это такое? Инстинкт подсказывал: нет, ни в коем случае. Он никогда не показывал эмоций, но отнюдь не был ледышкой. Просто он до ужаса боялся, что однажды Рео станет скучно, и он уйдёт. Беспокоился, что не сможет вновь почувствовать его сладковатый персиковый аромат и больше не будет иметь права прикоснуться к его нежной ухоженной коже. — Наги! Наги! — Рео махал ладонью перед лицом спутника, возвращая его в реальность, — Ну ты даешь, я тебя уже минут пять зову. — Домой? — Наги посмотрел на него уставшими глазами и склонил голову набок. — Домой. Ездить в лимузине, конечно, было круто, но и велосипед имел свои преимущества — всё равно Наги не приходилось ничего делать. Он сидел сзади. Ветер трепал их волосы налету, и тонкие фиолетовые пряди Рео смешивались с его собственными белыми, приятно щекоча лицо. Он ощущал сладостный аромат дорогого шампуня и неосознанно потянулся ближе. Наги закрыл глаза, сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом, и поник всем телом, положив голову на крепкую спину Рео. Потом лениво приоткрыл веки. Его взор устремился вниз, на их тени, что всегда двигались точно так же, как и они. А как иначе? Это же тени. — Приехали, сокровище, — Рео спрыгнул с велосипеда, придерживая его, а вслед за ним и Наги. Каждый раз, когда он слышал это «сокровище» душа содрогалась, сердце сжималось. Помнится, в первый раз это прозвучало потребительски. Наги отлично понимал: тогда он был «сокровищем» лишь на поле. Ценным, уникальным, но — инструментом. А сейчас? Сейчас Рео вкладывал в это слово что-то иное, от чего становилось тепло и… страшно. Хотя, может, он просто сам себя обманывает? В последний раз он взглянул на Рео, уже стоя на пороге своего дома. Смотрел, как спина Микаге медленно удаляется в сумерках. И тут привычная картина дрогнула и обнажилась. Уже не первую неделю ему мерещился Рео без одежды. Видеть Рео нагим ему не впервые, они же раньше и мылись вместе, но это было не то. Теперь навязчивая иллюзия преследовала Сейширо, мешая дышать. Парень судорожно моргнул, пытаясь прогнать видение, и рванул в дом, сжигаемый стыдом и странным давлением внизу живота. Он забежал в комнату и прыгнул на мятые простыни, моментально срывая с себя шорты вместе с трусами. Взгляд упал на возбужденный член, он пытался понять, почему лишь небольшая фантазия о подтянутом теле Рео заставляет его тело изнывать от желания. Наги обхватил ладонью горячую плоть, слегка сжав её. Все мускулы его лица напряглись и он прикусил губу. Тело уже вело свою игру. Рука автоматически начала ласкать самую чувствительную часть тела, а рваные стоны вырывались из его горла. Закрыв глаза, он увидел всё чётко. Объект его сладостных мук нежно целовал его губы, иногда прикусывая нижнюю, при этом хрипло посмеивался. Снизу Рео захватил его головку ртом, сосал её, словно это был сладкий леденец. Справа Рео Микаге поглаживал сильными ладонями торс Наги, а потом касался его губами, оставляя бледные засосы. Этот порнофильм, режиссёром которого был он сам, заставил его кончить буквально за минуту. Семя выплеснулось в сжатую ладонь. Не открывая глаз, он досматривал кино до конца: как милый, краснеющий Рео слизывает сперму с его пальцев, умоляя повторить. Наги тяжело выдохнул, и веки разлепились. Реальность вернулась. Тяжёлая, липкая и одинокая. — Это… какой-то идиотизм, — пробормотал он, вытирая руку о собственное одеяло. Тишину в воздухе прервал ядовитый смешок. Наги вскочил, дико озираясь. Комната была пуста. Абсолютно. Здесь никого не могло быть. И снова. Срывающийся на высокой ноте смешок, будто кто-то невидимый глумился над