6 Драббл - Несбывшееся
3 ноября 2025 г., 22:21
Примечания:
Это на самом деле удручающе, я почти жалею, что написал это.
Кик попадает в ужасную аварию и впадает в кому на шесть лет. Очнувшись, он обнаруживает, что мир ушёл далеко вперёд без него.
Всё произошло быстрее, чем они могли себе представить. Тормоза были перерезаны, а рампа — слишком высокой. Когда Кик понял, что натворил тот мальчишка, он не разозлился. Ни капли гнева не пробежало по его венам — даже когда он резко свернул, чтобы избежать столкновения с запоздавшим участником. Даже когда его голова ударилась о землю, а шлем треснул. Каскадёр не чувствовал ничего, пока цвета закручивались вокруг него и всё постепенно исчезало из виду.
**
Когда люди думают о том, каково это — лететь сквозь время, они обычно представляют себе нечто загадочное и чудесное. Но это далеко от истины. Это как идти против течения реки, наполненной тьмой. Ты не видишь, куда идёшь, и никто не видит, где ты находишься. Для Кика эта тьма была удушающей — удручающим контрастом к его обычно яркому миру. Он чувствовал, что может двигаться, но очень медленно. Белый костюм каскадёра был испачкан в глубокий чёрный, поглощая цвет, как чёрная дыра. Река была густой и текла медленно. Кик сравнивал её с сиропом, который он лил на свои блины дома. Боже, как же он хотел вернуться домой. Он часто думал о Гюнтере, пока брёл по потоку. Как он там? Волновался ли? Но самая навязчивая мысль была о собственном состоянии — физическом и психическом. Конечно, Кик не знал, где он находится, и уж тем более — реально ли всё, что он видит. Может, эта тёмная пустота — просто галлюцинация. Иногда он просто переставал чувствовать перед собой и позволял мутной жидкости обтекать его. В другие дни он бежал по воде, будто за ним гнались. Но в итоге понял — это бесполезно. Ничего не менялось. Он продолжал идти, уже не пытаясь ощупывать путь. В голове крутились воспоминания. Он не мог вспомнить ничего, кроме последнего шоу. На лице появилась слабая улыбка, когда он вспомнил яркий свет и цвета. Как же он хотел увидеть их снова. И он продолжал идти, пробираясь сквозь удушающую безнадёжность, грозящую утопить его. Ему приходилось собирать всю волю, чтобы не остановиться.**
Гюнтер был в ярости. Что бы ни думал тот мальчишка — всё пошло ужасно. Было очевидно, что он хотел увидеть Кика поближе, но выбрал худший способ. Стоять на рампе — глупо. Перерезать тормоза — ещё хуже. Как они не заметили, что с велосипедом что-то не так? Когда Кик понял, что не может остановиться? Что он думал, когда бросился с рампы? Насколько сильно болело, когда он ударился головой и расколол шлем? В голове Гюнтера бушевал шторм из вопросов. Чем дольше он смотрел на своего любимого, лежащего в больнице, тем сильнее всё болело. Это была его вина. Он должен был тщательнее всё проверить. Держать ребёнка подальше. Сказать Кику подождать. Он должен был… нет. Он ничего не мог сделать. Теперь, сидя в неудобном больничном кресле, он мог только ждать.**
Он почувствовал облегчение. Кик был стабилен. После недели операций его состояние стабилизировалось. К сожалению, он всё ещё не проснулся. Но это ничего. Гюнтер мог ждать. Он уже ждал раньше — сможет и сейчас. В конце концов, сколько это может занять?**
Прошло три месяца, а Кик всё ещё не проснулся. Он едва показывал признаки мозговой активности. Единственное, что подтверждало его жизнь — постоянный сигнал монитора сердечного ритма. Врачи сказали, что он в коме. Никто не знал, сколько времени потребуется, чтобы он очнулся. Но это ничего. Гюнтер продолжал оплачивать аппараты жизнеобеспечения. Денег у него хватало. Он знал — Кик поступил бы так же. Значит, он будет ждать.**
