Радиация, помутневшая мозги.

Тишина в затопленном секторе была обманчивой, её нарушал лишь гул системы жизнеобеспечения и отдалённый скрежет металла. Игрок двигался осторожно, ствол фонаря выхватывал из мрака ржавые балки и оборванные провода. И тут он её увидел. За огромным иллюминатором, в тёмной воде, плавно покачивалось нечто. Сначала это была лишь тень, но затем форма обрела чёткость. Это была женщина. Её кожа была абсолютно чёрной, словно вырезанной из космической пустоты, и на ней мерцали десятки фосфоресцирующих зелёных глаз. А лицо? Акулья голова с оскаленной пастью. Её торс был человеческим, с пышной грудью, но ниже пояса тело переходило в мощный, покрытый чешуёй хвост. Она была одновременно ужасающей и гипнотически прекрасной. — Посмотри на меня… — прозвучало у него в голове. Голос был сладостным, как нектар, и... властным. — Нет… — прошептал он, пытаясь отвести взгляд, но его шея одеревенела. Сила, исходившая от существа, была физической, она буквально разворачивала его голову. Их взгляды встретились. Мир взорвался белой, обжигающей болью. Это было не просто контакт, это было ощущение, будто чьи-то пальцы изнутри раздвигают извилины его мозга, выжигая раскалёнными спицами. В ушах зазвенело, а в висках застучал молот. Он почувствовал вкус меди на языке и запах озона. Зелёный свет от её глаз пронзал его череп, выжигая всё на своём пути, оставляя лишь покорность и странное, извращённое влечение. Боль и наслаждение смешались в один огненный коктейль. — Подойди… Стань частью меня… — нашептывал голос, заглушая крики разума. Его тело двигалось само. Шаг. Ещё шаг. Он не чувствовал холодной воды, заливавшей его ботинки, затем колени, поясницу. Он шёл на зов, как загипнотизированная птица к змее. Вода была уже по грудь, когда её хвост изогнулся, и он увидел скрытую до этого щель между чешуйками в основании хвоста. Она пульсировала тусклым зелёным светом, исходящим изнутри. Телепатический импульс, властный и неоспоримый, приказал ему. Его руки, будто чужие, расстегнули пояс а посла ширинку. Его тело прижалось к ледяной, неестественно гладкой коже. Вход был обжигающе горячим, невыносимо тесным и пульсирующим. В момент проникновения волна боли и порочного удовольствия ударила в мозг с новой силой. Это не было похоже на секс с человеком: это было похоже на то, что его вживляют в плоть чудовищного механизма. Каждая мышца его тела напряглась до предела, из горла вырвался хриплый, неузнаваемый стон. Внутри него бушевал огонь, идущий от её радиоактивной плоти. И в этот пиковый миг, когда его сознание почти полностью растворилось в боли и навязанном наслаждении, её могучий хвост обвился вокруг его бёдер и рванул на себя. Он погрузился с головой. Холод. Тьма. Давление в ушах. Инстинкт заставил его сделать судорожный вдох, и ледяная солёная вода хлынула в его лёгкие. Это был огонь, противоположный тому, что пылал внизу живота, разрывающий, спазмирующий. Он захлёбывался, пытался кашлять, но лишь втягивал новые порции жидкости. Его тело билось в конвульсиях, а Глазофестанция, не отпуская его, продолжала смотреть ему в глаза, вливая в его умирающий мозг последние образы блаженства и растворения. Агония длилась вечность. Свет в глазах погас. Последнее, что он почувствовал, это сокрушительный хруст своих рёбер в объятиях хвоста.

***

—Х-х-кха!.. Он рухнул на холодный металлический пол, судорожно ловя ртом воздух. В лёгких не было воды, но память о ней заставляла его давиться кашлем. Перед ним плыли зелёные круги, посмертные галлюцинации её глаз. — Ну что, поплавал? Голос был сухим и безразличным. Игрок поднял голову. Себастьян сидел за своим столом, подпирая голову рукой, и смотрел на него поверх стопки бумаг. В его глазах не было ни капли удивления, лишь привычная усталость и намёк на брезгливость. — Кажется, твой вкус к дамам… специфичен. — медленно произнёс Себастьян, постукивая когтем по свеженапечатанному отчёту. — И, должен сказать, крайне самоубийственен.