его наивностью и стыдом. Он резко обернулся на звук — и снова ничего. Лишь его собственная тень, недвижимая на стене, в то время как смешок, казалось, ещё висел в воздухе. — Я схожу с ума… — Наги сел на кровать и измученно провел ладонью по лицу. — Да, ты сходишь с ума, — прозвучало прямо у него за спиной. Голос был тихим, ровным и оттого нечеловеческим. Наги вскочил с кровати с оглушительным криком, который вырвался против его воли. Хотя голос был не то чтобы незнакомым. Что-то в нём всё-таки угадывалось. Сейширо побежал к шторам, дёрнул за шнур. Комната залилась светом, выжигая укромные уголки. Никого. Лишь его собственная тень, чётко отброшенная на противоположную стену. «Тень как тень», — попытался он убедить себя, отводя взгляд. И тут его осенило. Ледяная волна прокатилась по спине. Он стоял посреди комнаты, в метре от любой поверхности. Его тени там быть не должно. Вообще. Сон. Это сон. Подумав так, Наги стал щипать себя за предплечье, затем шлёпать по щекам — сперва легонько, потом всё сильнее. Он не просыпался. И тогда тень пошевелилась. Овал её лица поплыл, искажаясь, а на месте рта растянулась дыра. Это был неправдоподобно широкий оскал, до которого не додумалось бы ни одно человеческое сознание. — Что за чёрт?! — выругался Наги, отходя как можно дальше от собственного тёмного силуэта. — Знаешь, смотреть на это — одно сплошное унижение, — раздался голос. Его голос, но с интонациями, от которых кровь стыла в жилах. — Насколько же надо быть жалким, чтобы кончить за минуту от одной только фантазии? — Что ты такое?! — голос Наги сорвался на визг. — Я — это ты, — тень на стене задрожала от издевательского смеха, — Только тот, кто не боится признать, чего хочет. Этого не может. Наги не верил собственным глазам и ушам. Иллюзия? Галлюцинация? Мысли метались, не находя выхода. Может он просто сходит с ума? Ему стало трудно дышать, словно его ударили в солнечное сплетение, Наги пытался вдохнуть, но воздух застревал где-то в горле, не доходя до лёгких. Сердце бешено колотилось так, что он ощущал его в своих висках. Как только ступор отпустил, Сейширо рванул прочь. Он влетел на кухню, захлопнул дверь, с дрожащими руками щёлкнул замком. Мало. Он оттащил тяжёлый стул и с силой подпер дверь. Теперь наверняка. Дыхание понемногу выравнивалось. Сердцебиение утихало. И в этот миг он почувствовал на спине ледяное прикосновение. Две чёткие ладони, будто высеченные изо льда. Он побледнел, резко развернулся — за спиной была лишь пустота. «Показалось...» — он зажмурился, пытаясь в это поверить. — Я уже понял, что ты жалкий трус. Но ты, оказывается, ещё и тупой, — прошелестел издевательский голос позади, — Я — твоя тень, ты от себя не убежишь. Чёрный силуэт стал подрагивать от смеха, пока вновь обернувшийся Наги молил, чтобы наваждение исчезло и перестало его мучить, но тень даже не думала отступать. Она продолжала высмеивать Наги просто своим существованием. — Это же нереально, такого не может быть! — Наги обращался напрямую к темному пятну на стене. — Почему же нереально? Ты существуешь, а значит и я тоже. Или ты не веришь в самого себя? Слова тени звучали прямо в сознании, обходя уши, и от этого воздух в комнате, казалось, вибрировал в такт её властной речи. Наги был уверен: будь у этой тени физическая оболочка, она бы восседала в роскошном кресле, закинув ногу на ногу, и одним лишь взглядом давала понять, что всё вокруг — мусор по сравнению с ней. Сейширо отчаянно пытался привести всё, что видел и слышал, к логическому объяснению. — Если ты — это я, значит я сейчас говорю сам с собой? — Относительно, — кратко