Прошёл год, и Гюнтер начал терять надежду. Кик не мог дышать без аппарата. Но это было нормально — Гюнтер с радостью платил за это. Врачи говорили, что ничего нельзя сделать, кроме как ждать. Викинг оказался в подвешенном состоянии — платил, работал, почти не заботился о себе. Глубокий вдох сотрясал его грудь. Всё нормально. Он будет ждать.**
Один год превратился в два, два — в три. Именно на третьем году Гюнтер встретил её — Жанель. Она была доброй, с собственными проблемами, как и любой человек. Сначала всё началось с дружбы, чего-то простого, чтобы отвлечься от мыслей о Кике. Потом это стало чем-то большим. Поцелуй в щёку превратился в поцелуй в губы, и Гюнтер предложил ей переехать. Она была отличным отвлечением. Через три месяца третьего года комы Кика, Жанель уже не была просто отвлечением.**
На четвёртом году Гюнтер решил рассказать ей всё. Жанель мало знала о Кике Бутовски. Она слышала об аварии и когда-то почти была его фанаткой, когда он ещё был каскадёром. Её удивило, что Гюнтер знал его лично. Ещё больше — когда она узнала, что они были романтически связаны. Но Жанель даже не вздрогнула. — Я знаю, каково это — терять того, кого любишь, даже если он физически рядом, — прошептала она, глядя в окно машины Гюнтера. Они ехали в больницу. Блондин хотел рассказать бывшему парню обо всём, что произошло за последние месяцы. Он давно не навещал его. Гюнтер бросил на неё любопытный взгляд, но не стал давить. Жанель расскажет, когда будет готова. Когда они вошли в палату Кика, их встретил привычный, успокаивающий сигнал монитора. Каскадёр был бледен, волосы отросли — похоже, медсёстры перестали их стричь. Гюнтер глубоко вздохнул и представил Жанель коматозному Кику. — Прости, Кик, — закончил он, вытирая слёзы. — Но я не могу ждать тебя вечно.**
На пятом году Гюнтер и Жанель навещали Кика время от времени. Они рассказывали ему обо всём, даже если знали, что он не слышит. В какой-то момент они сообщили, что обручились. Визиты стали редкими и короткими. Вскоре врачи начали обсуждать возможность отключения Кика от аппаратов жизнеобеспечения. И вскоре Гюнтер начал об этом задумываться. Так что в начале шестого года он отключил аппараты.**
Кик тонул. Чёрная река, по которой он когда-то брёл, теперь поглотила его целиком. В панике он изо всех сил пытался всплыть. Это была изнурительная борьба, и каскадёр почти сдался. Но нет — он не из тех, кто сдаётся. Если уж Кик и падёт, то не без боя. Он продолжал тянуться к поверхности, пока яркий свет не прорезал его зрение. Да! Он был близко! Свет заполнил всё вокруг, пока не начал складываться в цвета и формы. Да! Да! Да! Он выбрался! Когда зрение прояснилось, а слух медленно вернулся, Кик сосредоточился на фигурах вокруг себя. Он глубоко вдохнул — и тут же закашлялся, захлёбываясь воздухом. Согнувшись в больничной койке, он выдернул дыхательную трубку из горла. Резкий писк мониторов резал по ушам, и он поспешно начал срывать с себя ленты с пульсометра. Чёрт, как же он ненавидел больницы. Затем в его слегка затуманенном поле зрения появились люди. Две тёплые руки обняли его худое тело, и он сразу утонул в этом прикосновении. Он почувствовал влагу на шее — тот, кто его обнимал, плакал. Ах да, это был Гюнтер. Его парень. Кик поднял ослабевшие руки и обнял гораздо более крупного мужчину. Одновременно он перевёл взгляд на двух других в палате: незнакомую брюнетку и врача. — Я вернулся, — прохрипел Кик. — Что случилось? Он заметил, насколько ослабли его мышцы. Голова кружилась. Гюнтер не сразу ответил: — Ты был