ответила фигура на стене, давая понять, что развёрнутых ответов на вопросы ждать не стоит. — Что тебе от меня нужно? — Наги не ощущал себя одним единым с этой тенью, он чувствовал что-то чужеродное, что явно явилось не для того, чтобы его воспитывать. Тень взорвалась от хохота. Её бас, казалось, заставил содрогаться саму землю. Звериный оскал на «лице» растянулся до нечеловеческих пропорций, превратившись в гримасу чистой ненависти. — Если быть откровенным с самим собой, то ты меня бесишь, — Наги подумал, что, если бы у тени были глаза, то она бы точно их закатила, — Такое нелепое, жалкое и трусливое создание имеет трёхмерную форму. В следующее мгновение тень сорвалась со стены и пулей метнулась по полу, приближаясь к ногам Сейширо. Вязкая тень извилисто обвила его лодыжку и поползла вверх, по голени, по бедру, по торсу, оставляя за собой холодный след, пока не достигла его уха. Наги остолбенел, то ли от ужаса, то ли от того, что его собственная тень его сковала. Горячее дыхание, что коснулось его ушной раковины создало контраст с холодной тенью. — Я заберу то, что тебе дорого. Наги потребовалось несколько дней, чтобы придти в себя после произошедшего. Тень больше не появлялась, но её присутствие витало в воздухе. Время от времени ему чудился тихий, язвительный смешок, доносящийся из пустого угла комнаты. Этот инцидент выставил его психическое состояние в неприглядном свете. Любой шорох заставлял его вздрагивать, застывая на месте с затаённым дыханием, а сердце принималось колотиться. В попытке вернуть контроль он устроил генеральную уборку, с идиотской надеждой, что тряпка и мыло смогут смыть следы сверхъестественного. Его ноутбук, работавший все эти дни без перерыва, пестрел десятками вкладок: «защита от сущностей», «как снять порчу» и многими другими. Горький, истеричный смех подкатил к горлу. Он, Сейширо Наги, что всегда был отстраненным и холодным, тем более никогда не верил в мистику, потратил уйму времени на поиски защиты от собственной тени. Он, отрицавший всё иррациональное, теперь боялся смотреть в тёмные углы собственной квартиры. Его загнали в угол, и это был угол его же разума. Резкий, настойчивый звонок в дверь вырвал Наги из его мыслей. Он захлопнул крышку ноутбука и с замиранием сердца подошёл к двери. Казалось, что ему было страшно от того, что по ту сторону вновь окажется это проклятая тень. Но опасения были напрасными. Открыв дверь, он увидел Рео, и его обычная уверенность куда-то испарилась. Во взгляде читались нетерпение и усталость, а ещё тревога и переживание. Боже, точно, Рео. Сейширо совсем позабыл о их тренировках. Множество звонков, сообщений и, даже отчаянных писем на электронную почту, остались непрочитанными. Это обрушило на него чувство вины. Он заставил Рео волноваться. Единственного человека, который ему дорог. И он просто игнорировал его. — Рео… — Наги, ты совсем сошёл с ума? — едва Наги заговорил, поток слов Рео вырвался наружу, — Ты не отвечал мне три дня! Ты хоть представляешь, как я переживал? Я уже, что только не подумал!… — Прости… — единственное, что смог ему ответить Сейширо, — Я заболел. Ну, конечно, заболел. Не скажет же он, что все эти дни он как чокнутый бегал от собственной тени, которая его терроризировала и освещал всё вокруг святой водой. — Заболел? — лицо Рео изменилось, приобретая оттенки растерянности, — Что же ты мне не сказал? Я бы примчался сразу же, привёз лекарства и позаботился о тебе… Микаге смягчился и слегка улыбнулся, давая понять, что на Наги он не злится. — Как ты себя сейчас чувствуешь? — Рео приложил ладонь ко лбу Наги, заставляя того замереть и покрыться мурашками. — Нормально… — Да что ты говоришь, у тебя жар, — Рео упёр руки в бока и покачал головой, — Ты, наверняка, как обычно, даже не ел нормально. Ладно, я беру всё в свои руки. Стоило Рео сделать шаг вперёд, как в сознании Наги прозвучали слова тени: «Я заберу то, что тебе дорого». Нельзя его впускать. С ужасом, Сейширо толкнул Рео в грудь, отбрасывая его за порог и, следом выскочив сам, захлопнул дверь. — НЕТ! Рео недоуменно смотрел на друга, пытаясь понять, что всё это значит. Все его попытки успокоиться и прогнать мысли о тени разбились в тот миг, когда самое дорогое попыталось переступить порог его квартиры. Сейширо, словно в припадке, прикрыл дверь собой, уставившись на Рео круглыми от страха глазами. — Почему? — спросил Рео, понимая, что Наги не даст ему объяснений просто так. — У меня… не убрано, — выпалил Наги первое, что пришло в голову. Что-то невероятно глупое, ведь у него всегда не убрано. По молчаливому взгляду Рео он понял, что ему нужны настоящие объяснения, — Может, лучше погуляем? — Так. Нет. Ты болеешь и тебе сейчас нужно отдыхать. Рео качнул головой. Он взял Наги за запястье и отвёл его от двери. Это не составило труда — по физическим данным они были примерно одинаковы. Рео распахнул дверь и, преодолевая слабое, но отчаянное сопротивление, втащил Наги внутрь. Он окинул взглядом лишь коридор и замер. Микаге посмотрел на чистый, кажется, даже вымытый с хлоркой, пол, на блестящие поверхности и вернул взгляд к Наги. В его глазах читался вопрос. Зачем Наги соврал? И хоть Сейширо отлично понимал, что Рео ждёт объяснений, он молчал. Молча они дошли до его комнаты. Рео заботливо уложил его на кровать, велел отдыхать и направился на кухню — заварить чай и приготовить еду. Едва за спиной Рео захлопнулась дверь, в звенящей тишине комнаты снова раздался тот самый ядовитый смешок. Он был тише, интимнее, будто звучал не в ушах, а прямо в центре его сознания. В этот момент Наги скрутило изнутри. «Только не это…» — помчалась отчаянная мысль. Он судорожно повернул голову и посмотрел на свою тень, отброшенную назад. Его собственная тень лежала неподвижно, практически идеально повторяя очертания его тела. Просто самая обычная тень. К счастью, Рео не заставил себя долго ждать и минут через пятнадцать вернулся в комнату с подносом, на котором дымились кружка ароматного чая и тарелка с кашей. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку и уселся на краю кровати. — У тебя в холодильнике не густо, но я сделал, что смог, — Рео усмехнулся. — Спасибо… И тогда Рео сделал нечто неожиданное. Он взял тарелку с кашей, зачерпнул ложку и, аккуратно подув, поднёс её ко рту Наги. Тот замер, его взгляд метнулся с решительного лица Рео на ложку и обратно. Сопротивляться не было ни сил, ни, что удивительнее, желания. Он медленно приоткрыл рот, позволив другу его покормить. Наги ненавидел кашу. Её вкус, текстуру, запах. Но эта ощущалась как шедевр мира кулинарии. А во вкусе чувствовались тепло, сладость и забота. Наги расслабился, целиком отдавшись приятному чувству заботы. Он уже не думал ни о чём, кроме тёплого вкуса во рту и спокойного лица Рео. Он был идеален. Черты лица, выразительные глаза, шёлк волос. Лёгкая улыбка сводила Наги с ума. В самом лучшем смысле. И в этот миг, подняв взгляд вновь, он увидел её. Тварь с неестественно растянутой улыбкой. Она не просто была за спиной Рео — она обнимала его сзади, прильнув к его шее, и её беззвучный смех был обращён прямо к Наги. Сейширо подавился едой. Громкий, надрывный кашель вырвался из его груди. Он отшатнулся, и