в коме шесть лет. Эти слова ударили по Кику, как тонна кирпичей. Шесть лет. Он спал шесть лет. Он закрыл лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Глубоко вдохнул и посмотрел на Гюнтера: — Ты ждал меня шесть лет? Гюнтер не ответил. По лицу скользнула тень вины. У Кика сжалось внутри, и он мягко отстранился. Он сдержал боль, разрывающую грудь. Чего он ожидал? Шесть лет — слишком долго. Логично, что Гюнтер пошёл дальше. — Всё в порядке, — прошептал Кик, выдавив неуверенную улыбку. — Я бы никогда не стал просить тебя ждать так долго. Он посмотрел на брюнетку, на лице которой тоже читалась вина. — Полагаю, она твоя… — взгляд упал на кольцо на руке Гюнтера. Лицо Кика оставалось бесстрастным. — …невеста? Поздравляю. Блондин кивнул и подошёл к ней: — Это Жанель. Жанель, это Кик Бутовски. Жанель подошла и протянула руку. Кик пожал её, тепло улыбнувшись, прежде чем отпустить: — Ты, похоже, замечательная женщина. Идеально подходишь моему другу. Буду рад узнать тебя поближе. Жанель была сбита с толку. Как Кик, который до этого считал себя в отношениях с её женихом, мог не быть убит горем? Она знала, что разбитое сердце — это больно. Либо он мастерски скрывает чувства, либо ему просто всё равно. Она решила, что дело в первом. Брюнетка кивнула и мягко улыбнулась: — Спасибо. Я тоже много слышала о тебе от Гюнтера. Кик тихо усмехнулся и откинулся на подушки: — Посмотрим. Мне придётся вернуть все мышцы обратно. Надеюсь, через год снова вернусь к трюкам. Гюнтер нахмурился и скрестил руки: — Ни за что. Ты ничего не будешь делать, пока я не буду уверен, что ты полностью восстановился. Сейчас ты худой, как спичка, и, к тому же, только что вышел из глубокой комы. Мы не знаем, насколько уязвима твоя голова. Кик медленно моргнул, скрывая раздражение: — Ладно, — сказал он. Его голос был непроницаем, даже для Гюнтера, который знал его годами. Блондин почувствовал тревогу — Кик уже начал отгораживаться. Но чего он ожидал? Мужчина только что узнал, что Гюнтер пошёл дальше и обручился. Вряд ли они снова станут близки сразу. Окинув взглядом врача, Гюнтер начал обсуждать детали состояния каскадёра. К счастью, Кик полностью восстановился — ему оставалось лишь хорошо питаться и постепенно возвращаться к физической активности. Он был готов к выписке. Кику выдали его старую одежду, а также кошелёк и телефон. Всё висело на нём мешком, делая его ещё более хрупким, чем раньше. Вскоре они покинули больницу и начали неспешную беседу. — Ну, — начал Кик, потягиваясь, пока шёл. Он был заметно слабее, чем раньше, но, к счастью, сохранил часть мышечной массы. Усталость тянула его к земле даже во время ходьбы — тревожный знак. Возможно, еда поможет. — Что я пропустил? — Твои фанаты устроили мемориал и всё это время молились за тебя. Мой бизнес вырос — теперь BattleSnax есть в некоторых странах Европы. А Жанель продаёт свою музыку студиям. Она потрясающая артистка, несколько её песен даже крутили по радио. Кик улыбнулся и сунул руки в карманы: — Похоже, я в окружении звёзд, да? Гюнтер нахмурился: — Посмотри, кто говорит. Твои фанаты не переставали спрашивать о тебе. Не думаю, что ты потерял хоть каплю своей популярности. Кик помрачнел: — Дело не в славе. Даже если бы было — сейчас это неважно. Я начинаю с нуля. Пройдёт не один год, прежде чем я вернусь к прежнему уровню. — Он посмотрел на викинга острым взглядом. — Так что лучше не мешай мне. Гюнтер вздрогнул от резкости в голосе Кика. Даже Жанель обеспокоенно посмотрела на него. Похоже, часть внутренней боли прорвалась наружу. Но так же быстро, как появилась, эмоция исчезла. Лицо Кика стало непроницаемым. — В любом случае, я голоден. Хотите — идём со мной. Гюнтер не стал медлить — он сразу предложил заплатить и пойти вместе. Он только что вернул Кика — не собирался отпускать его из виду. Троица остановилась в ближайшем BattleSnax и заказала любимое блюдо Кика. Он ел медленно, смакуя каждый глоток супа. Где-то в процессе Жанель спросила, что он чувствовал, пока был без сознания. Даже Гюнтер заинтересовался, и Кик ответил: — Я шёл по чёрной реке, — сказал он между ложками супа. — Иногда было тяжело двигаться вперёд, но если бы я остановился, меня бы унесло. Не думаю, что у неё был какой-то конец. Просто постоянное движение. А перед тем как проснуться, я начал тонуть. Вместо того чтобы сдаться, я поплыл вверх. И тогда я проснулся. Пара напротив смотрела на него с тревогой, но Кик просто продолжал есть. Когда напряжение стало невыносимым, он откинулся на спинку и посмотрел им в глаза: — Хватит так на меня смотреть. Вы не виноваты в коме. Это моя ошибка. Вы ничего не могли сделать. Гюнтер вздохнул и потер виски. Вина всё ещё грызла его, особенно после того, что рассказал Кик. Он знал, что должен признаться: — Неважно, мог я что-то сделать или нет — мне всё равно больно. — Не стоит. Это бессмысленно. — Нет, это важно! Я мог тебя убить! Кик нахмурился и скрестил руки: — О чём ты говоришь? Моя кома не имела к тебе отношения— — Не в этом дело! Я сдался! Я отключил аппарат, который поддерживал твою жизнь! Ты понимаешь— — Замолчи, — резко сказал Кик, с таким взглядом, что воздух в комнате стал горячим. — Я не хочу слышать о твоей вине. Сейчас есть вещи поважнее. Я жив. Так что не зацикливайся на «что могло бы быть». У тебя есть Жанель. И я. Так что просто помолчи. Он вернулся к своему супу и тихо продолжил есть. Он знал, что пара напротив в шоке, но ему было всё равно. За два часа он потерял всё, что было ему дорого. Вина Гюнтера только злила его. Они сидели в тишине, пока Кик не доел. Когда Гюнтер предложил заплатить, тот отказался, сказав, что у него всё в порядке с деньгами. Блондину было больно от такой холодности. Эта боль переросла в злость, но он её проглотил. Было очевидно, что Кик страдает — он не имел права упрекать его. Когда они наконец вышли, Кик попытался уйти один. Как и раньше, его лицо ничего не выражало. Он сказал, что собирается навестить родителей и найти Брианну. Несмотря на тревогу, Гюнтер отпустил его. Он не был дураком — видел, как Кику некомфортно рядом с ним. Особенно когда тот наблюдал за его лаской к Жанель. После пары предостережений и передачи адреса Бри, Гюнтер смотрел, как Кик уходит. Его фигура быстро растворилась в толпе. Блондин повернулся к Жанель и тихо вздохнул. — С ним всё будет в порядке, — утешила Жанель с сочувственной улыбкой. — Кик кажется очень сильным. Я рада, что познакомилась с ним вне больничной палаты. — Я не волнуюсь, дойдёт ли он до Брианны. Я волнуюсь за его состояние. Он выглядел таким… напряжённым. Когда он сорвался — это было как возвращение в прошлое. Кик всегда был безрассудным. Я боюсь, что он сделает что-то, о чём пожалеет. — Всё будет хорошо, милый. Пойдём домой. Гюнтер снова вздохнул и позволил ей увлечь себя за руку: — Надеюсь, ты права.**