взгляд его упал на стену позади. Она была пуста. От его собственного тела на простыни не падало ни единого тёмного пятна. — Сокровище, всё в порядке? — брови Рео изогнулись, он переживал за друга. Но Наги словно проглотил язык и не мог вымолвить ни слова. Он лишь смотрел, как чёрная субстанция, величавшая себя его тенью, медленно обтекала плечи Рео, цепляясь за контуры его тела. А тот будто ничего не чувствовал. В горле пересохло. С каждым морганием мир мутнел. Стены поплыли, расплываясь водянистыми разводами. Очертания кровати, тумбочки, окна — всё смешалось в серую, безликую муть. В этом бесформенном пространстве остались только трое: он, Рео и Тень. Исчезала не только комната, но и таяло его самоощущение. Ноги онемели, став чужими. Руки тяжелели, превращаясь в камень. Губы сомкнулись в тонкую беспомощную линию, и он не мог их разомкнуть. Отчаянный крик застрял в горле мёртвым комом. Он пытался крикнуть, позвать Рео, но не мог. А Рео... Рео смотрел сквозь него, его взгляд был пустым и направленным в никуда, будто на месте Наги была лишь пустота. Единственное, что ещё ему подчинялось, — это глаза. И он смотрел. Смотрел вперёд, на то, как Тень ласкает тело Рео, но с каждым движением её объятия становились всё теснее, удушающими, её ласки были всего лишь игрой перед тем, как затянуть удавку. У неё не было глаз, но Наги точно знал, что сейчас она смотрела на него. И взгляд её насмешливый и победный. Сейширо пытался сопротивляться. Он зажмуривался, пытался выкрикнуть хоть звук, безуспешно протягивал онемевшие руки к другу. Всё было тщетно. И каждый раз, слыша очередной сдавленный вздох Рео, Наги вновь открывал глаза, снова наблюдая, как Тень делает с Рео то, о чём он сам лишь мечтал в самых потаённых и влажных фантазиях. И самое ужасное было в том, что Рео, казалось, отвечал на её прикосновения, а на его щеках играл румянец. Тень не унималась. Продолжая свои игривые, жестокие ласки, она то и дело издавала едкие смешки, которые впивались в сознание Наги. Сейширо не мог оторвать взгляд, когда один из щупалец Тени скользнул по груди Рео, рассекая ткань рубашки одним идеально ровным разрезом. Другое тёмное пятно, извиваясь, стаскивало с него остатки одежды, до последней нитки обнажая то, что Наги так отчаянно желал и так панически боялся. Он сглотнул, чувствуя, как в нем борются ярость и неприличное возбуждение. Тело Рео было столь же безупречным, как и его лицо. В меру широкие плечи, прочерченные мышцы, гладкая кожа на подтянутом торсе. Всё было сложено с такой божественной пропорциональностью, что это казалось нереальным. Взгляд Наги, скользя вниз, замер у основания живота. Член Рео стоял, и от этого зрелища в Наги всколыхнулась дикая ревность. К тени. К самому себе. А Тень дразняще замерла, давая ему в последний раз насладиться видом нетронутого, совершенного тела, которое уже не принадлежало ему. Выражение лица Рео было откровением блаженства, но его взгляд был пуст и направлен в никуда, будто он находился в глубоком трансе. Тем временем Тень всё больше уподоблялась самому Наги: её силуэт стал его точной, но искажённой копией. Единственным, что нарушало сходство, была пустота на месте лица, разорванная лишь неестественно широким оскалом. Её щупальца, всё более многочисленные, продолжали оплетать Рео с мерзкой лаской. Одно из них, тонкое и цепкое, обвилось вокруг его шеи, а затем проникло в приоткрытый рот, вырывая у Микаге стон. Другое скользнуло к его груди, играя с сосками — то поглаживая, то с жестокостью сжимая, заставляя тело Рео выгибаться и вздрагивать. Третья щупальца, самая длинная, обволокла