Кик стоял перед коричневой дверью квартиры, не в силах отвести взгляд. По венам текла тревога — гулкое, зудящее ощущение. А вдруг Бри не дома? Он не хотел возвращаться к Гюнтеру на ночь. Особенно после того, как дал слабину. Это было безумно раздражающе, учитывая, как хорошо он держался до этого. Каскадёр глубоко вдохнул и постучал. Ответа не было, и он уже собирался постучать снова, как вдруг дверь распахнулась. Перед ним стояла фигура примерно его роста. Кик сразу расслабился, узнав её. Бри выглядела так же стильно, как и до его комы. Маникюрная рука держала дорогой телефон, и она, похоже, с кем-то разговаривала. Увидев брата, её лицо застыло в шоке. Она быстро попрощалась и без колебаний отключилась. — Кик? — спросила Бри, поднимая руку, чтобы коснуться его лица. Она стала выше и теперь могла смотреть ему в глаза, не запрокидывая голову. — Скажи, что это ты. — Привет, Бри, — выдохнул он, положив свою тонкую ладонь поверх её. Кик был немного удивлён, что она его узнала — он стал таким худым, волосы отросли. Блондинка взвизгнула и крепко обняла его. Кик утонул в этом тепле, и слёзы подступили к глазам. Внезапно все эмоции, которые он сдерживал, прорвались наружу потоком слёз. Брианна не медлила — она затащила его внутрь и усадила на диван. — Братишка… — прошептала она, вытирая слёзы с его лица. — Почему ты плачешь? — Я потерял столько времени! Бри, ты такая взрослая! У Гюнтера теперь невеста, и… и… — он замолчал, когда рыдание вырвалось из горла. Он чувствовал себя слабым, но ему это было нужно. Брианна снова обняла его, нежно водя рукой по спине: — Боже, как же я скучала… Она позволила брату плакать у неё на плече, пока усталость не начала тянуть его вниз. Когда рыдания превратились в тихие всхлипы, она встала и укутала его в одеяло. И только когда убедилась, что он уснул, позволила себе сломаться.**
Тем утром Кик проснулся от звука шкворчащего бекона. Он протёр глаза и посмотрел на Брианну. Та напевала мелодию какой-то песни, которую он не узнал, и готовила большой завтрак. Когда он вошёл на кухню, она тепло улыбнулась и протянула ему большую тарелку с беконом и яйцами. — Ты проснулся как раз вовремя, — заметила она. — Я уже думала, придётся будить тебя самой. Кик тихо усмехнулся и поблагодарил за еду: — Даже боюсь представить, что бы это значило. Бри хитро прищурилась и наложила себе еды: — И правильно боишься. Они ели в тишине, между ними витали невысказанные вопросы. Первой заговорила Брианна: — Насчёт вчерашнего… — начала она и бросила на него вопросительный взгляд. Кик предпочёл сосредоточиться на яйцах. — Как ты себя чувствуешь? — Сейчас нормально, просто немного слабость. Врач сказал, что через неделю хорошего питания всё восстановится. Бри вздохнула и улыбнулась с сочувствием: — Ты знаешь, что я не об этом. Кик прожевал ещё ложку яиц, задумчиво: — Я не знаю, что чувствовать. Гюнтер ушёл от меня… Когда Бри приподняла бровь, он поспешил оправдаться: — И правильно сделал! Не пойми неправильно, я правда рад за него… Просто… жаль, что это не я. Он грустно рассмеялся: — Я всё испортил, да? Брианна нахмурилась: — Почему ты винишь себя? Тот ребёнок поступил глупо, а тот, кто перерезал тормоза, вообще должен сидеть. Единственное, что ты мог бы сделать — это сбить ребёнка, а это закончилось бы ещё хуже. Не вини себя за то, что не мог контролировать. Она замолчала, глубоко вдохнула: — Что касается Гюнтера… тебе придётся отпустить. Я знаю, как сильно ты его любил — и всё ещё любишь. Но он обручён с Жанель. Если тебе станет легче, она очень переживала, что ты проснёшься и узнаешь, что она «забрала» Гюнтера. Думаю, она бы отдала его тебе без раздумий, если бы ты попросил. Но я рада, что ты ничего не сказал. Кик нахмурился: — Я не настолько эгоист, Бри. Жанель заслужила то, что у неё есть. Насколько я понимаю, они с Гюнтером действительно подходят друг другу. Я не имею права требовать его обратно. Брианна мягко сжала его руку: — Я знаю, брат. Доедай. Они закончили завтрак в молчании.**
Бри и Кик провели почти весь день, наверстывая упущенное. Он узнал, что Брианна стала успешной моделью и теперь постоянно занята. Она участвовала в множестве фотосессий для новых коллекций одежды и становилась всё лучше. Также он узнал, что Брэд часто навещал его, пока он был в коме. Бри рассказала, что их старший брат сильно изменился — он даже нашёл себе девушку. Кик мысленно отметил, что стоит навестить Брэда в ближайшее время. Они говорили о пустяках, которые в долгосрочной перспективе не имели значения, но это всё равно было приятно. Позже вечером раздался стук в дверь. Когда Бри открыла, она с удивлением увидела Гюнтера, нервно расхаживающего перед входом. Он дёргал ворот V-образной футболки и озирался по сторонам. Он вошёл, даже не дождавшись приглашения, и не заметил Кика, сидящего в углу комнаты. — Бри, ты не видела Кика? Я не могу связаться с ним уже два дня! А, стоп, ты, наверное, не знаешь. Хорошие новости — он наконец проснулся! Плохие — я понятия не имею, куда он делся! — Гюнтер продолжал тараторить, всё ещё не замечая сидящего рядом Кика. Кик с интересом наблюдал за другом, пока тот метался по комнате. Когда Гюнтер наконец замолчал, и Бри, и Кик едва сдерживали смех. Наконец, блондин заметил странную реакцию Брианны. Он скрестил руки и уставился на неё: — Почему ты выглядишь так, будто сейчас рассмеёшься? Это серьёзно! И тут Кик не выдержал — громкий смех наполнил комнату, привлекая внимание викинга. — Расслабься, Гюнтер! Я был с Бри последние полтора дня. Почему ты так переживаешь? — А как мне не переживать?! Ты только что вышел из шестилетней комы! Что я должен был думать, когда ты не отвечал? Я понимаю, что мы больше не пара, но это не значит, что ты должен меня игнорировать! Настроение Кика резко испортилось, и он прикусил язык, чтобы не ответить. Бри посмотрела на брата с сочувствием — она знала, как тяжело ему сдерживать слова, которые так и рвались наружу. И, честно говоря, она его не винила. — Гюнтер, — начала Брианна, в её голосе прозвучала неожиданная твёрдость. — Пожалуйста, успокойся. Это моя вина, что Кик был без телефона — мы весь день разговаривали. Не вини нас, прошло шесть лет. Блондин тяжело вздохнул и повернулся к Кику: — На самом деле, я хотел кое-что проверить. Он подошёл к брюнету, положил ладонь на его щёку и, прежде чем тот успел среагировать, поцеловал его в губы. Поцелуй был коротким и без искры. Кик ничего не почувствовал — и это его оскорбило. Как он мог! Когда Гюнтер отстранился, выражение его лица сказало всё, что Кику нужно было знать. — Прости, Кик, — только и сказал он, убирая руку. — Почему ты такой жестокий? — прошептал Кик, пряча слёзы под чёлкой. Он сжал кулаки и вскочил. В мгновение ока он заперся в ванной, чтобы остаться один. Брианна злобно уставилась на Гюнтера, ярость кипела в ней, как река: — Это было слишком. Ты знаешь, в каком он состоянии. Уходи из моей квартиры, если это всё, зачем ты пришёл. Блондин не сказал ни слова — просто закрыл за собой дверь. Он ушёл, с чувством вины, грызущим изнутри. Гюнтер знал, что поступил неправильно, но ему нужно было убедиться. Когда он вышел из здания, всё позади стало просто белым шумом.**
На следующий день пришли новости. Жанель и Гюнтер официально поженились прошлой ночью. Видимо, всё, что нужно было Гюнтеру — это понять, остались ли у него чувства к Кику. Ответ был — нет. И Кик остался один. Ну, не совсем один. У него всё ещё была Бри и семья. Может, всё будет не так плохо, как он думал. Кик смотрел на город перед собой и улыбался. Он справится. Это просто ещё одно препятствие. Впервые за долгое время он почувствовал, что всё будет хорошо.