его живот, спускаясь к самому драгоценному. На мгновение Сейширо почувствовал, будто оно кивнуло ему, прежде чем обвить стоящий член Рео и сжать его с владельческой силой. Самое ужасное — это осознание, что, будь он в состоянии что-либо чувствовать, его плоть отозвалась бы на это зрелище постыдным возбуждением. Наги не видел того, что скрывалось внизу у Тени, но по её изгибу, в точности повторяющему его собственный, и по тому, как тело Рео внезапно напряглось, выгнувшись, а из его горла вырвался громкий стон, он понял — она вошла в него. Быстро, резко и безжалостно. И с моментом проникновения Сейширо услышал низкий издевательский смех. Она действительно забрала у него то, что было дорого. Не просто отняла, а осквернила, вломившись в самое святое с его же собственным лицом. Движения Тени были обманчиво плавными и грациозными, но тело Рео бросало из стороны в сторону, резко и судорожно. Казалось, её сущность не просто двигалась, а вбивалась в него с невероятной силой, с каждым толчком доказывая своё абсолютное превосходство. Одно из щупалец, приняв очертание руки, впилось в волосы на затылке Рео и с силой оттянуло его голову назад, обнажая шею. Каждый толчок отзывался в комнате громким стоном, который вырывался из груди Микаге в такт этим безжалостным движениям. По его вискам струился пот, а щёки пылали румянцем, смешивающим боль и удовольствие. А Наги оставалось лишь смотреть на эту пытку. Он был прикован к экрану собственного кошмара, лишённый не только голоса и движения, но и права обладать. И в глубине души, под слоями ярости, было самое отвратительное — зависть. Зависть к той части себя, что могла это сделать. Не прекращая своих иллюзорно плавных движений, Тень высвободила ещё один отросток. Он извился в воздухе прямо перед застывшим лицом Наги, словно спрашивая разрешения, прежде чем со свистом обрушиться на тело Рео. Руки, живот, спина, ягодицы и ноги покрывались ярко-красными следами как от плети, а каждый удар откликался криком Рео. Его фиолетовые волосы липли к лицу, а в уголках глаз скапливались слёзы. Движения Тени стали окончательно грубыми, почти яростными. Стоны Рео больше не вырывались наружу. Они застревали у него в горле, ведь дыхание уже давно перехватило. В этот жаркий миг её издевательства достигли пика: она дёргала его за волосы, заламывая шею, шлепки превратились в тяжёлые, отчётливые хлопки, а другие щупальца сильнее сжимали его в самых уязвимых точках. Настал момент, когда Тень замерла, а тело Рео наоборот забилось в судорогах, вместе с протяжным стоном. Из, зажатого щупальцем, члена Рео выплеснулась сперма и исчезла где-то в пространстве. Тень медленно начала скользить вниз, освобождая изнеможенное тело Рео. В Наги не осталось злости, зависти, даже страха. Только пустота и наблюдение. Щупальца одно за другим исчезали с тела Рео. Когда последнее растаяло, Сейширо почудилось, будто Тень держала его за шкирку. Точнее, держала бы, будь на нём одежда. В последний раз ядовито усмехнувшись в сторону Наги, Тень разжала хватку. Рео безвольно упал вниз, как тряпичная кукла, и в этот миг Наги пронзило током. Он открыл глаза. Он снова лежал на своей кровати. Пальцы шевельнулись. Ноги послушно согнулись в коленях. Он издал тихий звук — голос вернулся. Его взгляд упал на кровать. И сердце остановилось. Рядом, развалившись в безмятежном сне, лежал Рео. Совершенно нагой. Его грудь ровно вздымалась, на губах играла счастливая улыбка. Наги обернулся. Его тень покоилась на стене. Ровно там, где и должна была быть. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Рео. Смех стих.